Крам Дмитрий 
Вмерзшие в S-T-I-K-S 2. Клейменые холодом

Вмерзшие – 2

Пролог

Крадущийся в ночи человек заулыбался, несмотря на сгущающийся сумрак, выброшенный у обочины труп он приметил заранее. Вася закряхтел, пробираясь по сугробам к заветной добыче. Не прошло и минуты, как дыхание сбилось, и бомж начал задыхаться, ведь образ жизни вел, мягко говоря, не самый здоровый.
У Васи был очень мощный, но крайне бесполезный дар. Бомж чувствовал, когда в радиусе десяти километров срабатывал портал. В своё время в него инвестировали немало гороха и даже жемчуга. Когда он только попал в Цитадель, применение его таланту тут же нашли в СБГ.
Вася сообщал о хитрых телепортерах, проходящих сквозь городскую стену. Все у него было хорошо, ведь такой спец на всю Цитадель только один, но, как и в прошлой жизни бомж не смог справиться с собой и начал с поистине невероятной целеустремленностью гробить новообретенное здоровье.
Со временем он подсел на спек и сколько мог скрывал это на работе. Но все тайное становится явным, это Вася хорошо помнил из какой-то детской книжки. В итоге бомж связался с опасными людьми и за заветный оранжевый шприц начал прикрывать их деятельность.
Когда начальство прознало о Васиных выходках, ему ничего не оставалось, кроме как залечь на дно. Новые покровители укрыли его на первое время на конспиративной квартире, но потом перестали выходить на контакт. Вася понял, что остался сам по себе. Не грохнули – и на том спасибо. Ему удалось переправиться в промзону, в которой он и живет по сей день.
Самая актуальная проблема жителей промзоны – трясучка. Раньше ее помогал решить Козел, переправляя за стену тех, кто смог скопить на оплату его услуг. Затем он пропал, и число отбросов живущих в этом районе резко пошло на убыль. Одни сдохли в муках, так и не сумев покинуть город, другие же до сих пор гниют в отработке.
Недавно появился некто Призрак, обладающий даром проходить сквозь материальные объекты, который и стал спасением для остатков выживших. Вася уже чувствовал первые симптомы подступающей трясучки и с нетерпением ждал визита этого парня.
Раньше у бомжа были два товарища. Их имена уже выветрились из головы. Первого он грохнул вместе со вторым, когда доза была слишком маленькая. А второго Вася, кажется, съел. Или это сделал кто-то другой? С памятью беда.
Бродяга отточенными движениями перевернул тело бородатого мужика средних лет, отметив, что растительность на лице прикрывает перерезанное горло. С трудом расстегнул застывший замок, на ощупь проверил карманы и с наслаждением закинул в рот серо-зеленый шарик. Споран обычно безвкусный в сухом виде показался ему очень даже сладким. Слишком давно Вася не пил живчика. Он на секунду замер, наслаждаясь эффектом. Язык пощипывало.
Бомж продолжил обыскивать тело и обнаружил оранжевый шприц. «Оплата принята», – мысленно улыбнулся он. Традиция подкидывать жителям промзоны сувениры за работу сложилась как-то сама собой.
Вдруг Васю передернуло. Сначала он не понял из-за чего, но спустя мгновенье до него дошло, что это очень знакомые ощущения. Бомж, забывший всех и вся, вдруг вспомнил, как пользоваться своим даром, и настроился на сработавший в Цитадели портал.
–– Надо же! – сипло изрек он. Слишком давно Вася не чувствовал ничего подобного и искренне считал, что всех телепортеров уже перебили.
«А может, это очередной трип?» – промелькнула в голове мысль. Бомж пожал плечами, его давно перестал волновать такой вопрос как реальность происходящего. Вася закончил обыскивать труп, повязал ему петлю на ногу и, взяв за конец веревки, спокойно потащил мертвеца в свое логово. Желудок заурчал в предвкушении.
***
Большой чум крепко вгрызся в снег и надежно стерег покой своих домочадцев.
–– Чай будешь? – заботливо спросил у девушки Айдын.
–– Конечно, – охотно согласилась Яна, поднимаясь с низкой койки и прикрывая одеялом женские прелести.
–– Пятнадцать минут, – объявил парень, собрал все нужное, подчерпнул совком горсть тлеющих углей и вышел на улицу.
В прошлом его звали Сергей, он не знал и двух десятков слов на родном языке, а теперь молодой якут спокойно изъясняется со старшими сородичами и варит чай по бабкиному рецепту.
Айдын снял фанерку с кирпичной загородки для огня и высыпал туда угли. Бросил берестину и щедро присыпал ее горой щепок. Дождался, когда ветер выполнил за него всю работу, и над вспыхнувшим пламенем повесил маленький котелок, объема которого хватало ровно на две кружки. Занимаясь приготовлениями, он глубоко погрузился в раздумья.
Парень давно хотел предложить Яне съехаться, но она никогда не согласится жить в чуме. Айдын даже чай варил на улице, чтоб лишний раз не напитывать помещение дымом. Да и сам он уже давно отвык от давящих стен квартиры и будет чувствовать себя как лайка в клетке.
Парень бросил горсть сушеных листьев в котелок и, залив небольшим количеством воды, довел до кипения. Затем добавил оленьего молока, еще раз вскипятил и посолил. Надев рукавицы, он снял котелок с огня и пошел в чум, ногой откинув полок из шкуры. За спиной раздался странный звук. Айдын обернулся, и от неожиданности выронил котелок. Чай расплескался на ботинки.
Худой человек с безумным взглядом улыбнулся ему и помахал левой рукой, в правой за шиворот он держал спящего мужчину. Якут раскрыл рот, чтоб спросить, что тот делает на его участке, но незнакомец в ту же секунду исчез вместе со своим спутником.
–– Родной, что там у тебя? – раздался встревоженный голос Яны.
–– Да, – махнул он рукой. – Летают тут всякие. Совсем обнаглели, уроды!
***
–– Быстрей! Быстрей! Чо за конкурс беременных инвалидов? – орал Курсор. – Ниже пригибайся! Упал, упал! Пистолет уже в руках должен быть!
Он автоматически поправлял действия новобранцев. Наметанный глаз опытного бойца слету определял малейшие ошибки подопечных. Эти двое подавали большие надежды. Если хватит упорства, однажды они перейдут в основной состав и заменят кого-нибудь из стариков. Ведь рано или поздно кто-то из них устанет. Сколько можно-то, и так уже пятый год работают.
Охранное агентство «Щит» появилось в Цитадели по местным меркам недавно. Предприятие Курсора не состояло в гильдии наемников. Даже не так, порой их организации конфликтовали.
Курсор со своими бойцами специализировался на охране клиентов внутри Цитадели. Его услуги стоили бешеных денег. Ведь основной состав еще не провалил ни одного контракта. Они были ограничены по времени и почти никогда не продлевались.
Месяц – максимальный срок. Курсор не хотел привязывать себя к одной кормушке. Наоборот, чем чаще менялись клиенты, тем лучше. Ему нравилось решать такие задачки. С каждым новым охраняемым он и его ребята учились чему-то.
Успех «Щита» заключался в том, что Курсор надергал уникальных специалистов из разных группировок и получил поистине неповторимую команду. Они изначально зарекомендовались как эксклюзивное агентство и теперь могли позволить себе выбирать клиентов. А два года назад открыли набор во второй состав для дел попроще.
–– Время! – скомандовал Курсор. Запыхавшиеся новобранцы подбежали к нему и вытянулись по струнке, продолжая шумно дышать, один из них даже прикрыл глаза, чтоб в них не попал пот.
–– Напишите мне свои ошибки, а потом сравним с тем, что я вам скажу. Через двадцать минут встретимся в тактическом классе.
–– Есть! – синхронно откозыряли бойцы и убежали.
Курсор любил заниматься с новобранцами, это не отнимало у него много сил, а скорее даже наоборот помогало расслабиться. Зашипела рация.
–– На приеме, – тут же ответил он.
–– Курс, у нас тут сразу четыре заказа на вывоз из города. – отрапортовал приятный женский голос секретарши, который умудрился остаться томным и завораживающим даже искаженный помехами. Не иначе у нее дар такой.
–– Всех берем и пакуем.
«Щит» занимался вывозкой клиентов за границы Цитадели, если кому-то срочно нужно было сбежать. Здесь законы развития общества сдали сбой, и компания, занимающаяся вывозом мусора, не принадлежала бандитам, как традиционно сложилось в тех же штатах.
Хотя бандосы изначально и подмяли под себя эту тему. Потоки вывозимого и ввозимого дерьма были слишком бесконтрольными, и когда они подняли расценки для сторонних организаций, это стало последней каплей. На очередном собрании городской совет принял волевое решение жёстко подвинуть их с этой деятельности. Теперь там всем заправлял Институт.
У Курсора были контакты с главой «ИнститутКлининг», поэтому за скромный гешефт он мог спокойно переправить человека за ворота. Его старый приятель Шахматист, которого ныне звали Якимура, предупредил, что скоро начнутся облавы, и многие захотят покинуть Цитадель, дабы не попасть в мясорубку правосудия.
Курсор щелкнул клавишу передачи.
–– Переправим всех. Группа два, боевая готовность. Пакуйте их.
Обычно он не делал различия между клиентами и четко разделял работу и личное отношение, но все же чертовым сектантам помогать не собирался. Сдаст их на руки следакам, а слух пустит, что они ушли.
Курсор уже стал специалистом по манипуляции местным сарафанным радио, а с тех пор, как тут появилось настоящее, закладывать мысли в умы людей стало еще проще. Он уже даже подумывал, а не профинансировать ли создание местного ТВ, пока это не сделал кто-нибудь другой.
Последние три недели все его источники усиленно распространяли информацию о неуязвимости некого Фарта. Зачем они это делали? А все очень просто. Курсор хотел предложить этому парню сделку. Он уже узнал через Якимуру, что это был за фрукт.
За солидную сумму парень должен был согласиться при каждом удобном случае упоминать, что его тайно курировал «Щит». Если станет известно, что их организация приложила руку к избавлению от сектантов, это еще больше поднимет ЧОП в глазах общественности.
На самом деле Курсор очень удивился тому, что Якимура, который за десять лет их знакомства ни разу не обращался за помощью, вдруг попросил об услуге. Услуга, впрочем, оказалась пустяковая. Всего-то надо было навесить на этого Фарта маячок.
Провернуть эту операцию удалось проще простого. Парень только вернулся с рейда и уснул от усталости прямо в кресле у хирурга, пока тот доставал ему осколок. А дальше дело техники, чуток знахарского дара, и вот осколок пули извлечен, а в теле маячок.
Со временем организм растворит защитный гель и будет пытаться вытолкнуть инородный объект. Тогда скорее всего клиент что-то заподозрит и обратится в больницу. Старый маячок извлекут и поставят новый, списав все на осколок. Процедура уже отработана не один раз.
Вдруг аппарат в кармане Курсора завибрировал. Он достал телефон и непонимающе уставился на экран.
–– Это невозможно, – вслух проговорил он.
Сигнал пропал. Это значит, Фарта нет в Цитадели и ее окрестностях. Если он, конечно, не вскрыл себе ногу и не вытащил маяк.
Курсор выхватил рацию и принялся переключать каналы, пока не наткнулся на частоту Якимуры.
–– Шах! – заорал он в трубку.
–– Меня уже давно так не зовут, – флегматично донеслось в ответ.
–– Якимура, мать твою! Сигнала нет. Чертов Фарт пропал!
***
Мышонок загребал лапами снег, по привычке изредка замирая и прислушиваясь, не караулит ли его сверху хитрый лис или молодая волчья поросль. Хотя теперь, будь зверек разумный, непременно обрадовался бы их появлению, ведь это означало, что он оказался в родных местах, а не черт знает где.
С каждой минутой мышонок рыл все отчаяннее. Он уже ужасно проголодался, но нюх не давал подсказки в какую сторону копать. Везде пусто и глухо. Ему не встретилось даже ни одного корешка или деревца. Зверек несколько раз выбирался на поверхность, но не видел и не чуял ничего кроме снега.
Наконец попалось что-то необычное. Снежный коридор перед ним начал осыпаться сам собой. Впереди была земля, которая со странным хрустом заполняла его тоннель. Мышонок испугался и отпрыгнул, принюхиваясь.
Земля была необычная. Без сладковатого запаха плесени, мертвых жуков, сочных червей или перегнивающей листвы. Она вообще ничем не пахла. Зверек подобрался ближе. Затем еще и еще, пока не наступил на странную субстанцию.
Он начал рыть шуршащее черное крошево, и в ту же секунду его скрутила острая боль. Мышонок запищал, свернулся клубком и, несколько раз дернувшись, замер навсегда. Чернота впитала крохи жизненной энергии твари и добавила очередной экспонат в свою коллекцию стеклянных фигур.

Глава 1. Все хуже, чем можно представить

Помните, да? Все кончилось очень хреново. Началось, правда, тоже не лучшим образом. Лишь спустя год после попадания в этот мир мне, наконец, удалось покинуть родной кластер, проглотив по дороге черную жемчужину, и побывать в роли ледяной скульптуры на детском утреннике сектантов.
Удачно пережив череду дилетантских покушений, я собрал команду и отправился в родной кластер за честно нажитым добром. Попутно удалось обзавестись заначкой покойного крестного и вертолетом. В конце нашего славного приключения группа попала в передрягу с все теми же фанатиками, но нам удалось победить.
Хитрый следак Якимура всех нагнул. Моя мстя свершилась в виде пули, настигшей Старого. Единственным не выстрелившим ружьем был лидер этой больной шайки ублюдков, так и оставшийся неизвестной переменной. Стоило мне только расслабиться и подумать, что эпопея с сектантами закончилась, как их главарь в роли бродячего безумца вырубил меня и-и-и… отсюда, пожалуй, и начнем.
***
День первый
Чернота
Ноль градусов по Цельсию
Ненавижу приходить в себя, ведь в большинстве случаев это несет за собой неприятные ощущения. Вот и сейчас меня словно дементоры по кругу пустили. Сушняк как у рыбы на берегу. В ушах еще шумит от далекого рева неизвестной твари. Хотя, очень даже известной. Просто до последнего хочется надеяться, что мне померещилось.
Картинка мигала, то белым, то черным. А, нет. Это суровая реальность, издевательски покрашенная в два противоборствующих цвета. Вот снежинка пересекла границу Черноты и мигом, словно хамелеон, перекрасилась еще в полете, отяжелела и упала очередным пазликом на антрацитовый ковер.
Ветер, гуляющий в снежном кластере, словно бы боялся соваться в Черноту, как будто она и из него высасывала все соки, он лишь опасливо забрасывал сюда снег, но не смел поднять черный наст.
Я лежал в нескольких метрах от границы мертвого кластера. Сразу почувствовал, как невидимое защитное поле бережет меня от его губительной энергии. Закряхтел и попытался подняться. Черный снег зашуршал, словно мишура вперемешку с битыми елочными игрушками. Ладонью загреб пригоршню этой стеклянной субстанции и перетер между пальцами. Она не таяла, а лишь распадалась на хлопья и более мелкую фракцию, больше всего напоминая пепел вперемешку с песком. Интересно, сколько я провел в отключке, и как меня сюда доставили?
Я поднял голову, и взгляд уперся в покрытые почерневшей ледяной коркой ботинки и уже знакомые засаленные штаны. Если б не пересохшее горло, непременно бы плюнул на них. Владелец столь потасканного шмотья, улыбался и изучающе смотрел на меня.
–– Встань, Мерзляк. – спокойно сказал он.
Я уселся, поджав ноги под себя, и огляделся в поисках путей к отступлению. Вокруг либо белая пустыня, либо черная равнина. Метрах в пятидесяти справа на самой границе мертвого кластера стояло уже знакомое распятие. Слева виднелось множество холмиков.
Глаза сощурились. Невнятные объекты обрели резкость. Это оказались силуэты людей и зараженных, многочисленный транспорт от снегоходов до бронетранспортеров. Один из армейских тягачей неизвестной модели был еще свеженький и намотал себе антрацитовую заразу только на гусеницы. Чернота поедала его постепенно, словно плесень консервную банку в обесточенном холодильнике.
–– Встань! – повторил Туретт.
Я нехотя поднялся на ноги. Вспомнив про Шаманский отвар, нащупал в кармане фляжку, свинтил крышку и слегка смочил горло. Увлекаться этой дрянью не стоило. Кто знает, как она может шарахнуть по мозгам.
–– Я не буду распираться киношной злодейской речью, – вдали снова раздался короткий рев, и сектант испуганно обернулся. – На нее сейчас нет времени. Волею Стикса ты выжил. Твой дар ценен. Сейчас я дам тебе еще один шанс.
Я не сдержал истерического смеха.
–– Примкни к нам, а иначе погибнешь. Что, может, еще во время ритуала посвящения мне надо будет привести вам свежака и потом заживо его заморозить? Серьезно? Ты что, детских книжек перечитал? Или голливудских штампованных боевиков пересмотрел?
Сектант подался вперед, в долю секунды оказался рядом. Правой рукой схватив меня за горло, поднял над землей. Я начал задыхаться. Он так пережал гортань, что я захрипел, а из глаз хлынули слезы.
–– Я дам тебе еще минуту подумать. – ласково прошептал он и вцепившись зубами в мочку уха, мотнул головой, одновременно откидывая меня в сторону.
Я рухнул спиной в снег и даже вскрикнуть от боли не смог, так как жадно черпал ртом воздух. Кто бы мог подумать, что в этом доходяге столько силы. Кровь сочилась из уха и с еле слышным стуком падала на плечо, пока куртка не напиталась, полностью приглушив звук падения красных капель.
–– Когда ты говорил в стихах, то был гораздо харизматичнее, – нашел в себе силы пошутить я, ощупывая изодранное ухо.
Ублюдок! Я тебя убью! Мало того, что из-за тебя не получалось нормально жить с самого начала, так ты еще и вырвал меня из обретенного спокойствия. Сердце так пылало от ярости, что если вынуть его из груди, оно расплавит снег во всем северном участке Стикса и начнется всемирный потоп.
–– Здесь самый харизматичный тот, кто жив. – спокойно ответил он, аккуратно вытирая большим пальцем от крови уголок рта.
Я зачерпнул горсть черного крошева и приложил к уху, только сейчас осознав, что оно не холодное и не теплое. Температура была средней, что ли. Плевать. Главное чем-то забить рванную рану, чтоб кровь начала лучше сворачиваться. А черный пепел скорей всего безвреден.
Воспользовавшись паузой, решил выведать немного информации. Всего было пятеро достоверно известных личностей попавших сюда из основной части Улья. Лишь трое из них прошли через Черноту. Шаман отпадает, он на своей волне. Остаются только двое: Спрут, ныне являющийся главой пещерников, и тот, кто его провел и якобы погиб сразу после этого. Но теперь смотря на выродка, стоящего передо мной, мою душу терзали сомнения относительно этого факта.
–– Скажи мне, Туретт. Это ты сучка Спрута или он твоя?
Лицо психа слегка тронула снисходительная ухмылка. Он телепортировался ко мне и занес руку для удара, но замер от неожиданного звука. Слева что-то загудело. Затем шум начал приближаться. Стеклянный шелест становился все громче.
–– Смотри внимательно, – сказал сектант, встав сзади меня и положив руку на мое плечо. Я повернул голову, вглядываясь в горизонт, заодно отмечая, что, судя по всему, меня сюда телепортировали. Все встреченные мною люди с этой способностью те еще уроды.
Непонятный объект появился вдали. Нечто огромное двигалось под землей, оставляя за собой шлейф вздутого наста и разрушая стеклянные фигуры. Объект приближался. Метров за сто бугор замер. На поверхность вылез глаз, словно перископ отсканировав всю округу, он нырнул вниз, а существо продолжило движение в сторону распятия.
–– Твою ж мать! – сипло крикнул я, когда тварь вынырнула наружу. От страха связки свело. Монстр даже не полностью высунулся. Огромное продолговатое тело существа метров десять в длину плотно покрывали чешуйки кольчатой брони.
Скреббер распахнул пасть размером со всю голову. Изо рта выстрелила щупальца, со слабым треском пробила ледяную корочку и впилась прямо в живот распятого человека. Чудовище чем-то напоминало гробойдов из фильма «Дрожь Земли».
Спустя несколько секунд, щупальце втянулось обратно. Ледяная корка, покрывающая незнакомца, начала стремительно таять. Скреббер плюнул вторым манипулятором, попав ровно в то же самое место. Щупальца зашевелилась. Тварь как через трубочку высасывала внутренности человека.
Закончив трапезу, скреббер издал пронзительный рев. Волосы встали дыбом на всем теле. Я бросил испуганный взгляд на сектанта. Он замер с раскрытым ртом. Безумные глаза с расширенными зрачками выражали полное восхищение. Казалось, Туретт сейчас раскинет руки и как в старых комедиях в замедленной съемке бросится навстречу монстру.
Худшее из порождений Улья снова скрылось под землей и двинулось в нашу строну. Я, осознавая всю тщетность хоть каких-либо действий, опрокинулся на локти и, щедро загребая в ботинки стеклянного крошева, попятился назад, не в силах сдержать последний жалкий порыв тела спасти жизнь. Сектант же остался стоять на месте.
Скреббер приближался и метров за пять до Туретта вынырнул из земли, раскрывая пасть. Сектант раскинул руки, закрыл глаза и поднял голову, блаженно улыбаясь. Тварь почти поглотила его, но в последний момент сработал портал и перенес безумца к распятию.
Там сектант выудил из сугроба еще одного мертвеца и, борясь с задубевшими конечностями, наспех примотал его проволокой к столбу. Тварь снова скрылась под землей, зарыв меня волной черного снега. Недолго думая, я начал загребать локтями, пока не провалился в тоннель, оставленный чудовищем, и замер, боясь, лишний раз пошевелиться и выдать себя шуршанием гребанного стеклянного снега.
Я слышал, как Туретт снова телепортировался туда, где был раньше.
–– Мерзляк! – крикнул он.
Остается надеяться, что чернота укроет от его знахарских способностей. Может, тогда сектант подумает, что тварь сожрала меня, и оставит в покое. В конце концов он же не может вечно телепортироваться, у всего должен быть свой предел.
–– Фарт!
Хоть снег и не лучший передатчик вибраций, я услышал, как скреббер снова нырнул под землю. Сектант чертыхнулся. До ушей донесся тихий хлопок портала. Затем еще несколько через разные промежутки времени. Долбанный червь метался за ним как бешеный. Несколько раз он чуть не раздавил меня.
Не знаю, сколько я так пролежал. Пытался считать, но сбился. В первый раз где-то на пятой сотне, когда ужасное порождение Стикса снова наворачивало круги по границе мертвого кластера. Во второй добрался до трехсот шестидесяти пяти, когда накатил адреналиновый отходняк.
Вдобавок включенный дар вытягивал силы. Жажда усилилась. Захотелось живчика, которого не было. Пришлось принять волевое решение выбираться наружу. По сравнению с тем, как меня накрывало лавиной, хлопья черноты казались сущим пустяком. Словно из детского бассейна с шарами выбраться.
Я вынырнул в одной из ям, оставленных среббером. Чувствую себя кротом из того старого чешского мультсериала. Все вокруг было перепахано, как будто бригада трактористов разом словила белочку и устроила дерби. Никаких следов сектанта не было. Похоже, у него все-таки кончилась мана, и встал выбор: свалить и жить, либо караулить меня и быть съеденным.
Это лишь догадка. Может, он сейчас ласково поглаживает цевье снайперской винтовки и уже поймал мою голову в перекрестие прицела. По телу пробежала дрожь. Я передернул плечами, отгоняя плохие мысли. Враг отступил, но от этого стал только злее. А меня снова спасла случайность. Мне где-то доводилось слышать, что случайность – это визитная карточка Бога. Если это правда, то спасибо тебе.
Так, и что теперь? Конечно, был соблазн пойти через Черноту и оказаться в новом для себя теплом участке Стикса. Да только что меня ждет? Кому я там нужен? Здесь я уже свой. Друзья, знакомые, девушка.
К тому же у меня проблема. Если активен дар, он высасывает много энергии, увеличивается расход живца, которого нет. А если не активен, то вытягивать силы начнет мертвый кластер, а это еще хуже. Если когда-нибудь и решусь идти через него, то только в составе хорошо подготовленной группы.
Все еще доверяя какому-то внутреннему чутью, я боялся подниматься и пополз к снегу. Лишь когда мои ладони обожглись о проваливающийся наст, поднялся и спрятал руки в карманы. Перчаток у меня с собой нет.
Нужно как можно быстрее убираться отсюда, вдруг скребберу придет в голову идея вернуться, или Туретт подзарядит свою батарейку и телепортирует меня в свою личную пыточную камеру. Привяжет к стулу, как в фильме «Заводной Апельсин», насильно раскрыв веки, включит мне «Дом-2» с самой первой серии и оставит в таком состоянии. Уже через неделю я начну молить взять меня в ряды славных и доблестных сектантов.
А если серьезно, то я один, без нужного снаряжения в заднице Стикса и уже начинаю мерзнуть. Дар работал очень долго для первой  активации, и скоро начнутся первые серьезные симптомы спорового голодания. Вдобавок понятия не имею, в какой стороне Цитадель, и еще от меня прет свежей кровью так, что с соседнего кластера чувствуется.
Будь жизнь игрой, я бы не согласился взять такой квест.
Получено задание «Вернуться домой». Уровень сложности – ниэпически высокий. Награда – теплая ламповая атмосфера в кругу друзей, честь и слава за свершенные подвиги.
Описание:
–– Вернитесь домой и расскажите об увиденном. Вам все равно не поверят и набьют морду за брехню, но попытаться стоит.
Дополнительно:
–– Получение новой цепочки заданий.
–– Завершение личных квестов.
Жаль, что жизнь не игра и отказать от подобного нельзя при всем желании.

Глава 2. Ледяной лабиринт

День первый
Просторы Стикса
Минус двадцать пять градусов по Цельсию
На мою провокацию про Спрута Туретт ничего конкретного не ответил, но все же он среагировал, поэтому за рабочую версию возьмем теорию, что вся это тема с сектантами изначально придумана главой пещерников. Отсюда можно сделать вывод, что скорей всего это юго-восточная часть Улья.
Не слишком близко к границе, ведь не видно гор, запирающих северную долину с этой стороны. Я хорошо помню, как издали можно разглядеть предгорья Казбека, когда едешь на поезде из Ростова во Владикавказ. Из этого всего следует, что Цитадель находится на северо-западе.
Еще один момент не давал мне покоя. Как-то слишком легко я отделался. Что если я не сбежал, а меня отпустили? Показали, то, что должен был увидеть и всё. Но зачем? А вдруг вообще, никакого скреббера не было. Может, мне просто наслали эту картинку.
Хорошо, с этим определились. Что дальше? Начать стоит, пожалуй, с малого, а именно с обыска тел распятых. Монстр питался внутренностями, а в карманы к ним не лазил. Может при тщательном осмотре, что-нибудь полезное и отыщется. Не думаю, что сектанты заморочились со шмоном трупов.
Снег был мягкий, я постоянно проваливался, иногда лишь по щиколотку, но порой и по пояс и, чтобы преодолеть несчастные несколько десятков метров, пришлось изрядно попотеть. Это при том, что по ощущениям температура была ниже двадцати градусов.
Запашок от мертвецов шел мерзкий. Пахло какой-то кислятиной с примесью разложения и чего-то еще. Тела уже успели снова задубеть, но при этом были покрыты слизью. И без патологоанатома по виду похоже, будто остались лишь кости и кожа.
Они напоминали силиконовые манекены, в которые забыли поместить мышцы и внутренности. Скорей всего тварь как паук впрыскивает в жертву кислоту, а потом высасывает питательный супчик, оставляя оболочку нетронутой. Странное зрелище — одновременно расплывшиеся, как с картин Ван Гога и при этом застывшие бледные лица.
Преодолевая брезгливость, начал обыскивать липкие человеческие оболочки, проверяя каждый кармашек, каждую складочку одежды. Терпение принесло свои плоды. Я стал обладателем застывшей зажигалки. Если отогреть — есть шанс, что она начнет работать.
Еще попался перочинный нож, блокнот, который вполне способен сойти за розжиг. Початую пачку отсыревших сигарет брать не стал, а вот спрятанным в одной из папиросок спораном не побрезговал. Мобильник неизвестной марки тоже перекочевал ко мне в карман. Вдруг не совсем замерз и еще сможет работать как фонарь. К тому же имеет смысл с его помощью составить портрет личности владельца. Есть шанс, что это даст какую-нибудь подсказку. К сожалению, живца не нашлось.
Следующим делом, я решил замародерить чудом не опрокинутый скреббером армейский тягач. Кабина еще не успела отдаться на съедение черной плесени, спасибо отчаянным смельчакам, загнавшим его сюда. Передохнув и пожевав снега, еще немного хлебнул Шаманского отвара и, включив дар, шагнул в Черноту.
Когда я сделал это более осмысленно, ощущения были совсем другие — не как при первом интуитивном его срабатывании. Вдали подсвечивались невидимые глазу кластеры. И неизвестно, сколько до них километр или все тридцать. Впрочем, плевать, сейчас нет времени и возможностей на разведку, да и задачи совершенно другие.
Я прошел до тягача. Номер Чернота уже пожрала, и символы плохо читались. Осмотр решил начать с тентованного прицепа. Отвязал шнуровку, отщелкнул боковые замки, аккуратно, стараясь сильно не шуметь, опустил борт, откинул полок и, схватившись за край, вскарабкался внутрь.
От моего веса задние колеса рассыпались в труху. Кузов со скрежетом резко осел, я не удержался и вылетел наружу. Отплевавшись от попавшего в рот черного крошева, выругался и снова забрался в машину. Тут обнаружилось несколько притянутых лямками бочек различного топлива. Около тонны воды пятилитровыми бутылками. Жажда меня, конечно, мучала, но не настолько, чтоб отважиться это попробовать. Лучше уж снега наемся.
Здесь же находился генератор, несколько комплектов ОЗК, но так желанного оружия или хотя бы ящиков тушняка не нашлось. Вообще странный какой-то набор — я тебя слепила из того, что было. Все понимаю, но где инструменты, ЗИПы и прочее? Я же много не прошу, хотя бы топор или на худой конец молоток и нож добротный. Похоже, тот, кто пригнал сюда этого ветерана армейского автопрома одной половиной мозга уже урчал, а вторая изначально принадлежала далеко не вундеркинду.
Я вскрыл первую бочку, принюхался — веретенка[1]. Открыл следующую — то, что нужно. Все, что мне пришло в голову — это измазать соляркой плечо и кончик уха, в надежде, что она перебьёт запах крови. Теперь время обшарить кабину.
Наученный горьким опытом, ударил ногой в колесо и отскочил, когда следом за ним рассыпались еще два, и машинка опасно накренилась на один борт. Повторил процедуру со второй половиной и уже спокойно потянул ручку. Тяжелая дверь со скрипом открылась, я встал на ступень и заглянул внутрь, удивленно присвистнув.
— Ну, привет, служивый, — поздоровался я с мертвяком, уткнувшимся в руль. На соседнем сиденье вытянулся застывший труп серого и некогда пушистого кошака.
— Извини, братишка, — сказал я, с трудом откинув тело на спинку кресла. Раздался характерный хруст ломающегося мороженного мяса и костей. Ноги так и остались на месте, а вот туловище откинулось на спинку. Я пристегнул его ремнем безопасности, чтоб постоянно не удерживать.
— Ну, что тут у нас? — замок бушлата категорически не поддавался, пришлось резать куртку. На погонах кителя два крестика, чтобы это не значило. Военный был не очень богат. Паспорт на растопку, отсыревшие спички и снова ненужные сигареты, правда, на этот раз довольно необычные с харизматичным изображением товарища Маяковского.
— О, сухарики! — радостно выдал я, открывая бардачок. Там нашлась раскрытая пачка сухого кошачьего корма и сухпаевский шпик аж две тысячи седьмого года выпуска. «Ну, жрать, захочешь и не такое сточишь», — подумал я, прихватил то, и другое.
Закончив осмотр, выпрыгнул наружу и упал от приступа головокружения. Нужно срочно выбираться. Петляя как разметка на трассе провинциальных городов, выполз из Черноты и облегченно рухнул в снег, отрубив дар. Дурнота начала отступать. Отдышавшись, закинул в рот пару горстей снега и посмотрел вдаль.
Конца белой равнине не было видно. Единственный плюс — следов тварей тоже пока незаметно, но это не значит, что они не караулят меня в анабиозе. А еще не следует забывать про перемитральные миграции, я все-таки на границе. Хотя, думаю, рев скреббера слышен на много километров, и все, что имело хоть какие-то зачатки разума, скрылось так далеко, как только могло.
Поборов головокружение, обреченно поднялся на ноги. Хлебнул Шаманского отвара, закинул в рот споран, спрятал начавшие мерзнуть руки в карманы и побрел, проваливаясь по колено в снег.
***
Так и шел весь день, монотонно переставляя задеревеневшие ноги. Чувствовал себя обреченным големом, которого воля хозяина толкает на бессмысленное путешествие через пустыню. Наст хрустел под ботинками, кошачий корм хрустел на зубах. По мере пути снег становился все более плотным и почти перестал проваливаться. Следы зараженных встречались крайне редко, а те, что попадались, столь давние, что твари, оставившие их должны были уже отъесться до размеров двухэтажного коттеджа.
Когда впереди показались невнятные изгибы ровной линии горизонта, поначалу я принял их за мираж, потом за последствия принятия Шаманского отвара. По мере приближения они не исчезали, может, и не являлись плодом моей бурной фантазии.
На застывшем лице нарисовалась улыбка. Даже такая малейшая смена пейзажа оказалась способна поднять мой боевой дух. Чем ближе я приближался, тем больше деталей мог рассмотреть, и шкала поднявшегося было настроения стремительно упала вниз.
Впереди показалась стена торосов. Ледяные глыбы разного размера протягивались от края до края горизонта. Не видно, когда они кончаются и кончаются ли вообще. Эти блестящие на солнце обелиски были как поваленные бурей исполинские кресты на заброшенном кладбище или бурелом в старом дремучем лесу. Обойти их не представлялось никакой возможности. Как известно, нормальные герои всегда идут в обход, а я, видимо, ненормальный.
Возможно, когда-то здесь располагался кластер с озером или чем Стикс не шутит даже морем. С равным успехом это может быть и очередной эксперимент создателей Улья. На секунду страшная мысль кольнула сознание. А что если, я не на юго-востоке, а где-нибудь на далеком западе, и за этой стеной торосов само Пекло?
Лучше если бы там был Ледокол, но таких подарков от Улья ждать не стоило. С другой стороны, если это озеро, то теплилась надежда найти хоть какое-нибудь суденышко или еще что-то в этом роде. Да пусть хоть очередного мертвеца с бутылкой живчика. Главное, чтобы это озеро не было из «Божественной комедии» Данте, а то антураж подозрительно похож.
Знать бы какова в ширину эта сраная полоса препятствий. Если начну ее преодолевать, то обратного пути уже не будет. Я с горечью посмотрел на подошву своих ботинок и прикинул, сколько раз предстоит поскользнуться. Плюнул на все, сделал еще глоток отвара и, выбрав ледяной обломок поменьше, начал взбираться на него.
Местами меж льдин несколько метров удавалось пройти относительно спокойно. Дважды ботинок застревал в щелях, и я чудом не выворачивал лодыжку, выскальзывая из обуви. Постоянные остановки, чтоб согреть руки начинали меня раздражать. До захода солнца кажущийся бесконечным ледяной лабиринт никак не успеть преодолеть.
Я ухватился за край очередного обломка и, подтянув себя, вскрикнул от ужаса и рухнул обратно, в очередной раз приложившись бедром об лед. Замер и, скуля от боли, вжался в комок в надежде, что зараженный сидящий впереди окажется слепоглухонемым.
Шли минуты, а меня никто не пытался съесть. От холода зубы начали стучать. Даже выброс адреналина не согрел. Приподнявшись, я прислушался. Тишина. Тогда решился выглянуть. Снова вскарабкавшись на льдину, посмотрел туда, где заметил зараженного. Белое мохнатое чудище уже перешло на стадию йети, а может и старше.
Он сидел на заднице, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Нижняя часть уже сантиметров на десять вросла в лед. Мутант не двигался и не испускал облака пара. Быть может, он вошел в настолько глубокий анабиоз, что не услышал меня и потому не пробудился.
Я решил, не стоить испытывать судьбу и обошел его, сделав большой крюк. Оказалось, это не последний зараженный встретившийся на моем пути. Когда сгустились сумерки, еще один лотерейщик обнаружился придавленный ледяной глыбой, но следующий зараженный порадовал меня куда больше.
Свеженький керамбитник ожил при виде меня. Он неторопливо начал приподниматься. Покрытая льдом одежда с хрустом сгибалась. Я подбежал к гаденышу и смачно ударил его ногой по башке, опрокидывая на спину. Перевернул за ногу почти беспомощного и обессилившего зараженного, пробил ему споровый мешок, той жалкой пародией на нож, что у меня имелась.
Вскрывать раковину этой китайской зубочисткой не решился. Вместо этого по суставу отпилил коготь твари и уже им раскрыл мешок. Разумеется, судьба кинула меня через своё достоинство. По всем законам там должен быть споран, но все же споровик оказался пуст.
Тучи не заслоняли небо. Луна и звезды отражались от ледяных обелисков и давали достаточно света, чтобы можно было продолжать путь. Я встретил еще одну тварь. Этот зараженный, обладающий иссохшими мохнатыми ногами и одетый в некогда яркую красную куртку, попросту просидел в анабиозе пока не потратил всю энергию и не умер от голода.
Чертов коготь сломался, когда я попытался им раскрыть споровый мешок. Не зря говорят, что броня мертвых тварей очень быстро теряет свои свойства. Плюнув на все, вставил в щель перочинный нож. Долго и аккуратно раскачивал до заветного треска раскрывающейся раковины, который слился с хрустом ломающегося лезвия. Вспоминая добрыми словами, всех причастных к этой безделушке с «Али экспресс», высыпал на ладонь застывшее содержимое. Раскатал угольную начинку, облегченно выдохнул, при виде спорана.
Будем жить, по крайней мере, какое-то время. От усталости хотелось лечь спать прямо тут, но в таком случае, велик риск не проснуться. Гематомы от многочисленных падений по всему телу ныли пульсирующими вулканами. Голеностопные связки тянуло, словно у девяностолетнего каскадера в непогоду. Корка на месте сорванных ногтей на подрагивающих пальцах то и дело снова лопалась и начинала кровоточить.
Я посмотрел на тело мертвеца. Похоже, и мне суждено также впасть в анабиоз и умереть от холода, обогатив какого-нибудь бедолагу на споран.
________________________________
[1] Веретенное масло — вид индустриальных масел.

Глава 3. Странные твари

День первый
Просторы Стикса
Минус восемнадцать градусов по Цельсию.
Собраться с силами получилось не сразу. К жизни меня вернула неожиданная мысль. Если здесь есть керамбитник, значит, где-то по близости должен быть кластер. Эти зараженные слабоваты и не смогли бы далеко пройти. Я встал и, прихрамывая, направился к очередному препятствию.
Чувство времени было полностью утеряно. Я словно впал в какой-то транс, преодолевая одну глыбу за другой или проскальзывая в узкие щели меж подпирающих друг друга полупрозрачных валунов. Казалось, прошла вечность, и скоро рассветет, хотя, возможно, прошло всего минут пять. До ушей донесся знакомый звук. Неподалеку кто-то грыз застывшее мясо.
Пришлось двигаться тише. Перелезая через очередную ледяную стенку, заметил странный объект. Естественно, он находился в той же стороне, где неизвестный зараженный так смачно трапезничал. Я прошел по узкому «г-образному» тоннелю, выглянул из-за глыбы и облегченно выдохнул.
Мутант, едва перешедший в стадию керамбитника, спрыгнул с уступа и вывихнул лодыжку. Но зараженного это не смущало, ведь он выволок из серого каютного катера труп девушки и уже до кости обглодал ей левую ногу. Санитар лабиринта, чтоб его. Пришлось вернуться немного назад и найти подходящий кусок льда.
Зараженный увлеченно грыз застывшее мясо и запоздало обернулся на звук моих шагов. Я занес над головой здоровенную глыбу и с силой опустил ее на затылок твари. Череп смялся, а лед с треском раскололся. Керамбитник уперся руками в снег и словно бы пытался подняться в предсмертных судорогах. Я брезгливо откинул его за шиворот в сторону и бросился обыскивать тело девушки.
Синяя приталенная куртка до бедер имела всего два кармана. В левом была упаковка антибиотиков и очки, а в правом очередная пачка сигарет и зажигалка, правда, не рабочая. Тогда я решил обыскать зараженного. Пуховик оказался пуст, а вот из кармана изрядно запачканных испражнениями штанов что-то явно выпирало. Надо бы проверить.
Несколько секунд я, брезгливо сморщившись, раздумывал над этой мыслью, но потом все же решил, что оно того не стоит, и пошел осматривать катер. В первом же ящике с инструментами обнаружился грубый неказистый нож. Обрадовавшись находке, сходу решил испытать ее в деле. Вскрыл споровый мешок твари и вспорол карман штанов. Мешок оказался пуст, а вот в кармане нашелся очередной телефон.
Вытащил аппарат из чехла. Батарея была на тринадцати процентах. Включив фонарик, решил основательно обыскать катер. На задней палубной площадке был ящик с веревкой, надувной лодкой и стандартными оранжевыми жилетами. Внутри вдоль бортов крепились весла, а снаружи спасательные круги.
Заряд телефона на холоде садился очень быстро, но основное разглядеть я успел. Каюта оказалась крохотной. Лишь два кресла у штурвала и одно длинное у задней стенки, перед ним столик. Сразу у входа на полу валялся труп мужчины. Он обратился, но не смог открыть дверь и выйти наружу. Над приборной панелью несколько ящиков, под ней бардачок. Переносной рации не было, имелась лишь стационарная. Пол завален упаковками из-под скудных запасов еды и пустых бутылок воды.
Очередной мертвец наконец-то оказался богат на улов. Кроме водительских прав и бесполезного здесь кнопочного водонепроницаемого телефона в карманах у него обнаружились плотные ветрозащитные перчатки с накладками. Я выдворил ледяную фигуру на улицу. Задумавшись, какое-то время изучал три трупа, но все же решил, что мастерить лежанку из их курток не лучшая идея.
Надел один из жилетов, чтобы хоть немного стало теплее, второй свернул и взял подмышку. Запер дверь каюты изнутри, подперев ее вдобавок веслом. Улегся на длинное кресло, подложив под голову второй жилет, и достал трофейный телефон распятого мертвеца.
Включил. Устройство оказалось заблокировано. С третей попытки подобрал графический ключ в виде буквы «Z». Почти полная батарея. Открыл галерею. Владелец был крупным краснолицым мужиком, не чета той раскисшей субстанции, у которой позаимствован аппарат. Так, что тут у нас? Обычные фотки: с друзьями в баре, на фоне снеговиков в виде мужских половых достоинств, с девушкой. Вроде как.
Особа была крайне уродливая, как рисунки умалишённых. Ну кто я такой, чтоб оценивать чужие стандарты красоты. Может, она у них вообще первая красавица. Если тебе девочка кажется симпатичной только потому, что она не мальчик, значит, нужно менять стаб.
Очередное фото внутри освещенной пещеры. Опа! А это уже интересно. Просмотрев все, что было, я окончательно убедился, что парень пещерник. Что это значит? Что сектанты и их под нож пустить могут или этот в чем-то провинился? А, плевать, позже загадки разгадывать буду. Выключил телефон, извлек флешку и запрятал рядом со спораном. Банку шпика сунул под сердце, чтобы согрелась.
Только закрыл глаза, как снаружи раздался хлопок, похожий на далекий выстрел из мелкашки. Я даже дыхание задержал, чтобы лучше слышать, но уже через несколько секунд выдохнул. Это всего лишь треск льда. Природа живет своей жизнью. Прикрыл глаза и заснул в надежде очнуться утром.
***
День второй.
Просторы Стикса
Минус двадцать градусов по Цельсию.
Проснулся с рассветом. Хоть спать хотелось очень сильно, уснуть не смог. Надо двигаться дальше пока погода позволяет, и не бушует буря. К тому же не стоит сбрасывать со счетов вариант, что этот странный кластер может уйти на перезагрузку. Нехотя сел. Сунул руку в карман, но кошачьих сухариков там не нашлось. Вчера все съел.
Кое-как поднялся. Болело вообще все. Старость не радость, чтоб ее. Вытащил шпик, раскрыл, принюхался. Тухлятиной не пахнет, выглядит так же мерзко, как и всегда. Подобрал с пола ложку, вышел на улицу, обтер лицо снегом и приступил к завтраку. Как тут армию не вспомнить? Только в чрезвычайных обстоятельствах можно подобное в себя запихивать.
В таких условиях как у меня сейчас человек расходует от шести тысяч калорий в день. В случае с иммунными эту цифру смело можно увеличивать минимум на треть, а скорее всего вдвое. Так что эта баночка как мертвому припарка.
Закончив скудный завтрак, сделал сдержанный глоток Шамановой бодяги, настроение сразу поднялось. Забросил в рот очередную спорановую витаминку. На всякий случай перекинул через плечо небольшой моток веревки и снова принялся штурмовать ледяной скалодром для отчаявшихся мазохистов.
В перчатках все было гораздо проще, а самое главное – теплее. Когда обнаружил зимний квадроцикл, окончательно зарекся больше ничему не удивляться на этом странном кластере. От его владельца остались одни лишь кисти в голубых перчатках, мертвой хваткой вцепившиеся в руль.
Я проверил отсек под инструменты, там нашлась инструкция и крохотный фонарик – и то хлеб. В гнезде для электроники обнаружилась раздолбанная рация, а к заднему багажнику был привязан рюкзак. В него-то я и запустил свои заграбастые ручонки. Наконец-то моя покровительница Фортуна снова повернула ко мне свой прекрасный лик.
Черт! Рано обрадовался. Помимо ненужной мне сейчас палатки – тащить ее сил никаких не было, внутри обнаружилась заледеневшая бутылка воды, пришлось выбросить, как огурцы с помидорами и вакуумные пакеты с замаринованным шашлыком. По крайней мере, у меня теперь есть куда складывать поклажу. Осталось только найти что-нибудь ценное.
Лучше б мне попался другой турист. Тот, что вез напитки, а не закуску. От употребления споранов всухомятку уже тошнило. Постоянное отвратное чувство горечи во рту надоело. Еще мне кажется, что со слюной все-таки просачивается некоторое количество ядовитых споровых хлопьев. Хотя, может, легкое чувство тошноты у меня от общей усталости.
К тому же организм исчерпал запасы гликогена и теперь мечется в поисках углеводов, нещадно сжигая жировую ткань, в которой множество ядовитых веществ. А воды я потребляю недостаточно, чтобы обеспечить нормальный вывод всех этих компонентов. В общем, лапами грести отсюда надо активней, а то помру.
Перевалившись через очередной бугор, уткнулся мордой в проткнутую ледяными пиками надувную лодку. Ничего полезного в ней не оказалось. За следующей стеной поваленных зубцов меня ждал сюрприз. Сразу три изрядно потасканных жизнью пустыша усердно скребли ногтями лед, пытаясь добраться до какого-то лакомого куска.
Я вынул нож, скрылся за ледяной глыбой и поскреб лезвием по снегу. Троица замерла. Двое все же продолжили рыть лед. Один, одетый в полушубок и с разорванной шеей, поднялся и, покачиваясь, направился в мою сторону. Несколько раз он запнулся за торчавшие тут и там куски льда. Колено уже затекло, связки начали болеть, когда, наконец, зараженный добрался до меня.
Я вынырнул неожиданно для противника, подрезав бедро твари. Мутант рухнул, звонко клацнув зубами от удара подбородка об лед. Нож как родной вошел в заботливо подставленную шею, угодив точно в рассадник контролирующего паразита.
Двое других пустышей тут же среагировали на шум и, заурчав, направились в мою сторону. Я подобрал большой неровный кусок льда и метнул в первого, облаченного в куртку дорожного рабочего, когда он показался в проходе. Зараженный свалился под ноги второму, где-то потерявшему один ботинок.
Тот на удивление резво отреагировал. Перепрыгнул через тело товарища, на полном ходу влетел в проход и нарвался на удар ногой в корпус, после чего опрокинулся на спину. Я тут же подскочил к нему и, перехватив нож двумя руками, нанес несколько ударов в лицо, пока не попал в глазницу.
Второй пустыш все пытался подняться. Видимо, метательный снаряд сломал ему несколько ребер, а может, и ключицу. Я поставил ботинок ему на грудь и всадил клинок под подбородок. Быстро вскрыл споровые мешки, в которых кроме черной паутины ничего не нашлось. Решил посмотреть, что зараженные так усиленно пытались откопать.
В лед была вмурована нерпа. Бедный зверь как жук в эпоксидной смоле навсегда замер в этом лабиринте. Но были и хорошие новости. Если есть пустыши, значит, выход совсем близко. Проверив карманы мертвецов, я разочарованно разбил пяткой крохотный плеер и, рассыпав ворох мелочи из бумажника, отправился дальше.
Забравшись на самый высокий снежный обелиск в округе, я увидел конец торосу. Воодушевленный новостью, помчался туда на всех парах, позабыл о безопасности, закономерно поскользнулся и приложился башкой об лед. Шапка спасла череп от пробития, а то явился бы в новый кластер воняющим кровью сигнальным маяком. От меня и так, наверное, далеко не розами пахнет. Сам уже не чувствую, привык.
Дойдя до конца бурелома из вздёрнутых носом к небу льдин, я осторожно выглянул, изучая округу. От лабиринта вели редкие цепочки следов. Причем те, кто их оставил, по габаритам явно не могли быть крупнее керамбитника. Это хорошо. Дорога дальше шла на возвышение. Заприметив аккуратный холмик, решил двигаться к нему и уже оттуда хорошенько осмотреться.
Пару сотен метров я терпеливо работал локтями, подползая к выбранной позиции. Дальше путь снова был под горку. В чаше низины стоял город. Вокруг него в несколько рядов как кольца Сатурна шли колеи троп, проторенных крупными зараженными. В некоторых местах снег густо пропитался кровью. Артерии дорог оказались забиты тромбами закономерных аварий, когда весь город в раз попытался свалить по узенькой четырехполоске.
Далеко где-то в противоположной части города грохнул выстрел. Похоже, что он еще окончательно не сдался мутантам. Эх, мне бы сейчас бинокль, чтобы детально все изучить. В кластере явно встречаются опасные твари, но заглянуть в него мне просто жизненно необходимо.
***
Нарваться на тварей всегда успею, так что штурмовать город я не торопился. Как оказалось – не зря. Уже спустя полчаса стал свидетелем странной картины. С востока бежал лотерейщик. Его белая куртка была до самого низа пропитана застывшей кровью. На поясе еще остался верх от штанов вместе с ремнем. Из города навстречу ему выдвинулся молодой сугробник.
Завидев противника, младший зараженный начал забирать вправо, чтобы не встречаться с более опасным собратом по пути ко вкусной еде. А Сугробник, судя по всему, страдал от скуки, так как решил погоняться за мутантом. Жрач уже пожалел, что вообще сунулся в этот кластер. Лапы у него были менее приспособлены к снегу, да и мышцы еще не позволяли развить нужной скорости.
Более высокостоящая на эволюционной лестнице тварь задрала лотерейщика как борзая кролика. Расправившись с залетным гостем, она развернулась и засеменила обратно в город.
Это что за хрень сейчас была? Территорию от конкурентов зачистил, или как? После увиденного, я окончательно убедился, что торопиться здесь нельзя, и решил еще понаблюдать. Странное дурное предчувствие заползло за шиворот, словно холодная склизкая щупальца.
Далеко сзади и слева на горизонте появился еще один сугробник. Видимо, выбрался из торосов, а, может, просто бежал вдоль них, желая найти проход. Увидев город, естественно, сразу поменял свой курс и во все лопатки помчался на запах свежего мяса.
Я сильнее вжался снег, боясь, как бы его маршрут не начал пролегать возле моей хрупкой тушки. Для меня все обошлось, а вот зараженного ждала жестокая судьба. Целых два сугробника вылетело ему на встречу, причем гораздо крупнее того, первого. Гость решил применить тактику лотерейщика и начал отклоняться в сторону, но, как и в прошлый раз, «местных» такой расклад не устроил. Они разделились и зажали его в клещи.
Залетный мутант долго и отчаянно бился, но не смог ничего противопоставить превосходящим числом и размером противникам. Зараженные, невольно подражая работам Джексона Поллока, щедро украсили снег брызгами крови поверженного врага и вернулись обратно в город.
Впечатленный зрелищем кровавой расправы я снова бросил на чашу мысленных весов две вариации смерти: одна долгая и мучительная от холода, голода и спорового дефицита, другая быстрая от клыков тварей. Выбор был очевиден.

Глава 4. Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?

День второй
Просторы Стикса
Минус двадцать один градус по Цельсию.
За время наблюдения периодически была слышна стрельба. Один раз из города попытался вырваться хитрый мотоциклист. Он успешно миновал пробку, но спустя несколько сотен метров завяз в снегу, чем тут же воспользовался гнавшийся за ним сугробник.
Еще два человека ползком покинули город. Не знаю, как далеко им удалось уйти. Довольно крупный снегоступ, которому до полноценного сугробника осталось считанные пару центнеров мяса, «патрулировал» город по проторённой дорожке и, учуяв свежий след, пустился в погоню. Назад он так и не вернулся.
Я дождался, когда начнет смеркаться, и пополз к телу лотерейщика. Позарился не столько на содержимое спорового мешка, сколько на пахучие оторванные конечности, которые могут скрыть мой запах от таких вот караульных.
Добравшись до мертвого мутанта, я разочарованно выругался. Бессовестный сугробник так разорвал собрата, что проще было найти у порноактрисы девственную плеву, чем споровый мешок в этой мешанине из красного снега и оторванных конечностей.
Я подвязал к ногам вырванные из плеч руки и пополз к заранее подмеченному дому. Серая пятиэтажка была непропорционально длинной. Главное – попасть внутрь, а там разберусь. По пути изредка останавливался, делал надрезы на конечностях и тер стылым мясом снег. Когда подобрался к самому фасаду, аккуратно стряхнул разбитые стекла с подоконника и залез в квартиру. Сильно пошаркал раму руками лотерейщика и оставил их валяться на улице. Тут они уже не спасут.
В окно намело снега. В квартире царила типичная разруха. Застывший хаос, словно я попал в стоп кадр. Медленно переступая битый хлам, осмотрел скромную однушку и остановился на кухне. Прихватив тесак для мяса, вышел в подъезд. Тут все было куда более цивилизованно. Обглоданных костей не встречалось, что еще раз наталкивало на мысль о странности происходящих в городе событий.
Я прошел в соседний подъезд, через пробитый в одной из квартир третьего этажа проход и, спустившись на второй, осмотрел улицу. Следов полно. В основном, людей или пустышей. В окнах не мельтешат силуэты. По дороге никого не гоняют. У брошенных машин никто не вырывал двери и не сминал крыши. Следы крови встречаются редко, хотя снегопада не было уже несколько дней, как минимум. Чертовщина какая-то.
Побродив по квартирам, наткнулся на чуть большую по размеру серую куртку, пусть не такая теплая, как моя, зато кровью и соляркой не воняет. Хотел сменить обувь, но не нашел ничего подходящего. Сдается мне, что кластер этот прилетел из летнего климата. В первую очередь во всех помещениях выпотрошены шкафы, а на обувных полках в коридорах преобладают летние кроссовки.
Среди полутора десятков мобильников попался один не запароленный. Еще около часа убил на то, чтобы найти портативный зарядник. Наконец, подрубив телефон, нашел «2гис» и открыл карту города. Долго листал, запоминая основные объекты. Сложно было сказать, какая часть населенного пункта перенеслась в этот мир. Зато стало понятно, почему так малолюдно. Я находился в микрорайоне, который по естественным причинам стоял чуть поодаль от основной застройки.
Наметив маршрут до местной телевышки, дождался, когда окончательно стемнеет и вышел на улицу. Петляя незнакомыми дворами и переулками, осознал, что не один такой умный. Группы людей и одиночки выбирались по каким-то своим делам и неумело перебегали от укрытия к укрытию.
Урчащих голосов тоже прибавилось. Стрельба участилась. Главное – самому не нарваться на таких вот стрелков. Чудом добравшись до вышки никем не замеченный, или замеченный, но не вызвавший интереса, замер, чтобы осмотреться.
Стандартная телерадиобашня по советскому проекту. Я подбежал и, схватившись за обледенелые прутья лестницы, начал взбираться вверх. Несколько раз ботинок опасно соскользнул, но мне удалось удержаться на руках. Подниматься на все сто восемьдесят метров необходимости нет, достаточно преодолеть планку в шестнадцать этажей, чтобы возвыситься над самым высоким зданием в округе и все внимательно рассмотреть.
Так, и что тут у нас? Местность была неровная, тут и там видны разошедшиеся пласты земли или, наоборот, наехавшие друг на друга плиты. Все это вызвало обрушение зданий. То и дело в ночи виднелись вспышки выстрелов, а иногда и фонарей. Где, сука, орды зараженных, которые должны на них слетаться как комары на заблудившегося в тайге туриста? Нихера не понимаю!
Уже спускаясь, заметил, что некоторые диагональные перекладины имеют характерные отметины от когтей сугробника или даже элитника. Похоже, не только мне в голову приходила идея осмотреть отсюда округу. Лучше поторопиться, а то придется делать «прыжок веры», а удачно приземлиться после такого можно только в играх. Пришлось ускориться, из-за чего несколько раз чуть не сорвался.
Я почти добрался до основной части города. По дороге нашел примерно метровый кусок арматуры. За неимением лучшего сойдет. Как раз проходил под мостом, когда услышал крики. Мне два раза сигналить не надо. Упал прямо там, где шел за одной из колонн, и зарылся так, что торчали только одни глаза.
Трое мужиков догоняли молодую девчонку. Они ей явно не стихи Бродского прочитать хотели. Изнасиловать и убить. Или наоборот. Тут уже ничему не удивляешься. Вот уж действительно, не выходи из комнаты.
Я дождался, когда последний из них пробежит мимо, и тихо вынырнул из снега, помчавшись следом. Увлеченный погоней бородач вообще не обернулся на звук шагов. Арматура с хрустом проломила затылок бегущего, и тот рухнул, зарывшись мордой в снег. Я перескочил через тело.
У следующего со слухом все было в порядке. Он развернулся и тут же схлопотал прутом по голени. Я аж сам сморщился, осознавая, как это адски больно. Перелом обеспечен. Мужик заорал и упал, схватившись за ногу. Последний из троицы ловко крутанулся на бегу, оскалился, оголив желтые зубы, и призывно помахал топориком.
Ути, какие мы смелые. Я резко оттормозился и, перехватив арматуру как бейсбольную биту, запульнул ее со всей силы. Стальной прут просвистел в воздухе и угодил попытавшемуся отпрыгнуть противнику в плечо. Незнакомца развернуло влево, он упал на одно колено и схватился за отбитое место. Я в мгновенье ока оказался рядом и всадил тесак промеж глаз. Орудие вошло лишь на несколько сантиметров и плотно засело в черепушке.
Тут же развернулся с целью добить третьего, но того почти не было видно. Кто бы мог подумать, что человек способен так быстро ползать. Бросил взгляд на улепетывающую девчонку. Она обернулась. Тут же поднял руки в знак доброжелательности. Незнакомка припустила еще быстрее.
Ну и черт с ней. Это ожидаемо. Благодарностей ждать не стоило. Наоборот, еще сам должен спасибо сказать, что она не подкралась ко мне со спины, пока с ее преследователями возился. Зачем влетел, за кого вписался? Супергерой херов. Может, она кровожадная убийца похлеще меня. Хотя вряд ли. Ладно, плевать. Эта спонтанность действий от усталости. Нужно срочно где-то передохнуть.
Нагнулся, подбирая арматуру, и в этот момент слева что-то рухнуло в снег. Резко вскинул голову. Пустыши на мосту один за другим начали перелазить через перила и спрыгивать вниз. С перепугу я даже топор подобрать не решился и припустил, забирая влево, чтобы не навести тварей на девчонку, а то получится, что зря спасал.
Примерно через полчаса наткнулся на обрушенное здание. Сам залег в мусорном баке и из него осматривал местность. Дом этажей в сорок-пятьдесят, небоскреб – по российским меркам, рухнул на несколько трехэтажек, сломавшись, прогнувшись, осыпавшись, но не переломившись до конца. Стойкость конструкции поражала. Инженеры, конечно, постарались.
Небольшой темный силуэт вынырнул, казалось бы, из ниоткуда, прокрался к фундаменту и пролез в щель между двумя плитами. Похоже, мальчуган-подросток. Взрослому там не протиснуться. Хотя, он же в куртке был.
Пройдя по следу парня, пришел к выводу, что тот выбрался из канализационного люка. Хитро. Башковитый гаденыш. Мне нужно было где-то передохнуть и разложить по полочкам всю имеющуюся информацию об этом неправильном кластере. Здраво рассудив, насколько я вообще сейчас был способен, что в рухнувшем здании найдется место и для двоих и что лучшее укрытие мне вряд ли удастся найти, подошел к стыку между плитами и оценил расстояние.
На глаз сантиметров двадцать пять в самой широкой части. Ну, попытка не пытка – решил я и оголился по пояс. Встав боком, с трудом протиснулся, ободрав кожу на груди и лопатках. Отлично, теперь снова буду вонять кровью. Подобрал вещи, оделся и, внимательно изучая проход на предмет ловушек, которые сам бы непременно навтыкал в изобилии, продолжил путь.
Стоит ли говорить, что в проходе темно как у зараженных в споровом мешке. Как бы глупо не было лезть в чужое логово, да еще и с освещением, но выбор у меня невелик. Пришлось включить фонарик и, пропуская через пальцы узкий луч, освещать хотя бы дорогу под ногами.
Я уже в конец выдохся. От жажды горло иссушило так, словно его использовали вместо подушечки для игл. Поедаемый тоннами снег лишь на несколько минут приглушал эффект. Требовалась настоящая нормальная вода, но лучше, конечно, живец. А еще еда, сон, горячая ванна и массаж всего тела. Размечтался, мля.
Я не бесцельно петлял по разрушенным галереям, а выбирал самую узкую из возможных дорог. Одеваться обратно перестал после первых трех просачиваний в такие щели. Попутно отметил, что бетонного крошева и прочего мусора под ногами в них меньше. Да и арматур, на которых можно оставить глаз, тоже по минимуму.
Чуйка не подвела, и забрезжил свет в конце тоннеля, в прямом смысле этого слова. Я оказался в сохранившейся под обвалами небольшой части подземной парковки. Все еще опасаясь ловушек, долго прислушивался и осматривался, но не обнаружил никаких признаков опасности.
Помещение было странное. Метров пятнадцать в длину и около десяти в ширину. Слева стоял стол, под ним несколько пятилитровок воды. На нем маленький аквариум, огороженный буквой «П» теплоизоляционной шторкой из прессованной фольги, в котором медленно плавали три серо-синие рыбки с большими анальными и верхними плавниками.
Рядом лежал желтый химический фонарь. Именно его свечение я и увидел. Тут же было фото в рамке – щуплый мужчина средних лет в панамке и шортах держал на руках полутораметрового сома, хвост рыбы придерживал не то малец, не то девчонка лет двенадцати в таком же головном уборе, что и отец.
Возле стола располагалось укрытое толстенным пледом кресло-качалка. Перед ним низкий китайский столик, а на нем газовая горелка, железная кружка, тарелка и ложка.
Чуть поодаль лежанка из нескольких матрасов, вороха одеял и двух сложенных один в другой утепленных спальных мешков. Тут же стояли коробки с каким-то хламом. В дальней части комнаты по диагонали на крыши двух внедорожников обрушилась плита, отгородив этот уютный уголок от остальной подземной части здания.
Я решил воспользоваться гостеприимством. Тут же набросился на бутылки с водой. За один присест выпил около двух литров и залил себе всю грудь. Есть тарелка, значит, должна быть и еда. Высыпал содержимое коробок. Бесконечные химические фонари, носки, кофе, чай, сахар – это все не то. Где жратва? Влажные салфетки, аптечка, книги, целая коллекция портативных батарей. О! Приправа от бичпакета.
- Нда, не богат улов, – заключил я.
Набрал воды в тарелку, поставил ее на огонь, высыпал приправу. «Сегодня суп на обед», – мысленно рассмеялся я.
- Уха называется, – добавил вслух и уставился на аквариум как сугробник на кота.
Две рыбины аккурат поместились в тарелку. Третью решил оставить на ужин. Блюдо получилось ресторанного уровня, ведь голод лучшая приправа. Я перекусил и блаженно растекся в кресле. Кружка обжигающе горячего кофе «три в одном» с еще двумя дополнительными кубиками сахара приятно согревала руки. Остальной рафинад перекочевал ко мне в карман.
Я сам поражался своей беспечности, но ничего не мог с этим поделать. Возможно, просто мозг проанализировал риски и решил, что человек, не защитивший свое логово от случайного проникновения, без запасов еды и содержащий в таких условиях рыб, просто не может представлять для меня угрозу.
По крайней мере, мне так хотелось думать, ведь не верилось, что головной компьютер просто забил на все и перестал хвататься за жизнь. Просто ему нужна небольшая передышка, вот сейчас допью кофе и снова стану супер сфокусированным и мега осторожным. Надеюсь.
Поднявшийся уровень сахара в крови вкупе с небольшой дозой кофеина дал тот долгожданный бодрящий эффект. Я решил, что теперь запаса сил хватит найти себе укромный уголок и поспать. А завтра отправлюсь на поиски споранов и алкоголя.
Я обтерся влажными салфетками, налил в найденный здесь же пол-литровый термос еще кофе с сахаром, сунул его во внутренний карман под сердце, чтоб грел душу, так сказать. Ну все, пора и честь знать. Взобрался на придавленный плитой автомобиль, смятое стекло прохрустело под подошвами ботинок, оттуда вскарабкался на следующий ярус.
Подниматься приходилось вверх по диагонали. Проходы здесь оказались шире, чем на нижних этажах, но порой все же арматурой придерживал трубы или отодвигал куски бетона. То и дело попадались придавленные обломками тела. Хорошо, что здесь холодно, а то смрад стоял бы невыносимый. Дом был какой-то странный. В большей части квартир не имелось мебели. Видимо, здание не успели заселить жильцами.
Добрался этажа до десятого, когда передо мной рухнула плита, подняв облако пыли. Испугался как свежак при виде жумчужника. Чуть заикаться не начал. Дальнейший путь продолжил с опаской. Узкие места старался преодолеть побыстрее и каждый раз с замиранием сердце пробегал под накренившимися плитами.
В высоте пятнадцатого этажа дом прилег на несколько трехэтажек. На удивление, они не сложились полностью, а лишь примялись как надувной матрас. Моя остановка – решил я и через довольно широкую щель попал в подъезд типичной сталинки.
Спустился до первого этажа и остановился у почти полностью заваленного выхода. «Вот он, джек-пот!» – была моя первая мысль, когда я выглянул на улицу. Метрах в пятидесяти на противоположной стороне дороги стоял снегоход, возле него лежало тело парня в белом пуховике. Судя по двум оторванным рукам, умер он явно не от рака тонкой кишки.
Рядом с ним высунул нос из снега «калашников» с деревянным лакированным прикладом. Отсюда не разглядеть, сорок седьмой или семьдесят четвертый. Немного порванный рюкзак бедолаги валялся тут же, исторгнув из себя на асфальт тушенку и парочку черных магазинов.
Усилием воли подавил порыв тут же кинуться за добычей. Что-то здесь было не так. Слишком сахарно все складывается. Глаз среагировал на движение. Справа обряженный в белый маскхалат крался какой-то субъект криминальной наружности. Если сейчас не рвану за добычей, рискую остаться безоружным.
Сверху донеслись звуки. Кто-то очень быстро пробирался по завалам. Шелест куртки о стены, хруст бетонной крошки, сменившийся быстрым топотом по сломанным ступеням, прыжок, грохот приземления. Видимо, какой-то наблюдатель сверху пришел к тем же выводам, что и я, и решил не дать пропасть столь ценному имуществу.
Недолго думая, я вжался в стенную нишу и задержал дыхание. Незнакомец уже был в считанных шагах, легкая резвая поступь, похоже, это тот самый мальчуган, что и показал мне проход. Он уже хотел выпрыгнуть на улицу, но тут меня что-то подтолкнуло. Я выпал из своего укрытия, дернул его за шиворот, закрыл рот ладонью и приставил нож к горлу, с удивленьем обнаружив, что в пах мне уперлось что-то острое.
Я чуть отклонил голову и хмыкнул, это оказался вовсе не мальчуган, а девчонка-подросток.
– Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? – ляпнул первое, что пришло в голову. Она не шевельнулась. Ситуация была патовая, но я не торопился искать из нее выход.
– Тсссссс! – прошептал я ей на ухо. – Смотри внимательно.
Ползущий незнакомец ловко укрывался за машинами и сугробами и уже почти добрался до заветного приза. В какой-то момент я начал сомневаться и даже подумал, что сглупил и сейчас останусь с носом. И все же чуйка снова не подвела. Стоило мужику схватить автомат, как стена жилого дома в миг разлетелась. На улицу выскочил самый настоящий элитник. Да еще какой!
Девчонка от страха дернулась. Я, предполагая нечто подобное, за секунду до этого отставил таз назад и, убрав лезвие от горла, перехватил ее запястье, но продолжал держать рот закрытым.
Это был самый крупный из всех видимых мною зараженных. При этом правая лапа у него оказалась оторвана в районе локтя. Из культи рос крохотный кулачок. Страшно представить, кто смог с ним это сделать.
Жемчужник целой рукой сцапал мужика и откусил ему башку, словно это батончик сникерса, а не живой человек. Насадив его на наплечный шип, тварь бросила на нас взгляд и умчалась вдоль по улице, чем окончательно сломала все стереотипы о поведении зараженных в моей голове.
Девчонку всю трясло, из глаза у нее выкатилась слеза, прочертив дорожку на щеке.
- Не ной, – буркнул я. – Пошли отсюда, пока эта страховидла не вернулась.

Глава 5. Коллекционер странных кластеров

День второй
Просторы Стикса
Минус двадцать градусов по Цельсию
Это оказалась та самая девчонка, спасенная мною от неизвестных преследователей. Ножик я у нее на всякий случай отнял. По дороге периодически делал остановки, чтоб послушать, не начал ли элитник ломать здание, но все было тихо. Сейчас мы шли обратно в подземное логово. Необходимо расспросить незнакомку, и наконец, понять, что вообще здесь происходит.
Когда она сообразила, что убивать ее не будут, по крайней мере, сразу, то успокоилась и заметно осмелела. Я буквально слышал, как вращаются шестеренки в ее голове, а хитрый план завести меня в тупик и сбежать был настолько очевиден, что всякие попытки реализовать его пришлось пресечь на корню, обвязав ей вокруг пояса веревку. Так и вел неожиданную спутницу как на поводке.
- Я был в твоем уютном гнездышке, птичка. Не пытайся сбежать.
- Птичка? Серьезно? Тебе сколько, шестьдесят? – спросила она, обернувшись.
Одета пленница была в некогда белую, теперь ставшую серой куртку с отороченным мехом рукавами и воротником, такого же цвета шарф и шапку, из-под которой выбивались короткие темные волосы, с седой прядкой. На руках перчатки без пальцев, ногти покрашены в черный цвет. В правой ноздре кольцо. Дополняли образ яркие голубые глаза.
- Не важно. Когда все это началось? – я обвел пальцем помещение одной из обрушенных квартир.
- В смысле, когда началось? Ты что, считать не умеешь? Десять дней назад.
Финальное «кретин» или даже чего похуже она проглотила, но это было настолько явно, что захотелось дернуть ее за веревку, но я все же сдержался.
- Я не отсюда, – закинул я первую удочку.
Пленница встала как вкопанная, и я влетел в нее, так как мы как раз проходили в узком коридоре.
- Двигай, – пихнул я девчонку.
- Хреновые у тебя шутки, – недовольно буркнула она.
- Я не шутил. Хочешь знать, что здесь происходит – будь паинькой, не устраивай дядюшке Фарту проблем, и он с тобой поделится информацией.
На самом деле я и сам до конца не понимал, что за чертовщина здесь творится, но ей пока не обязательно это знать.
- Да пошел ты, гений херов. Если ты думаешь, что я поведусь на всю эту херню и отсосу тебе, можешь сразу упасть задницей на свою арматуру.
Я рассмеялся.
- Прости, крошка, не хочется тебя огорчать, но ты многое о себе возомнила.
Мы дошли до участка, где меня чуть не придавило.
- Не самое безопасное место ты выбрала для жизни. То, что тут плиты падают, тебя не смущает? – задал я ей вопрос на ходу.
- Меня смущают плотоядные твари на улицах. Выкручиваюсь, как могу. Обвал – это неизбежное зло. Цена, которую приходится платить за безопасность. Сечешь, дедуля?
Я снова рассмеялся.
- А ты ничего такая, забавная. Почти не жалею, что дважды спас тебя.
- Угу. Молодец, супермен. Иди вздрочни на свое отражение. Не думаю, что хоть у кого-то на такое эрекция появится, но ты, видимо, больной на всю голову, может у тебя чего и выйдет.
- Как грубо, колючка. Так мы с тобой не подружимся. И тогда я уйду и оставлю тебя без информации.
- Не представляю, как я переживу такую трагедию. – она сняла перчатки и сунула руки в карманы.
Я решил проверить девчонку. Бросил веревку, перед этим незаметно обмотал ее вокруг арматуры, торчащей из бетонного блока, и опустился, якобы завязывая шнурки. Не успели мои пальцы коснуться ботинок, как пленница рванулась вперед. Веревка натянулась и одернула ее как цепного пса на привязи. Спутница грохнулась на пестрый ковер.
- А-я-яй. – погрозил я ей пальцем.
Девчонка зарычала, перевернулась, схватила с пола осколок стекла и бросилась на меня. Я выставил вперед арматуру и покачал головой, цокая языком. Пленница выронила орудие и отвернулась, пряча начавшие выступать слезы.
Пришлось свернуть в соседнюю комнату, там я стряхнул бетонное крошево с простыни, срезал кусок и бросил спутнице.
- Замотай руку, незачем лишний раз здесь кровью следить – тварей приманивать.
- Они не могут сюда пробраться.
Я хмыкнул.
- Просто пока не ставили себе такой цели. Монстр, которого мы видели на улице, зовется элитником. Ему ничего не стоит разобрать это здание по кирпичикам. Просто он почему-то не счел нас достаточно вкусными, но запомнил, где видел два сочных куска мяса. Сдается мне, даже запах наш сможет отличить, так что через тот дом лучше больше не выходить.
- А ты чо, типа зоолог?
- Угу, Николай Фарт Дроздов – специалист широкого профиля в узкой классификации зараженных Стикса.
- Чо?
- Ничо. Двигай, не тормози. До места дойдем, объясню.
Когда мы спустились на парковку, там было темно. Химический светильник потух. Девчонка достала из кармана налобный фонарь и включила его. Затем взяла хемилюминесцентную палочку, согнула ее, потрясла и бросила возле кресла.
- Ты что тут, чаепитие с подружками устраивал? – посмотрела на меня пленница.
- Ага, тоска, депрессия, апатия, все приходили, только стервозность позвать забыли, но ты не переживай, в следующий раз без тебя не обойдемся.
- И пожрать успел? Еще еда есть?
- Угу. Свеженькая, вон плавает, – я сбросил рюкзак и указал арматурой.
- Какого?! – вскинулась девчонка и бросилась к последней рыбе, я отпустил веревку. Тут уже никуда не денется. – Ты охренел, мудила?
- Я голодный был, – мне только и осталось, что пожать плечами.
- Ты…ты… – девчонка наставила на меня свой грозный детский пальчик. – Ненавижу! – выпалила она, упала на колени и зарыдала.
- У тебя, что ПМС первый раз пришли? – не реагируя на ее эмоции, безразлично спросил я, включая плитку и наливая воды в кружку.
- Ублюдок! Тварь! – продолжала бушевать пленница.
- Я и без того понял, что тебе не нравлюсь. Не переигрывай. Что это за рыбы такие, что в минусовую температуру в аквариуме живут?
- Фундулюсы. – обиженно буркнула девица, утирая слезы. – Папа из Северной Америки привез.
- Ну, извини. Доберемся до цивилизации, куплю тебе мороженое в качестве извинения.
- Пошел ты!
- Хватит слюной брызгать, – сказал я. Вода уже закипела, я всыпал кофе, размешал и подул, сделав осторожный глоток. – Знать хочешь, что за херня вокруг?
- Дай попить, – требовательно протянула она руку.
- Угу. Чтоб ты меня кипятком облила? Ну уж нет. Холодное попьешь или вон водичку из пятишек хлебай.
Девчонка села в кресло, поджала под себя ноги, скрестила на груди руки и опустила голову.
- Начинай уже, – обиженно буркнула она.
- Что начинать?
- Рассказывать, убивать, насиловать или что ты там задумал.
- Что, вот так будешь спокойно сидеть, пока я тебя насилую? – поднял я одну бровь.
- А что мне еще остается?
- Нож отдай.
- Какой нож?
- Который ты вытащила из нычки в кресле и мечтаешь мне в пах воткнуть.
- Не понимаю, о чем ты.
- Ладно. Можешь у себя оставить. Просто не приближайся ближе трех метров, – сказал я, усаживаясь на импровизированную кровать. – Расскажи, как все здесь происходило.
- А сам в запое что ли был? Или по башке получил и память потерял?
- Я сам был за много тысяч километров отсюда.
- М-м-м. Ясненько. – не стала спорить она.
- Ты выходила из города?
- Да.
- Тогда зачем вернулась?
- Я через Березки пошла, и тот путь оказался перекрыт.
- Что за Березки?
- Микрорайон.
- Понятно. В стену торосов уткнулась?
- Чего?
- Ну, ледяные глыбы, – терпеливо пояснил я.
- Да. Хотела попробовать пройти через них, но услышала, как там зомби урчат. Испугалась. К тому же я так, в разведку ходила, без подготовки.
- Во-первых, они не зомби.
- А кто?
- Называй их зараженные. Так будет правильней.
- Мистер ученая голова. Ты что участвовал в каких-то разработках биологического оружия?
- Нет. Просто я в этом мире уже второй год и успел кое-чего понять.
- У-у-у. Понятно. – протянула девчонка и согласилась, как с душевнобольным.
- Когда ты вылазку за город делала?
- Прошлой ночью.
- Не замечала за собой странных симптомов: головокружение, усилившейся жажды, судорог, тошноты?
- Замечала, – посерьезнев, ответила она. – Что это значит? Радиация, да?
- Ты пересекла границу родного кластера и запустила в организме необратимые изменения. Если ты иммунная, то теперь тебе потребуется пить живец, чтобы выжить, а если нет, то, скорей всего, здесь просто долгий кластер и ты начнешь превращаться в зараженную.
- Без укуса.
- Если тебе так принципиально, чтобы был укус, могу тебя цапнуть. – Я оскалился и показал свои кривые еще не отросшие до конца зубы – но, уверяю тебя, это никак не повлияет на процесс.
- Фу. Ну ты и урод. А с ухом что? С собакой за кость подрался?
- Угу. А ты думала, что кроме тебя бешеных сук в городе не осталось? Долго еще в остроумии упражняться будем? – начал я терять терпение. – Давай ближе к делу. С самого начала. Как ты сюда аквариум затащила, и почему в этом сраном доме в половине квартир нет мебели?
- Это новостройка. Инновационный проект, квартиры продавались сразу с нужным тебе ремонтом и мебелью. Мы с папой как раз заезжали. Рыбок привезли. – она снова бросила взгляд на аквариум и на кости в тарелке и сглотнула подступивший к горлу ком
- В мое время в новый дом сначала кошку запускали, а не рыб, – решил я немного разрядить атмосферу.
- В эпоху динозавров не было одомашненных кошек, – парировала девчонка. – Когда мы очнулись в разрушенном здании, в первую очередь подумали, что просто дом рухнул. Такое же случается с новостройками.
- Но потом вы выбрались на улицу.
- Да, – кивнула собеседница. – Частично разрушения задели множество зданий. На улицах сотни ошарашенных людей. В первую очередь начали грешить на землетрясение. Спасательные службы делали, что могли. Похолодало. К вечеру выяснилось, что вокруг только ледяные равнины, а затем и в городе пошел снег. Кто-то выдвинул теорию о ядерной зиме. Началась паника. Люди попытались сбежать из города, тогда и появились монстры.
- Погоди, на второй день? – уточнил я.
- Да. Я сама не видела, только слышала, как сказали, что огромные мохнатые чудовища перекрыли трассу и скидывали транспорт с дороги. Папа подумал, что это массовая истерия. Большинство решило, что это следующая часть плана атаки – биологическое оружие. На третий день началась полная задница. Люди просто обезумили. Полиция сразу подмяла под себя супермаркеты. Блатные с заводчанами промзону. Росгвардейцы с кавказцами схлестнулись за заправки и продуктовую базу. Остальные просто сбивались в стаи. Начались убийства. Мы с отцом в канализации спрятались.
- Погоди, а твари?
- Они в город только на пятый день сунулись. Сожрали все трупы с улиц и разнесли все крупные объединения. Разворотили начавшие оборудоваться базы. Потом снова ушли. Забегали только днем, чтобы съесть тех, кто не пережил ночь или не нашел укрытие.
На шестой день отец отправился за едой и не вернулся. Я ждала его двое суток, потом записку оставила и решила сюда перебраться, а тут рыбки все еще в маленьком аквариуме для переноски сидят. И ведь не сдохли с голоду. Представляешь, как я обрадовалась? – девчонка даже улыбнулась, вспоминая о единственном светлом событии за последние десять дней.
- Если где-то много народу собирается, туда сразу твари приходят. Люди живут маленькими группками, выбираясь по ночам, чтобы убивать друг друга за еду. Иногда я прячусь и вижу старых друзей, но не решаюсь им показаться.
- Ну и правильно.
- Все еще хуже стало на девятый день, тогда первые зомби появились. Я думаю, это из-за радиации, а может, их чудища чем-то заразили. Вот и вся история. Узнал, что хотел?
Все кластеры, в которых период обращения больше трех дней, зовутся «тянучками», судя по всему, этот один из них, но вот как быть со всем остальным…
- Да. Только вот вопросов стало еще больше, чем ответов. Все, что ты описала, не укладывается ни в один из сценариев, о которых мне доводилось слышать. Я не могу сходу придумать логичное объяснение такому поведению тварей. Пожирать людей – их основной инстинкт. Чем больше они едят, тем сильнее мутируют.
- Ты что, был в лаборатории, когда их в пробирках выращивали? Ты какой-то ученый, да?
- Угу, кандидат наук. Защитил диссертацию на тему «поиск приключений на задницу». Фух. – я выдохнул, собирая мысли в кучу и готовясь толкнуть длинную речь. Рано или поздно каждый становится наставником для свежака, видимо, настал и мой черед.
Я долго рассказывал ей об устройстве Стикса. Она заинтересованно слушала, теребя седую прядь, но боялась поверить до конца, пока не узнала про копирование. Ухватившись за эту теорию как за шанс того, что где-то в оригинальном мире все хорошо, девушка как-то сразу расслабилась. Затравленная насторожённость исчезла из ее взгляда.
- Это ужасный мир, – заключила она, когда выслушала мой рассказ до конца.
- Привыкнешь, если, конечно, ты иммунная, а если нет, тем более привыкнешь, – улыбнулся я.
- Не смешно, – скисла девчонка. – А можно это как-то проверить?
- Можно, но не в наших с тобой далеких от лабораторных условиях.
- И все-таки это страшно. Если все, что ты сказал правда, то получается, Стикс кто-то придумал. Слишком уж тут все просчитано, что ли. Как по линеечке.
Я залпом осушил из фляги остатки Шаманского отвара. Свет от фонарей стал теплее, а на лицо невольно наплыла ухмылка.
- Ничего нельзя исключать. Неизвестно, что это. Может, просто телешоу для инопланетян или вселенский отстойник, в который сбрасываются все системные ошибки мультиверсума. Может, только благодаря существованию Улья, возможно существование вселенной. Мы не знаем, но это и не важно. – слова лились из меня рекой, информация словно шла из самых глубин космоса, а я лишь транслировал ее.
- Улей более честен. Он открыто заявляет, что хаос – это естественное состояние мира. В моей родной реальности усиленно пытались это прикрыть, убедить тебя, что есть какие-то законы, закономерности, но правда в том, что все происходит нипочему. Все причинно следственные связи лишь череда многотысячных случайных совпадений.
Взять тех же программистов. Вот, казалось бы, где должно быть все упорядоченно. Нули и единицы, чистая математика, но почему тогда золотое правило программирования – если что-то работает, не надо это трогать?
Потому, что нули и единицы породил человек, а нас породил хаос. Мы выдумали себе мир, подчиняющийся нами же сочиненными законами. А Стикс – математически точно выверенное воплощение первозданного хаоса, как бы парадоксально это не звучало.
Ты не можешь ни бороться с ним, ни возглавить его. Все, что остаётся – это принять его как данность, смириться как с законами природы. Как первобытный человек не поймет логику поступков нашего современника, так и мы не в силах осмыслить происходящие явления. Так что забей, тут и без того есть над чем задуматься.
Да уж, вот это я загнул. Шаманское зелье все-таки знатно вштыривает. Девчонка загрузилась, какое-то время молча пыталась переварить все услышанное и, наконец, выдала:
- Надо пойти к остальным выжившим. Рассказать им все. Может, совместными усилиями удастся что-то придумать.
- О чем я тебе только что говорил? Хаос. – Я сделал многозначительную паузу и щелкнул зажигалкой. – Объясни этому пламени что-нибудь. Договорись с ним. Возглавь его. Люди сейчас находятся на грани безумия. Мгновенное озверение, характерное человеческой природе в экстремальных условиях, усугубилось психозами, сопутствующими процессу захвата паразитом разума человека. Пытаться обуздать это безумие самоубийственно.
- И что тогда делать?
- Есть, спать, набираться сил и выяснять, иммунная ли ты. Так что тащи сюда жратву. В жизни не поверю, что у такой ушлой особы нет нычки с едой.

Глава 6. Мы в ответе за тех, кого приручили

День второй
Просторы Стикса
Минус двадцать один градус по Цельсию
- Как тебя хоть звать то? – спросил я у новой знакомой, когда мы притащили приличный запас еды из ее заначки.
- Гарпунова Дара Александровна.
- Как официально. Очень необычное имя, но оно тебе совершенно не подходит. Ты себя в зеркало-то видела? Ты Ёжик или Кактус. В крайнем случае Шпик. Тьфу ты. Шпиц!
- Сам ты шпиц!
- А чего? Такая же маленькая и злобная.
- Шпицы не злобные.
- Видимо, ты их плохо знаешь. Если эта мохнатая молния войдет в режим берсеркера, остановить ее уже невозможно.
Дара заулыбалась.
- Меня, кстати, просто Фартом звать.
- Как-то не очень ты свое имя оправдываешь.
- Почему же? Я еще жив, значит, вполне себе оправдываю. Сколько тебе лет?
- Девятнадцать.
- Понятно. Ладно, не хочешь не говори, – не поверил ей я.
- А тебе?
Я напряг память, вспоминая ничего не значащие цифры.
- Двадцать четыре.
- Выглядишь на все сорок два.
- Ну спасибо. Пойдем, нужно притараканить несколько вещей.
Дара облазила обрушенное здание вдоль и поперек и примерно помнила, где можно найти что-то полезное. С ее помощью отыскать кастрюлю не составило труда. Мы сварили наваристый бульон из банки тушенки и лапши быстрого приготовления.
После этого я еще немного побродил в поисках одеял и одежды. Сменил нижнее белье, футболку, кофту, носки и еще раз обтерся влажными салфетками. С горечью отметив, что начался легкий тремор. Скоро споровое голодание еще больше усилится.
Затем мы завешали все основные проходы погремушками на случай чьего-нибудь проникновения. Забрав один из матрасов и спальник, я расстелил себе лежанку возле кресла-качалки.
- Эй, я замерзну. – возмутилась Дара.
- У тебя еще два мешка остается.
Я с наслаждением стянул ботинки, отставив их подальше. Снял куртку со штанами и залез в спальник в одних кальсонах, футболке и кофте, накрывшись одеялом.
- Ты ведь не будешь пытаться меня убить во сне? – спросил я.
- Если не будешь пытаться меня изнасиловать, то постараюсь, но ничего не обещаю.
- Отлично. Начнешь обращаться, урчи погромче, чтоб я проснулся. Спокойной ночи.
- Спокойной.
Только закрыл глаза, как услышал:
- Фарт.
- Что?
- Ты ведь не бросишь меня?
- Брошу, если будешь меня доставать. Дай поспать.
Спустя секунд тридцать, когда я, наконец, отпустил все тревоги ушедшего дня и начал проваливаться в сон, Дара снова подала голос.
- Фа-а-а-рт.
- Ну-у-у? – недовольно буркнул я.
- А зачем тебе со мной возиться? – закономерно поинтересовалась девчонка.
Я тяжело вздохнул.
- Есть в Улье несколько базовых вещей, нарушая которые неизбежно рискуешь подохнуть не самым безболезненным способом. Во-первых, если ты родился мужиком, то необходимо сменить имя. Во-вторых, новичкам нужно помогать, даже если у тебя ничего нет, то хотя бы информацией или советом свежака необходимо снабдить. Я не самый суеверный парень на деревне, но есть вещи, которые лучше соблюдать, особенно если они соответствуют твоим собственным моральным установкам. В общем, сейчас я действую по принципу «мы в ответе за тех, кого приручили». Экзюпери читала?
- Экзю что, прости?
- Ладно, проехали. Все, батарея, отбой.
- Фарт.
- Ну чего? – спросил я, начиная терять терпение.
- Ты странный.
- Ой, да иди ты нахер. Спи, давай.
- Фарт.
Я молчал, притворившись спящим.
- Фа-а-а-рт. Фарт!
- Что?! – не выдержал я.
- А ты убил тех мужиков?
- На шестьдесят шесть процентов.
- В смысле?
- Двух из трех.
- И каково это, отнять жизнь?
- Узнаешь, если не дашь мне поспать.
- Ладно-ладно. Сплю.
- Фарт.
- Что?
- А расскажи что-нибудь.
- Да ты издеваешься!
- Пожалуйста. А то я не смогу уснуть. Мысли всякие будут донимать.
- Ну, не спи, мне-то какое дело?
- Я и тебе спать не дам.
- Ну, ладно. Уговорила, – вздохнул я. – Однажды, в середине лета в пионерском лагере нашли задушенного мальчика. Он уснул в комнате на двадцать человек, а утром уже не проснулся…
Я мысленно извинился перед автором за свою вольную интерпретацию истории, но долго рассказывать не пришлось, девчонка засопела почти сразу. Ее можно понять, столько дней она жила одна в постоянном психологическом напряжении.
А сегодня вообще элиту вживую увидела. Плюс со мной познакомилась, кто знает, сколько десятков сценариев отрицательного исхода нашей встречи она успела прокрутить в голове. Возможно, сейчас впервые с тех пор, как пропал ее отец, Дара расслабилась.
У девчонки и так поведение меняется, и настроение скачет как шарик в колесе рулетки, и никто не знает, какая эмоция выпадет в следующий раз. Это явно следствие острого психоза. А может, просто первые звоночки того, что паразит в ее теле уже пустил корни. Не хотелось бы, конечно, но такой уж тут мир. Ничего не попишешь.
Какое-то время я не мог уснуть, все-таки некие опасения быть убитым во сне имелись. Но потом все же усталость сказала: «Если убьют пока спишь, ты даже не почувствуешь, так что переживать не о чем». Измотанное тело покорно согласилось.
***
День третий
Просторы Стикса
Минус восемнадцать градусов по Цельсию
Утро начинается не с кофе, а с ужасной до рези в горле жажды. Хорошо, что со вчера предусмотрительно оставил бутылку воды у лежанки. Надолго припал к горлышку, пока желудок полностью не наполнился водой. Дара еще спала. Даже не попыталась меня убить во сне. А может и попыталась, занесла нож, но не смогла сделать удар. Не важно. Главное, что я жив, а она все еще не начала обращаться.
Я встал. Правая стопа слегка побаливала. Оделся и глянул на часы. Уже четырнадцать двадцать. Измотанный организм решил взять свое. Судя по тому, что Дара все еще дрыхла, она устала ничуть не меньше меня, а может и больше. Все-таки девчонка. Да еще подросток. На вид ей не больше шестнадцати.
Решил ее не будить – пусть отдыхает. Тихо поел, выпил кофе. Оставил записку и пошел прогуляться. Интересно было проверить одну вещь. Снова поднялся на пятнадцатый этаж по диагонали, если можно так считать.
Спускаться в трехэтажку не стал. Слишком опасное это дело. Нашел подходящую щель в фундаменте и оттуда разглядел все, что мне нужно. Оказалось, что вчерашний рюкзак пропал, как и тело мужика вместе с руками. Снег пухом, и все такое.
Вернулся в убежище. Дара все еще спала. Пусть набирается сил. До ночи время еще есть. Я вытянул вперед руку и попытался удержать пальцы, чтобы они не тряслись. Ничего не вышло.
Тремор набирал обороты. Как бы это не помешало мне во время вылазки. До меня вдруг докатилось осознание, что, несмотря на все мои злоключения, никогда еще не приходилось так долго обходиться без живца. Ничегошеньки я еще не знаю.
«Свежак зеленый! Жизни не видел», – вспомнились мне слова Воронцова, сказанные им в тот день, когда мы подрались в баре. Губы невольно растянулись в улыбке. Интересно, как ребята там сейчас, какие теории строят по поводу моего исчезновения. Вы, главное, ждите, я вернусь.
С мыслей о прошлом и будущем переключился на настоящее. Начал прикидывать список того, что нужно раздобыть в городе. Первым пунктом шли спораны, ну и алкоголь. Хотя, если сильно прижмет, я брагу и из той самой рыбки сделаю.
Далее спецодежда. Я-то в случае чего смогу в анабиоз впасть, а вот Дара просто замерзнет насмерть в первую же бурю. Естественно, снегоступы. Без них далеко не уйдешь. Еда и оружие, само собой. Бинокль. В общем, базовый набор. Ничего нового.
Девушка зашевелилась во сне. Начала дергать ногами и стонать.
- Эй, Дара. Проснись. Эй! – мягко потормошил ее за плечо.
Девчонка взвизгнула, выхватила из-под подушки нож и начала отползать прямо в спальнике, словно жирный гибрид человека и гусеницы.
- Спокойно, – я поднял руки. – Это я – Фарт, помнишь? Дважды спас тебя.
- А, насильник. – промелькнуло узнавание в ее глазах. Язык заплетался, а взгляд плыл, как у пьяной. Она медленно подползла к подушке. – Если чё, я ту... – Последнюю букву сил договорить ей не хватило. Так и отключилась, прижав нож к груди как мягкую игрушку. Я аккуратно расплел пальцы и забрал его.
Второй раз попробовал разбудить ее в семь вечера. Скоро уже стемнеет, пора начинать подготовку к вылазке. Девушка отказывалась приходить в себя. Я даже подумал, что это последствия начала процесса перерождения, и принял последнюю попытку привести ее в чувства. Зачерпнул кружкой воды из аквариума и окатил Дару.
Взвизгнув, она подскочила и в ужасе заозиралась по сторонам. Остановила на мне взгляд, и испуг сменился на гнев. Я легко увернулся от двух брошенных башмаков и посоветовал ей побыстрее привести себя в порядок.
- Получше способа придумать не мог? – насуплено спросила она, когда мы сели есть.
- Я уже подумал, что паразит взял тебя под контроль. Только сейчас до меня дошло, что это действительно так. Просто этим паразитом является твой дурной характер.
- Чем займемся? – никак не отреагировала на мою подколку она.
- Есть карта в телефоне?
- Лучше, есть на бумаге.
- Да, ладно! – как-то даже не верилось такой удаче. При планировании этот вариант всегда лучше.
Девчонка порылась в коробках. Взяла одну из книг, внутри которой лежала во много раз свернутая карта города. На местах сгибов она немного протерлась. К моему удивлению на ней был очерчены границы кластера.
- Как думаешь лучше выбираться? – поинтересовался я.
- Лучше вообще никак. Если не хочешь быть съеденным.
Я покосился на трясущиеся руки.
- Не получится.
- Мне кажется, лучше выйти здесь, со стороны парка. В крайнем случае тут, через частный сектор.
- А в этом месте почему нельзя пройти?
- Там сейчас никто не ходит. На той улице бензовоз опрокинулся.
- И что, до сих пор ничего не вспыхнуло?
- Не-а.
- Как так?
Дара пожала плечами.
- Погоди. А сколько заправок близко к границе кластера?
- Вот и вот.
Итого три точки.
- Твари патрулируют район, не давая людям покинуть город. Думаю, если устроить одновременно три больших пожара, это создаст в городе переполох и отвлечет самих зараженных.
- И как мы это сделаем?
- Хаос. – я снова чиркнул зажигалкой.
***
- Прежде, чем мы пойдем, я должен тебе кое-что объяснить, – решил я дать последнее напутствие. – Как только мы выходим из убежища, мы в рейде. Там я главный. Что бы не случилось, все делается по команде. Даже если ты увидишь своего отца, мы сначала завершаем дело, а потом идем на его поиски. Если ты к этому не готова – скажи. И сразу разойдемся. Я найду другое убежище, и все.
- Я готова, – уверенно сказала Дара.
Для реализации плана потребовалось заглянуть в магазин электроники и сделать пару коктейлей Молотова. А потом по пути еще попался магазин пиротехники, и, благодаря разыгравшейся фантазии, на ходу пришлось вносить корректировки.
Мы разделились и договорились встретиться на базе в два часа ночи. Я был на месте уже в час сорок пять и начал переживать за новую напарницу, как бы не случилось чего. Стукнуло ровно два, а Дары все не было. Подожду еще полчаса, если не появится, отправлюсь на поиски. В итоге она явилась в тринадцать минут третьего.
- Я уже начал переживать.
- Столкнулась с зомби, пришлось убегать. Потом чуть не попала в лапы каким-то упырям. А у тебя как?
- Все хорошо. Уложил парочку пустышей и сломал предплечье какому-то жирдяю.
- Точно сработает?
- Скоро узнаем. Пошли, времени мало.
Мы поднялись до второго этажа, осмотрелись и спустились по веревке. Я вел наш маленький, но бойкий отряд в те самые Березки. Была некая уверенность, что на южной границе кластера твари убили еще несколько чужаков, а значит, остается надежда поживиться халявными споранами.
Ровно в четыре утра сработал таймер на электронных часах. Они передали сигнал и замкнули цепь. Простейший детонатор без ударника и запала, лишь искра, ударившая в бензин. Топливо вспыхнуло и воспламенило бутылку с коктейлем Молотова.
Стекло лопнуло, высвобождая еще больше вечно голодного пламени. Обе заправки и бензовоз взорвались. Коробки с петардами, фейерверками и салютами добавили красок в этот праздник поджигателей. Все это создало эффект маленькой локальной войны, что нам и требовалось. Зарево пожара в ночной тьме было видно с крыши дома на окраине города, где мы и засели. Жалко ни один из салютов не взлетел вверх и не распустил свой цветок.
- Ну, я пошел.
- Удачи, – прошептала Дара.
Я начал спускаться по пожарной лестнице, а она осталась на крыше в качестве наблюдателя. Если заметит что-то подозрительное, то помаячит мне две точки фонарем. Ржавые ступени скрипели под подошвами ботинок. Прыжок, и ноги по колено провалились в рыхлый снег.
Сразу упал и пополз к заранее примеченным с помощью зума на камере кровавым островкам. Ну а что. Бинокля нет – спасаемся, как можем. Сил не жалел, выкладывался на полную, поэтому меня сразу бросило в пот. Осознание, что живчик рядом, подстегнуло как наркомана близость дозы. На самом деле мы еще хуже торчков. Те хотя бы могут бросить и в некоторых случаях не подсесть повторно, а нам от зависимости путь только на тот свет.
Обернулся. Дара фонарем не светит, то есть ничего не заметила. Это, конечно, не значит, что опасаться нечего. Это именно, что не заметила. Дополз до первого тела. Судя по когтям и остаткам черепа, это в клочья разорванный кусач. Его чуть ли не наизнанку вывернули. Выглядит как иллюстрация в книгу «Пособие по жестокости». Найти споровый мешок нереально. Выругался и пополз дальше.
На следующей инсталляции на тему «Я у мамы маньяк-убийца» все было не так печально. Если сильно постараться, тварь можно собрать обратно по частям как игрушку-лего. Мутант напоминает снегоступа. Половину головы ему снесли, но нижняя часть челюсти и шея были на месте. Я перевернул пристывшее распотрошенное туловище и чуть ли не взвизгнул от радости.
Нож легко раскрыл споровый мешок. Его содержимое перекочевало ко мне на ладошку, а следом отправилось в карман. Я развернулся и погреб обратно. Дара с крыши сигнализировала две точки. Твою мать! На секунду замер. Прислушался. Слева кто-то тащился по колее.
Маякнул Даре в ответ – дал сигнал уходить. Делать нечего, встал в полный рост и побежал, проваливаясь в снег. Долетел до лестницы и, не помня себя от страха, взобрался на крышу.
Хрипя, рухнул и, жадно хватая ртом воздух, высунулся из-за парапета. Лотерейщик вынырнул из-за бугра, добрался до распотрошенного мной зараженного и направился по моему следу словно кабан, уткнувшись мордой в снег. Прошел всего метров пятьдесят, развернулся и двинул обратно.
Какого хера? Типа из города ни-ни, а в город можно? Ладно, будет еще время погадать. Дара должна добраться до точки Два, укрывшись в одном из подвалов. Мне туда не пробраться, а вот она вполне может дождаться меня в безопасности. Я уже почти добрался до места, когда до ушей донесся пронзительный женский крик.
«Ну что на этот раз?», – мысленно взвыл я.

Глава 7. Я так не играю

День третий
Просторы Стикса
Минус двадцать градусов по Цельсию
Проникнув с черного входа в двухэтажное пробитое насквозь чьей-то мощной тушей здание антикварного магазина, стараясь не наступать на осколки стекла и прочий мусор, я приблизился к наполовину заваленному битыми кирпичами проему и выглянул на улицу. От сердца отлегло. Кричала не Дара.
Обычная узкая улочка с посаженными вдоль дороги двумя рядами деревьев выглядела так, словно крупный мутант здесь знатно поразвлекся. Крыши брошенных машин были вмяты, деревья поломаны, столбы вырваны или наклонены, а обрывки проводов лианами оплели все вокруг.
Розовощекая девчонка лет двадцати, видимо, пыталась пробраться в один из магазинов, и на нее свалился столб. Он придавил ей обе ноги. Вконец замерзшая особа отчаялась и звала на помощь. Она дошла до той стадии, когда тебе уже не важно, кто окажется спасителем, даже если это будет зараженный, он хотя бы прекратит мучения.
Я добрался до лестницы и спустился в подвал. На двери болтался навесной замок. Постучал условным знаком. Дара поскреблась в ответ. Через пару минут она выберется и присоединится ко мне.
Я вернулся к наблюдению за улицей. Дама не унималась. Желающих помочь не наблюдалось.
- Поможем? – раздался над ухом девичий голос, заставив меня вздрогнуть. И как умудрилась подобраться, чертовка? – Испугался. – довольная собой, заключила она.
- Совсем нет, подгузник у меня сразу мокрый был. Ты тут не при чем.
Помочь – дело не хитрое. Всего-то и нужно, что подсунуть арматуру и чуть приподнять столб. Если б не провода, лезущие со всех сторон словно дьявольские силки, может, незнакомка уже бы и сама выбралась. Но въевшаяся в подкорку как споровый паразит осторожность удержала меня от такого жеста доброй воли.
В этот момент из-за угла вынырнул пустыш. Девушка сразу замолчала и замерла, но провести тварь не удалось. Зараженный протискивался между машин, пригибался под деревьями, путался в проводах, падал, но снова вставал и полз.
- Ну, – пихнула меня в бок Дара. – Ее сейчас сожрут.
Я ждал. Теперь зараженного отделяло от добычи всего несколько метров. Вот его руки оперлись о столб. Девушка взвыла от усилившегося давления. Дара рванулась вперед. «Куда?!» – мысленно крикнул я, дернул ее за шарф и повалил на пол. Вот же маленькая сучка! С улицы донесся странный треск, и зараженный завалился вперед, забрызгав бедняжку кровью. Из его затылка торчал кусок арматуры.
Дара перестала сопротивляться. В одном из домов напротив зашевелились тени. Организованная группа из шести мужиков в самодельных белых маскхалатах, вооруженная кустарными арбалетами, вывалила на улицу. Подражая героям боевиков, они бестолково распределились по точкам. При этом иногда несколько человек перекрывало друг другу сектора обстрела, а порой, наоборот, сразу пара стрелков контролировала одно направление.
Три человека подались вперед. Двое подняли столб, а один вытащил даму. Все это происходило в полнейшей тишине. Задатки у ребят есть, хоть они и недотепы, но это все из-за неопытности. Из неоткуда словно призрак за их спинами возникло марево. Мужики его не видели или не могли увидеть.
Досматривать развернувшееся действо мы не стали, а тихо поползли подальше. Выбравшись на улицу, припустили как страус из мультика. Вопреки ожиданиям крики раздались лишь спустя несколько минут. Видимо тварь не стала сразу раскрывать себя, а еще немного выждала. У меня почему-то появилось стойкое чувство, что это был наш старый знакомец – однорукий элитник.
Путь до базы стерся из моей памяти. Помню лишь, что сердце норовило на манер зародыша Чужого выскочить из груди. Торопиться внутри обвалившегося здания нежелательно, но иногда иррациональный страх так захватывает тебя, что не замечаешь, как сдираешь кожу о бетон в узких проходах и рвешь одежду о торчащие куски арматур.
Я завалился прям в ботинках на лежанку и расстегнул куртку, чтоб хоть немного просохнуть. Дара рухнула на свою постель, стянула с головы шапку, рассыпав мокрые волосы, и размотала шарф.
- Ты хоть поняла, что произошло? – спросил я, отдышавшись.
- Туда тварь телепортировалась, – поймав паузу между вздохами выдала девчонка.
- Нет. Она там сидела в невидимости. Мы ее заметили в конце из-за того, что она начала с уровнем скрытности играться. А вот те бедолаги так и не увидели ничего.
- Это тоже был элитник?
- Да. Несомненно. Причем кажется мне, тот же самый, что и в прошлый раз. Ладно рюкзак с хабаром, но человека в качестве ловушки использовать – это уже за гранью. Вот что бывает, когда все очки характеристик вкладываешь в интеллект. Я так не играю. Этот моб какой-то забагованный. А, кстати, что это за отряд коммандос был? Арбалеты один в один, болты из кусков арматуры.
- Скорей всего заводчане. Только они что-то подобное сварганить могли.
- Если еще их увидим, надо будет вежливо попросить в долг пару таких игрушек. Дальше без них никак.
- Угу. Так они тебе их и отдали.
- Зря ты сомневаешься в моем красноречии, Колючка.
- Сам ты Колючка! – огрызнулась девушка.
- Не-е-е, – покачал я головой, – до тебя мне далеко. Ладно, тащи бухло, праздновать будем, – постановил я, нехотя переводя тело в сидячее положение.
- Чего праздновать то?
- То, что живы остались. И вот это, – я достал из кармана содержимое спорового мешка. Десять споранов и одна горошина. Как и предполагал, тварь была кусачом. – Чо залипла? Тащи бухло, говорю. Буду учить тебя делать приворотное зелье для любого рейдера.
- Больно надо, – фыркнула Дара. – Если они все такие же бахнутые как ты, я лучше в лесбы переквалифицируюсь.
- Слышь, адептка фаллоиммитаторов, двигай за напитками.
- Да нет у меня алкоголя. Чё заладил то?
Я зарычал от досады. Закидывать споран всухомятку не хотелось.
- А спирт в аптечке?
- Нет там спирта.
Тяжело вздохнув, я поднялся. Алкоголь нужен был до зарезу.
- Пошли, зелень. Буду учить тебя нычки искать.
Хоть Дара и убеждала меня всю дорогу, дескать, облазила все здание и алкоголя не нашла, я не поверил ей и своим опытным взором прошелся по первой же попавшейся из заселенных квартир. Она запомнилась мне валяющимися фотографиями в разбитых рамках.
На нескольких из них глава семейства был в военной форме. Если мир Дары хоть немного похож на мой прежний, в этой квартире обязан быть алкоголь. Как и ожидалось, в одном из чемоданов нашлась заветная фляжка, бережно завернутая в полевой капитанский китель.
Дальше дело было за малым – поставить кружку, бросить споран, залить водкой.
- Сердце живца – это споран, а его душа – это алкоголь. – проговорил я.
Я смотрел, как, пузырясь, постепенно растворяется шарик, и черные хлопья отслаиваются и всплывают. Дождался, когда алкоголь полностью поглотит его, и процедил через несколько слоев бинта.
Хотелось замахнуть все это залпом, но мне удалось обуздать порыв. Разбавлять не стал. Сделал сдержанный глоток и закрыл глаза, концентрируясь на внутренних ощущениях. Отвратное зелье провалилось в желудок как упавший в океан метеорит. Я кашлянул. По телу пробежала легкая дрожь, сменившаяся волной тепла. Уголки губ словно гвоздями прибили к деснам, растянув их в улыбке.
- Ты бы себя сейчас видел, – скептически скривилась Дара. – Как мартовский кот, с загула вернувшийся.
- Лучше, Колючка, в сто крат лучше! – блаженно протянул я.
Разбавили напиток традиционно кофе. Правда, на этот раз несчастным «три в одном». Но, зато с сахарком. Порция глюкозы и кофеина идеально ляжет на общетонизирующий эффект живца во время тяжелого пути до Цитадели.
- Давай, Колючка, твоя очередь.
Девчонка уже никак не реагировала на прозвище.
- Если хотел меня споить, мог придумать коктейль поизысканней.
- В следующий раз раздобуду огуречный лосьон пятилетней выдержки, чтоб ты сполна смогла насладиться вкусовым букетом.
- Сколько градусов в этой гадости?
- Сколько есть – все твои. Не вороти нос. Я же знаю, что твой организм сигнализирует каждой своей клеточкой поскорей выпить это.
Дара сделала большой глоток. Ее всю передернуло. А я покатился со смеху. Она высунула язык и начала выдыхать словно кот, пытающийся срыгнуть комок шерсти.
- Фе. Мерзость!
- Вот, держи. Твоя доля. Разбавишь, как хочешь, – я дал ей споран и трофейную офицерскую фляжку. – А ты уксуса случайно нигде не видела?
- Решил отравиться и избавить меня от своего общества?
- Нет, тебе от меня так легко не отделаться.
Полчаса блужданий – и уксус все же нашелся. Правда, яблочный, но это уже было не важно. Горошина тоже нашла свой покой, пока не ощутимо, но все же усилив оба моих дара. Курочка по зернышку, и все такое.
Близился рассвет. Я сидел на вершине дома, наблюдая, как бледный солнечный диск нехотя выглядывает из-за горизонта. Редкие хлопки выстрелов еще звучали где-то вдали.
Остатки выживших выжимали из последних мгновений ночи все, что могли. Скоро они попрячутся в свои щели словно вампиры, а пугающе странные местные мутанты пройдутся по городу, пожирая трупы и убивая не успевших укрыться из-за жадности пустышей. Даже досюда доносится голодное урчание низших зараженных.
Урчание и выстрелы. Так звучит агония этого города. Он еще сопротивляется. Жизнь пока теплится в нем, но очень скоро вечный холод навсегда закует его в свои объятия. Его, но не меня. Мои планы несколько иные. Нужно поскорее покинуть это место.
Кстати, тяжелый образ жизни последних дней и короткое споровое голодание все же сказались на моем самочувствии. Нога, в которую угодил осколок еще во время перестрелки в ходе спецоперации Якимуры, начала ныть. Видимо, там что-то не до конца зажило.
Сзади раздался шорох. Девичьи ладошки с крашенными ногтями ухватились за край прохода. Дара закряхтела и выбралась наружу. Черные волосы с седой прядкой развивались на ветру.
- Эй, ты чего здесь?
- Да так, думаю о своем. Чё без шапки?
- Пойдем спать, мне одной страшно, – проигнорировала она мой вопрос. – Только ложусь, и кажется, что в темноте начинает клубиться прозрачное марево.
- Идем. Капюшон накинь, простудишься.
Я спрыгнул в проход и подал Даре руку.
- Я же иммунная. А мы не болеем, – сказала она, демонстративно проигнорировав мой джентельменский жест.
- Болеем, но очень редко и очень мало, – сказал я, пригибаясь под очередной просевшей балкой. – Паразит решает все проблемы иммунной системы, но это не значит, что они не возникают. У нас организмы и так постоянно подвергаются перегрузкам, не стоит тратить и сотой доли процента его ресурса на борьбу с зачатками простуды.
- Ты такой зануда.
Мы спустились вниз в уже привычную атмосферу химических фонарей. Последняя из рыбок радостно завиляла хвостом, головой стукаясь о стенку аквариума как муха в окно.
- Она у тебя не кормленная что ли? – спросил я, раскатывая спальник.
- Ой! – спохватилась Дара. Взяла на столе пакетик с кормом, зачерпнула щепотку и покрошила в аквариум.
- Больше приправы сыпь. Пусть хорошенько промаринуется, – не удержался я от подколки, поймал злобный взгляд и, смеясь, увернулся от брошенной светящейся палочки.
Я лег в спальник, накрылся одеялом и еще раз с наслаждением отпил живца. Сегодня он приносит мне удовольствие, но уже завтра я снова его возненавижу.
- Спокойной ночи, Колючка. Не доставай меня сегодня. Завтра трудный день.
- Спокойной, – сказала Дара. – Я иммунная, ты ведь теперь точно меня не бросишь?
- Если больше не будешь действовать без команды, то не брошу.
- Хорошо. Прости за ту выходку. Я знаю, для тебя они все потенциальные зараженные…
- Я все понимаю. Просто пусть этого больше не повторится.
Я ждал, что сейчас прозвучит «Фарт!». Даже заранее не стал сразу выбрасывать грязные носки, а свернул их в два снежка и оставил валяться на полу у лежанки. Вопреки ожиданиям стояла тишина. Лишь ветер завывал в галереях обрушенного здания.
Я проснулся от резкого ощущения опасности. Воображение тут же подкинуло клубящееся марево элитника в стелс-режиме, но логика подсказала, что это сопровождалось бы диким грохотом, проходы здесь даже для людей узкие.
Глаза открывать не стал. Лежал и слушал легкую крадущуюся поступь. Может Дара лунатит? Или решила меня убить? Впрочем, одно другому не мешает. Девушка откинула с меня одеяло. Я сжал под подушкой рукоять ножа. Сердце застучало. Огромного труда стоило не дать дыханию сбиться, а телу окаменеть, изготавливаясь к молниеносной атаке.

Глава 8. Ночные охотники

День третий
Просторы Стикса
Минус двадцать градусов по Цельсию
Собачка спальника поползла вниз с характерным звуком. Дара залезла внутрь и накрылась одеялом. Она прижалась ко мне, и я выпустил нож из рук, почувствовав через кофту твердые девичьи соски. Ее губы соприкоснулись с моими. Мои руки легли ей на покрытые мурашками плечи, и я аккуратно отстранил девушка от себя.
- Я, было, понадеялся, ты убить меня решила.
- Заткнись хотя бы в такой момент, – сказала она и снова прильнула ко мне. Я отстранился.
- Прости, Колючка. У меня там девушка есть. Будет глупо, пройдя все тяготы и лишения на пути, вернуться с грузом измены на душе.
Дара вылетела из моего спальника, нырнула в свою постель и стыдливо отвернулась. Можно ли ее в чем-то винить? Просто глупая девчонка, которая боится, что этот угрюмый мужлан с оскалом пираньи, по совместительству являющийся ее единственной надеждой на спасение, может ее бросить. Плечи девушки начали мелко подрагивать, словно призывая обнять ее и успокоить.
«А если войдёт живая милка, пасть разевая, выгони не раздевая», – вспомнились мне вдруг строки Бродского.
Я отвернулся, тяжело вздохнув. Правильно ли я поступил? Гудящее от прильнувшей крови мужское естество однозначно говорило, что нет. Девчонка кровь с молоком. Пальчики оближешь, и все такое. Уже завтра или даже сегодня я могу погибнуть. Стоит ли отказывать себе в таком удовольствии перед смертью? Еще какое-то время я боролся с искушением. Потом все же совесть взяла верх, прогнав из головы образ нависшей надо мной голой Дары.
***
День четвертый
Просторы Стикса
Минус двадцать пять градусов по Цельсию
Из сна меня вырвал грохот посуды. Дара уже проснулась и даже и не думала пытаться быть тише. Делать нечего, тоже пришлось вставать. Нога ныла еще больше. Старался пройтись так, чтобы девушка не заметила моей хромоты.
- Доброе утро, Колючка.
- Доброе, импотент, – бросила она мне.
Я заржал как конь.
- Надо было изнасиловать тебя в первый же день, чтоб так не говорила.
- Посмотрела бы я, как ты тут обходился без моей помощи.
- Почему это без помощи? Ты бы была послушная и преданная как бабушкина собачонка. Стокгольмский синдром никто не отменял.
- Мечтай.
Я привел себя в порядок и уселся в кресло, прикидывая план на ночь. Машинально принял в руки горячую кружку, отметив, что и у самой Дары была такая же. Вторую, значит, где-то успела раздобыть. Отхлебнув кипятка, обжог язык и неба, но не придал этому особого значения. Быстро заживет.
Загадка этого кластера занимала мои мысли. Мне даже снилось, нечто связанное с ним. Только вот как это водится со снами, они растворились подобно сахару в чае, стоило лишь открыть глаза. А очень даже жаль, порой подсознание подкидывает нам ответы. В общем, я твердо решил разобраться в ситуации. Было чувство, что если уйду отсюда и не пойму, что к чему, вечно буду корить себя.
Одновременно с этим нужно было успеть раздобыть все нужное снаряжение и придумать план побега из города. Как вариант, можно поджечь весь город к чертям и тогда, есть шанс покинуть его. Только вот нет у меня на это ресурсов. Идеальные условия, чтобы уйти – метель, но ведь может статься так, что перезагрузка начнется раньше. Поэтому затягивать со подготовкой тоже чревато.
Погрузившись в раздумья, я даже не заметил, как Дара поставила мне на колени тарелку с едой, и чуть не опрокинул ее. Поблагодарив девушку, я расправился с ухой из консервированной скумбрии, допил остывший чай и взялся за карту.
- Чего ищешь? – возникла из-за плеча напарница.
- Нужны уцелевшие магазины с гаджетами и не разграбленные со снаряжением.
- Из не разграбленных остались только те, что в обрушенных домах, да и то потому, что к ним не пробраться.
- Может, у тебя есть какие-нибудь знакомые охотники или рыбаки?
- Есть, у меня же отец ихтиолог. Между прочим, многократный чемпион России по фидерной ловле. У него даже команда своя была, «Ихтиандры» называлась. Регулярно в топ пять в командных зачетах попадала.
Я заметил, что она не говорила об отце в прошедшем времени. Скорее всего, все еще надеется встретить его. В голове всплыл образ щуплого улыбающегося очкарика в панамке, и у меня возникли крепкие сомнения, что он мог выжить.
- А что ж ты раньше молчала?
- Да, я как-то не подумала.
- Адреса знаешь?
- Несколько знаю.
- Показывай.
***
Все шло нормально. В первую очередь мы решили заглянуть на ближайший адрес. Там оказалось пусто. Из квартиры вынесли все ценное. Дара этому даже обрадовалась: «Может, дядя Боря выжил». Я лишь пожал плечами, вовсе неуверенный, что хату обнес именно ее владелец.
В доме у дяди Вовы случилась резня. Как и во всем частном секторе. Тел нигде не было. Зараженные прошлись здесь и все утилизировали. Зато получилось неплохо разжиться консервами, алкоголем и соленьями. Хороший был мужик – запасливый. Дара при виде вездесущих следов крови и попадающихся под ноги костей побледнела и притихла.
Вооружившись связкой ключей, мы направились к гаражному кооперативу, планировали неплохо приодеться из запасов дяди Вовы. Я не сразу почувствовал, что нам сели на хвост. А самое главное, было совершенно не ясно, кто именно и с какой целью.
Самым лучшим решением было разделиться. Мы пробирались по покрытым инеем кустам за гаражами. Местами все еще зеленая, но пожухлая и обледенелая листва лезла в лицо. Я резко остановился и, сложив руки ступенькой, забросил Дару на крышу, а сам рванул вперед.
Сразу же сзади затрещали кусты, и раздалась матершина. Я с облегчением отметил, что преследовали нас всего лишь люди. Ровная линия гаражей заканчивалась. Я вылетел за угол, на ходу сбросив рюкзак аккурат на повороте. Резко остановился, прижался к стенке, и, перехватив арматуру, стал дожидаться неизвестных недругов.
Первый преследователь с топором в руках перескочил через баул и схлопотал арматурой по лицу, вскрикнув и небрежно разбросав большую часть зубов по снегу. Я высунулся и тут же отпрянул назад. Женщина в шапке-ушанке выстрелила из «пээма», лишь выбив кирпичное крошево.
Я не стал больше испытывать судьбу и побежал дальше, опасаясь, как бы вторая часть бандитов не обошла меня с тыла. Мне удалось оторваться. Надеюсь, Даре тоже. Я вернулся на колею наших старых следов, затем еще немного пропетлял и снова возвратился к кооперативу. Идти на базу с пустыми руками не хотелось.
Долго наблюдал, но никакой активности не заметил. Прошел по следам. Напавших было всего четверо. Судя по звуку, получившего ранение товарища они бросили, и сейчас его уже объедали привлеченные стрельбой пустыши. Я решил проследить за бандитами, чтобы убедиться, что они не обитают здесь постоянно, а то вернемся в следующий раз и снова нарвемся, только уже может так не повезти.
Я быстро настиг обидчиков. Причем, был не единственным их преследователем. Поверх следов четверки тянулась широкая рваная походка керамбитника переростка, а может, начинающего лотерейщика. А это уже перспектива обыскать трупы и обзавестись огнестрелом, или, по крайней мере, шанс найти споран, ведь местные не станут вскрывать споровый мешок.
С удивлением отметил, что иду по следу, с уверенностью охотника, тропящего зайца. Подсознательно я ставил себя выше этих людей и особо не чувствовал в них опасности из-за того, что они зависли в состоянии между обращением и иммунностью. Это может сыграть со мной злую шутку.
Дорога привела меня на огороженную территорию недостроенного здания. Строители успели возвести всего три этажа, прежде чем город переместился в Улей. Строительный кран упал, обрушив часть ограждения, незаконченный новострой и соседний вполне себе жилой до этих печальных событий дом.
Я выглянул из-за плиты. До ушей донеслась какая-то нездоровая суета. Пистолет несколько раз громко гаркнул, но захлебнулся на третьем выстреле. Урчание зараженного потонуло в крике людей. Пришлось ускориться, чтоб не пропустить все самое интересное.
Как не торопился, а все же опоздал. Нашлись тут стервятники и побыстрее меня. Бандиты смогли отбиться от твари. В живых их осталось всего двое. Не успели они обыскать тела бывших товарищей, как их нашпиговали уже знакомыми мне самопальными болтами.
Расстраиваться не стоило, наоборот. Арбалет в нынешних условиях куда полезней. Хоть он у них довольно громкий, но до огнестрельного по уровню шума ему далеко. Я упал на хвост новой группе людей. Было их целых девять человек.
Все как в прошлый раз – самодельные маскхалаты, подобие организованности и слаженности действий. Ребята неплохо приспособились. Вот и теперь двое обыскивали трупы и вырезали арматуры из тел, а остальные что-то там якобы контролировали, стоя за тем, что на их взгляд представляло из себя укрытие, и, с озабоченными лицами глядели в темноту.
Я ожидал, что они покинут стройку, но вместо этого, те направились в обрушенное здание. Я поспешил за ними. Последний, входящий в частично обваленный проход, боязливо оглянулся и скрылся внутри.
Я зашел следом. Крался тихо, как мог. В помещении ребята стали не такими осторожными и начали переговариваться. Они никого не опасались и целенаправленно шли в подвал. Только потом стала ясна причина такого поведения, там их ждали еще два человека. Видимо, здесь была база недавно почивших на улице бедолаг.
Заводчане лениво пинали ящики, разрезали грязные матрасы и рылись в рюкзаках. Я скрылся за горой кирпича. Наконец, до командира дошло, что вся группа как стадо набилась в подвал, а выход сторожит только один человек, да и тот больше смотрит, как его приятели мародерят чужое добро.
Я укрылся в ответвлении, ведущем на второй этаж. Один из бойцов лениво пошел по коридору в сторону выхода, закинул арбалет за спину и закурил. Похоже, местные еще не в курсе, как твари реагируют на запах табака. Я терпеливо выждал, пока он пройдет мимо, и вынырнул из-за спины. Закрыл рот ладошкой, воткнул нож в горло и резко выдернул, давя на рукоять и еще больше расширяя разрез.
Сразу мягко завалился на спину и связал его ноги своими, чтобы он не стучал ими об бетон. Незнакомец какое-то время дергался, а потом обмяк. Я поторопился скинуть его с себя, чтоб не заляпаться, но не вышло. Перчатка оказалась прожжена сигаретой, а рукав насквозь пропитался кровью.
Прислушался. Никто не среагировал на звуки борьбы. Первым делом стянул арбалет и колчан. Затем добротный охотничий нож, самодельный клевец из двух кусков арматур, сваренных буквой «Т» и обшитый белой тканью большой рюкзак. Содержимое смотреть не стал. Лишь убедился, что сильно не брякает, и затянул лямки покрепче. Хотел забрать еще и перчатки, но они слишком пахли табаком. Я не стал прятать труп. Обрезал рукав, выбросил испорченную перчатку, убрал колчан в рюкзак и был таков.
Уйти по-тихому не удалось. Пара пустышей уже урчала за забором. Стоило мне побежать к другому концу стройки, как они показались за спиной. Я нырнул в щель меж плитами ограждения в надежде, что доступность свежего мяса переключит их фокус внимания. Так и произошло. Твари не стали меня преследовать, а мне, в свою очередь, незачем было ждать, когда это начнут делать заводчане.
Я припустил до базы. Арбалет в руках придавал уверенности. Теперь, правда, колчан неудобно упирался в спину. Хотелось поскорей похвастаться трофеями перед Дарой. По дороге мне попался магазин электроники. Он был почти не тронут, кроме портативных зарядок и нескольких флагманских моделей телефонов из него ничего не взяли.
Я нагреб на складе полный рюкзак видеокамер и флешкарт. Вдобавок обмотал начавшую неметь от холода руку рабочей футболкой менеджера. Груженый как мул прибыл к базе. Черт! А вот как заносить мой изрядно отъевшийся на дармовом хабаре баул? Пришлось спрятать его в завалах поблизости, забрать колчан и идти налегке.
Дары еще не было. Вывешенный из окна обрывок простыни развивался на ветру. Может, она просто забыла, про этот маячок? Может и так, но червячок нехорошего предчувствия уже мерзко зашевелился в подсознании. Я поспешил пробраться внутрь.
Логово пустовало. Никаких тебе записок или лужиц от натаявшего снега с ботинок. Волноваться пока рано, лучше делом заняться. Надел еще одну кофту и в несколько заходов перетаскал все добро внутрь.
Разобравшись со всем, я выбрался на улицу и занял позицию на одном из балконов второго этажа. Дара как мышонок могла с любой стороны просочиться почти в каждую щель, так что должен заранее ее увидеть. Если, конечно, обстоятельства не заставят девушку проникнуть внутрь через трехэтажные дома. Тогда она найдет записку и сама позовет меня.
Тьма сгустилась еще больше, словно перестоявший чай. Значит, близится рассвет. Сегодня в городе на удивление мало стреляют. Случайность? А может, патроны закончились или стрелки? Неизвестно.
Несколько раз мимо пробегали низшие зараженные. Они подолгу бродили по развалинам, пытаясь унюхать свежий след, но такая задачка не для их ума. Петлял я тут знатно. Хитрый начинающий бегун все же набрел на один из наших проходов. Это плохо. В прошлой жизни тварь была подростком лет двенадцати и могла без труда протиснуться внутрь.
Я бросил вниз камень. И отвлеченный на звук мутант направился рыскать по развалинам, неуклюже переступая через обледеневшие куски бетонных конструкций. Я поймал его в еле намеченный кустарный прицел, но не торопился спускать курок. Дождался, когда он приблизится шагов на пятнадцать, и тогда выстрелил.
Болт ушел сильно ниже, пробил твари позвоночник между лопаток и вышел из середины груди. Тварь упала и начала шуметь. Урчать у нее уже не получалось, но она сипела и скреблась болтом о строительный мусор в бесконечных попытках подняться.
Я зло выругался и сбросил веревку. Спустился и добил уродца, разнеся ему голову куском арматуры. Потом еще несколько минут потратил на то, чтобы выковырять арбалетный болт. Этого добра у меня всего десять штук. Надо беречь.
Наконец, вытащив измазанную в крови и налипшей на нее синтепоновой начинки пуховика железку, я замер, прислушиваясь к идущему непонятно откуда урчанию. Тут же вскарабкался обратно, подняв веревку. Дара как Марио вылетела из канализационного люка. Следом за ней выскочил лотерейщик.
Девчонка бежала ко входу. Я понимал, что ей никак не успеть протиснуться в щель до того, как тварь ее схватит. Арбалет уперся в плечо. Целиться пришлось сильно выше, чтоб не задеть Дару. Палец потянул спуск. Болт попал точно в голову твари, отскочил от надбровных дуг и бессильно брякнулся об асфальт.
Дара бросила на меня испуганный взгляд, а я ничего не мог сделать. Не успевал ни перезарядиться, ни спуститься. Да и какой в этом смысл? С арматурой что ли мне на него бросаться, чтоб у него на ужин было два человека, а не один?

Глава 9. Вас снимает скрытая камера

День четвертый
Просторы Стикса
Минус двадцать пять градусов по Цельсию
Девушка на полной скорости влетела в узкую щель, но вместо того, чтобы замедлиться, она словно сузилась на ходу и спокойно проникла внутрь. Лотерейщик ринулся следом, ударился о плиты и отлетел от стены, подняв облако бетонной пыли. Не веря своим глазам, я тут же нырнул вниз, начиная понимать, что произошло. Кажется, у девчонки открылся дар.
Я появился прямо перед Дарой в узком проходе. Она взвизгнула и шарахнулась от меня.
- Тише, тише.
Испуг в ее глазах сменился удивлением, когда она увидела, как я спешно пытаюсь перезарядить арбалет. Лотерейщик безуспешно ломился внутрь, стачивая когти о бетон. Я показался перед ним. Тварь заурчала и вытянула лапу. Массивные округлые плечи не позволяли ему пролезть. Я прицелился почти в упор и выстрелил. Болт попал прямо в глаз. Зараженный вывалился на улицу, засучил ногами в предсмертных судорогах, закидав меня землей, снегом и каменной крошкой.
Я быстро выскочил, подобрал оба выпущенных болта, вскрыл споровый мешок и запрятался обратно в утробу обрушенного здания. Рядом уже было слышно чье-то голодное урчание.
- Фух, ну на какой хрен ты хвост принесла? – спросил я у всё еще пытающейся отойти от шока девицы.
***
Дара даже не поняла, что случилось. А когда я начал ей объяснять, что у нее проснулось умение, она не поверила.
- Какие, к черту, дары? Ну, давай, покажи мне свой.
- Не получится, он не слишком зрелищный. Я не смогу тебе его показать. Хотя, в принципе, смогу, но это займет много времени и калорий, к тому же тогда увеличится расход живчика, а мы не сказать чтобы особо жируем.
- Я просто очень быстро протиснулась в щель.
- А я тебе говорю, ты сузилась на ходу как резиновая. Зуб даю, у тебя сейчас все мышцы и связки ноют.
Я кипятил воду, хотелось выдуть литр горячего чая. Руки уже начинали подрагивать в адреналиновом отходняке.
- Конечно ноют, я с такой скоростью бежа… Ой. – замолчала вдруг девушка.
Я обернулся. Дара с удивлением смотрела на окровавленные руки. Из носа протянулся алый ручеек.
- От перенапряжения наверно, – гнусаво сказала она, запрокидывая голову.
- Захлебнешься кровью. Наоборот, высморкайся хорошенько и холодное что-то к носу приложи. Это реакция организма на первую активацию умения. То ли еще будет. Завтра вообще с постели не встанешь.
Кровь остановилась быстро. Мы перекусили, поведали друг другу историю своих злоключений и легли.
- Эй, Колючка.
- Чего?
- Если сегодня попытаешься меня изнасиловать, пристрелю.
- Старые импотенты мне не интересны. Спокойной ночи.
- Спокойной.
Как я и предсказывал, на утро Дару накрыло по полной. Словно неопытный спортсмен, накинувшийся в первый день на все тренажеры сразу, она стонала от каждого движения.
- Даже глотать и говорить больно, – пожаловалась она, когда я принес ей воды.
- И часто у тебя такие последствия после бега?
Она лишь помотала головой, наконец, поверив в открывшееся умение.
- Ешь побольше и на воду налегай. Живец тоже не экономь. Обязательно разомнись, как бы больно не было. Ну и поспи еще. Твоя помощь мне сегодня не потребуется, но чем раньше ты придешь в себя, тем быстрее мы выясним границы твоих новых возможностей.
Раздав советы, оставил девушку наедине с собой и переключился на другие не менее важные задачи.
Я возился с камерами, отбирая те, у которых полный заряд батареи. Таких набралось немного. К низким температурам тоже не все из них были приспособлены. Придется сделать еще несколько рейдов. И помимо всего прочего нужен квадрокоптер.
***
День восьмой
Просторы Стикса
Минус двадцать девять градусов по Цельсию
За прошедшие дни Дара почти полностью восстановилась и неплохо освоила умение. Оно позволяло ей сужаться и растягиваться в недоступных обычному человеческому телу пределах. Ее кости становились мягкими как тесто. С такой способностью девушка могла пролезть практически в любую щель. Я даже пожалел, что съел горошину. От ее подарка Улья толка сейчас больше, чем от моего.
Благодаря ему, мы выгребли кучу добра из обрушенных домов. Обзавелись всем нужным снаряжением кроме огнестрельного оружия. С ним пока не везло. Также в нашем распоряжении теперь имелся квадракоптер. Конечно, не чета той птичке, что собирал Салага, но за неимением лучшего сойдет.
С его помощью мы перед выходом ведем воздушную разведку маршрута перед выходом, а после рейда проверяем, чтоб никто не сел нам на хвост. Повсюду вокруг базы я наставил камер. Затем расширил сеть видеонаблюдения на весь кластер. Особое внимание уделил самым высоким объектам и границе города.
Постоянно приходилось менять батареи и карты памяти, но полученная информация того стоила. Хоть я еще вплотную и не занимался ее обработкой. Найти для этих целей несколько заряженных ноутбуков с нужными программами стало непростой задачей.
Впрочем, если метель начнется раньше, чем я успею все отсмотреть, то задерживаться не станем. Другой такой возможности может и не быть. Именно поэтому сразу, как удалось разжиться снегоступами, я заставил Дару тренироваться в них ходить. Отправиться в путь мы можем в любую минуту.
Обо всем этом я рассуждал, еще не открыв глаз после пробуждения. Вчера лег спать после полудня, поэтому сегодня позволил себе подольше поваляться и проснуться перед самым ночным рейдом.
- Фарт! Фарт, ставай скорей! – завопила прибежавшая сверху Дара.
- Что такое, Колючка?
- Начинается снегопад, и ветер разошелся. Метель будет!
Я открыл глаза и сел, скривившись от боли в ноге. Девчонка забегала по базе, не зная, за что хвататься.
- Не суетесь. – поморщился я, ощупывая ноющую конечность. – У нас все готово к выходу. Осталось только лишний раз перепроверить и хоть сейчас в путь.
Дара уставилась на аквариум.
- Жаль, ее нельзя с собой взять, – сказала она, в последний раз высыпая корм.
- Доберемся до Цитадели, заведешь себе, кого захочешь.
- А там смогут достать рыбок?
- Цитадель носит такое название не просто так. Это колыбель местной цивилизации. Там добудут все, что угодно, даже вымершего тысячу лет назад мохнатого носорога, вопрос только в цене. – Я встал и захромал к креслу, чтобы последний раз перед походом насладиться горячей едой. – Хоть своего зараженного двойника попроси – приведут на поводке, в наморднике, с безупречной родословной от заводчика со всеми печатями и прививками от бешенства. Последнее, кстати, тебе бы самой не помешало.
Девушка метнула в меня первое, что попалось ей под руку, а именно пачку влажных салфеток. Увернуться не получилось, ногу прострелило болью, и я, стиснув зубы, завалился на пол.
- Какого хрена? – бросилась ко мне Дара. – Опять нога? Ты вообще идти сможешь?
Как не пытался скрыть свой недуг, она все же углядела, что со мной что-то не так. Я отговорился, что подвернул ногу.
- Смогу, – отмахнулся я. – Сейчас расхожусь, и все хорошо будет. Вот доберемся до Цитадели, там меня уже нормально подлатают.
Отпил живца и попросил Дару принести камеры, которые стояли на нашем доме. Пока напарница отлучилась, вколол себе обезболивающее. Только за счет него, мне удавалось ходить последние несколько дней. Когда девушка вернулась, оно уже подействовало, и я смог передвигаться без хромоты.
Собирать было особо нечего. Рюкзаки уже стояли посреди логова, призывно подсвеченные химическим фонарем словно лут в игре. Дара бродила по убежищу, проверяя, ничего ли не забыла. На самом деле просто создавала ненужную суету от нервного напряжения.
Здесь ей уже было все привычно. Какая-никакая, а жизнь. Мое чудесное общество, и надежда однажды встретить выжившего отца. А теперь до нее, наконец, дошло – всё, сейчас она уйдет из родного города с психом, которого едва знает, под свист метели, скрывшись в туманной дымке неясных перспектив, и больше никогда не вернется.
- Эй, Колючка. Не трать силы. Они тебе еще понадобятся.
- Вдруг мы что-то забыли, – упрямо отмахнулась она, в тысячный раз перебирая содержимое стоящих на полу коробок.
- Фото отца ты взяла. Живец во фляге. Рюкзак вот. – я даже пнул его для уверенности. – Сядь.
Девчонка уселась рядом и уставилась в никуда немигающим взглядом. Затем вдруг достала из внутреннего кармана фотографию.
- Это мы во Франции поймали сома. Метр восемьдесят три в длину, весом больше шестидесяти кило. Около часа вываживали.
Я взял фото в руки. И утер скользнувшую из уголка ее глаза слезу.
- Он не выглядит как тот, кто может выудить сома.
- Внешность обманчива. Ты вообще на канибала был похож при нашем знакомстве. У него очень сильные руки были.
- Если встанет вопрос о выживании, я тебя съем, не задумавшись. – Я слегка приобнял ее, и она положила голову мне на плечо.
- Отравишься, – уверенно заявила девушка.
- Скорей всего, – только и осталось мне согласиться.
- Какие у нас шансы?
- Пятьдесят на пятьдесят, разумеется. Мы либо дойдем, либо нет.
- Пошли?
- Пошли.
Уже достаточно стемнело. Вьюга разошлась не на шутку. Из-за сильного ветра коптер поднять не удалось, так что выходили вслепую. Вряд ли нам сегодня попадется кто-нибудь из выживших или тварей. В такую погоду стоит перейти дорогу и уже не заметишь товарища, стоящего на другой стороне.
Мы проверили связь на дешевых китайских радейках и быстро пересекли улицу. Дара в последний раз бросила взгляд на изуродованное строение, которое столько времени служило ей домом. Я оборачиваться не стал – как-то не особо привязался к этой дыре.
Сегодня мы направлялись в северную часть города. Точку отхода выбрали заранее. Ветер непрерывно кидал в лицо колючую снежную крупу. Если б не было очков, далеко бы уйти не удалось. Дара, шедшая слева, пихнула меня локтем в бок. Я сначала не понял, чего она хочет, но потом сообразил, что шарф скрывает ее улыбку. Девушка смеялась над моей отросшей бородой, в которую как рыба в сеть набивался снег.
Несмотря на буйствующую стихию, до нужного места добрались очень быстро. Я посмотрел в бинокль. Колею, проложенную зараженными, неумолимо заносило снегом, и было непонятно, как давно твари патрулировали свою дорогу.
Нацепил снегоступы и побежал первый, лишь немного пригибаясь, чисто рефлекторно, а не из-за боязни быть замеченным, потому что даже самый зоркий из мутантов в такую погоду ничего толком не разглядит. Хотя сейчас и не такая сильная вьюга, мне сразу вспомнился случай, когда я нос к носу столкнулся с тварью еще в первые дни моего путешествия из родного кластера.
Больная нога снова начала ныть. Снегоступы ставили ее в непривычное положение. Стоило, пожалуй, вколоть еще одно обезболивающее перед тем, как надеть их. А сейчас оставалось лишь терпеть. Дара обогнала меня и периодически обеспокоенно оборачивалась. Она нырнула в колею, та оказалась глубиной по пояс. Это же сколько раз и какие твари здесь прошли, чтобы такую трассу накатать? Стоит только пересечь эту линию, и можно считать, что мы удрали.
Я прыгнул следом и тут же свалился от прошившей ногу боли, словно в нее попала пуля. Невольно посмотрел, нет ли следов крови. Дара испуганно обернулась. Ветер донес до моих ушей звук битвы двух зараженных. Где-то совсем рядом в нескольких сотнях метров.
Я закряхтел и с трудом поднялся. Попробовал перенести вес на ногу и скривился от жуткой боли. Дерьмо! Ну почему так не вовремя? Еще бы пару километров пройти, и мы спасены.
- Нужно возвращаться! – сказала Дара, перекрикивая вьюгу.
- Другого шанса не будет. – зло буркнул я, снова попытавшись встать.
Какой-то мутант заурчал так жутко и громко, что, даже несмотря на буран, мы услышали и испуганно переглянулись. Я вколол обезболивающее, которое довольно быстро подействовало.
- Идем назад. Немедленно! – крикнула Дара, когда я в очередной раз свалился. Я мог лишь неторопливо хромать по относительно ровной поверхности. Как только стопа оказывалась под каким либо значимым углом – тело падало как от удара током.
Дара глянула в бинокль, и, подхватив меня под плечо, развернула в сторону города. Без лишних слов стало понятно, что приближается зараженный. Оставалось лишь уповать, что он такой же дисциплинированный как все остальные местные твари и не сожрет нас, если мы успеем добраться до города.
Я неуклюже и торопливо вскарабкался на снежный вал и снова оперся на Дару. Она тащила меня с невероятной для девушки силой, успевая еще периодически оборачиваться, глядя в бинокль. Я понял, что тварь не стала нас преследовать, когда спутница замедлилась и грубо бросила меня, а точнее просто неожиданно отпустила. Удержаться на ногах мне не удалось, тело рухнуло как мешок картошки.
«Сейчас бы спека», – подумал я, отхлебнув живца и снова пытаясь встать. До самого утра мы добрались до базы. Буря так лютовала, что снегоступы не снимали даже в городе. На душе у меня было скверно. Самый удачный план провалился.
Еще полдня ушло на путь внутри самого здания. Едва мы попали в логово, как оба завалились на мою лежанку, обессиленно раскинув руки и шумно дыша.
- Что теперь? – спросила Дара.
- Отдых, – поймав паузу между вздохами, ответил я.
- А потом?
- Не знаю. – признался я. – Не знаю, Колючка.

Глава 10. Полевая медицина

День девятый
Просторы Стикса
Минус двадцать восемь градусов по Цельсию
Отдохнуть у Дары особо не вышло. Ей пришлось отправиться в развалины местного госпиталя. В первые дни там образовалась крупная община, но как только твари пришли наводить свои порядки, то разнесли здание почти до фундамента.
Я наказал ей быть осторожной, так как после бури свежие следы будут привлекать особое внимание. Девушка заверила, что справится, но так и не вернулась. Она не явилась ни под утро, ни на следующий день.
Стопа уже не просто болела. Она разбухла как перезревший плод и была готова лопнуть в любой момент. Обезболивающие кончились, а без них я не мог даже выдавить гной. Каждое прикосновение причиняло невыносимые страдания.
Я лежал в расстёгнутой куртке. Меня лихорадило. Живец во фляге кончился, встать и сделать новый не было сил. Если Дара не явится ночью, придется самому проводить себе ампутацию. Скорей всего ничего не выйдет – просто потеряю сознание от болевого шока и истеку кровью. Глупая, жалкая смерть.
Снова поднес к губам флягу и в очередной раз вспомнил, что она опустела целую вечность назад. Осмотрелся. Вокруг лишь бутылки из-под воды. Кажется, в одной еще что-то есть. Выпил остатки и откинул тару подальше.
Меня одолели тягучие видения, как те, что бывают под капельницей со спеком. Но там они символ выздоровления. Здесь же – знак смерти. Сколько я так уже лежу? Сейчас день или ночь? Неизвестно, как давно потух химический фонарь.
Вдруг, я услышал, как зазвучали сигнальные погремушки.
Какая-то тварь кралась по мою душу. Это хорошо. Значит, скоро тупая пульсирующая боль в ноге оставит меня в покое. Наконец-то. Я уже заждался.
- Эй! – заорал я, чтобы привлечь к себе внимание медленно ползущей на запах твари. – Начинай жрать меня с ноги! Слышишь, образина? Нога! Такая херня, что растет из задницы. Задница – это то, чем ты думаешь.
Существо что-то проурчало в ответ.
- Нет, нет, я придумал получше. Неси мне пилу. Я сам отчекрыжу эту мерзкую конечность и накормлю тебя с рук. Вот будет умора!
Я дико рассмеялся, а потом закашлялся. Пересохшее горло, отказывалось дальше разговаривать.
Ползи ко мне! – продолжал мысленно молиться я. – Ползи!
- Фарт, ты как? – у зараженного такой знакомый голос. Стоп. Я брежу. Твари не могу говорить.
- Эй, ты вообще меня слышишь? – снова повторил голос уже совсем близко.
Зажегся свет. Я сощурился. Девушка подошла и положила руку мне на лоб. Моя ладонь легла сверху. Я почувствовал, как волосы щекочут лицо.
- Ты снова пришла меня лечить, – блаженно улыбнулся я. – Ты всегда приходишь, когда я умираю. Может, мне не стоит выздоравливать, чтобы мы были вместе?
- Не стоит попадать в неприятности, – она откинула рыжие волосы за плечо и поднесла к губам фляжку.
Я аккуратно напился. Алиса улыбнулась и наклонилась, чтобы поцеловать меня. Ее лицо стало искажаться. Оно поросло сине-серой шерстью. Глаза расширились. Скулы заострились. Образина чмокнула меня губы и закатилась в приступе хриплого смеха.
- С тебя четыре миллиарда восемьсот пятнадцать миллионов сто шестьдесят две тысячи триста сорок две белых горошины за лечение. – гаркнул Кесарь.
- Сука! Ты и здесь меня нашел! – я потянулся к уродской морде этого существа, мои руки превратились в два китайских эпилятора. Они вибрировали и жужжали. Кесарь исчез в портальной вспышке и появился уже в образе Туретта.
- Наконец-то я нашел тебя, Мерзляк. – заулыбался сектант.
- Наш мерзляк мозги согрел, ну, а ножку не успел. Все равно его не брошу, потому что он хороший. Буду резать, буду бить, буду скреббера кормить. – пропел безумец.
Картинка совсем поплыла. Рядом с Туреттом возник Козел. Сектант с крестным начали соревноваться, кто быстрее может перемещаться. В подвал набилась уйма народу. Кузнец с Психом боролись на руках. Воронцов пытался собрать лицо Йена, но резиновая пуля слишком его разворотила, и костяные пазлики никак не хотели вставать на место. Маша, моя первая любовь, сидела в углу и плакала.
- Ты забыл меня. Забыл. – все твердила она.
Кузьмич ругался на них и говорил, что они здесь не прописаны. Старый никак не мог найти свою двустволку и постоянно приглаживал розовые от крови усы. Клоп бегал, потрясал папкой и кричал:
- Распишите весь ваш день по часам. Нет, по минутам. Нет! По секундам!
Якимура курил в сторонке и посмеивался, глядя на все это.
- Хорошо, что я не дошел, – сказал из-за плеча Дембель. – Ну его нахер. Дурдом какой-то.
***
День девятый
Просторы Стикса
Минус двадцать три градуса по Цельсию
Я уже говорил, что ненавижу приходить в себя? Так вот, в этом плане ничего не поменялось. Жажда и боль вечно преследуют меня словно ангел и демон, восседающие на моих плечах, и на кого бы из них не пал выбор, второй все равно не заткнется и будет раз за разом напоминать о себе.
Стон вырвался сам собой, стоило лишь пошевелиться. На лице лежало что-то теплое. Я открыл глаза и обнаружил, что это ладошка Дары. Сама девушка спала в сидячем положении. Моя голова лежала у нее на ляжках. Вторая ее рука была у меня на груди.
Я сразу заметил нездорово припухлые губы. Мозги работали со скрипом, и прошло немало времени, пока осознал, что они разбиты. Под левым глазом у девушки был синяк, а на виске крест-накрест пластырем крепилась пропитанная кровью повязка.
- Эй, – тихо сказал я. – Колючка.
Девушка пришла в себя и сонно огляделась, с трудом сфокусировав на мне взгляд.
- Придурок. – тут же вырвалось у нее.
- Я тоже скучал.
Она встала, разминая затекшее тело. Отпила живца и бросила фляжку мне.
- Кто тебя так? – спросил я, когда живительная влага растеклась по организму, напитывая каждую клеточку тела неведомой пока человеку энергией.
- Это, – она показала пальцем на глаз. – Какой-то безумный ублюдок, плод любви шизофреника и обезьяны, вооруженный застывшей полторашкой воды. Скорее всего, он уже урчит и пускает слюни. А это, – ткнула она в губы, – Ты, наркоман проклятый! Чтоб тебя пустыш изнасиловал.
- Прости, – виновато потупился я. – Кстати, у зараженных абсолютное гендерное равенство в виду отсутствия половых признаков. Так что вряд ли я вызову сексуальный интерес у тварей.
- Держи. – Дара порылась в рюкзаке и бросила сверток.
Внутри в специальных кармашках лежали медицинские инструменты. Я вытащил скальпель.
- Рекомендую тебе последовать примеру зараженных, – сказала девушка, – применить эту штуку по делу и стать гендерно-нейтральным, чтобы ни дай Бог не продолжить свой род и не загрязнить генофонд человечества, дабы не уменьшать и без того маленькие шансы будущих поколений на выживание. Я понимаю, что вероятность крайне мала, и скорей всего любая разумная женщина понимает, что у нее больше шансов получить оргазм от зараженного без половых признаков, чем от тебя, но мало ли, лучше перестраховаться.
Я тактично промолчал про ее недавнее проникновение ко мне в спальник, и вместо этого ответил:
- Я безумно рад, что являюсь прекрасным тренажёром для твоего остроумия, но все же надеялся, что ты уже провела операцию, и мне не придется ничего делать.
Она разочарованно глянула на меня, словно ожидала услышать в ответ не менее отточенную и едкую тираду, но голова плохо соображала, и совсем не было сил сейчас играть с ней в словесный биатлон.
- Еще чего. Я только гной шприцем откачала, антибиотик и жаропонижающее вколола. Я, конечно, смотрела «Клинику» и «Доктора Хауса», но боюсь, этих познаний маловато, чтоб провести операцию. Если хочешь, я могу попробовать столько раз, сколько потребуется или насколько тебя хватит.
- Нет, спасибо. Лучше уж я сам. Обезболивающие принесла?
- А из-за чего по-твоему ты не чувствуешь мучительно острой боли?
И действительно. Я как-то и не заметил, что по шкале ощущений боль снизалась с уровня «Белиал обучает чертей на вашей ноге пытать души грешников» до «не самый способный ученик инквизитора, в первый раз взявший в руки пыточный инструмент».
Ладно, чего уж, перед смертью не надышишься. Я закряхтел и перевел себя в сидячее положение. Откинул одеяло и скривился от ударившего в нос запаха разложения. Даже страшно смотреть, что там. Закатал штанину на изрядно разбухшей ноге. Стащил задеревеневший пропитавшийся гноем носок.
- Осторожно, биологическое оружие, – прокомментировал я и отбросил его в подставленную Дарой коробку.
- Фу! – брезгливо скорчилась она, причем непонятно, отчего: от вида стопы или ее запаха. – Тут не скальпель, а бензопила нужна.
- Спасибо за поддержку.
Я глядел на пять жирных слив, присосавшихся к истекающей гноем сине-лиловой конечности, и с трудом узнал в этой картине свою стопу. Холодный склизкий комок страха поселился где-то в глубине желудка, окопался там, а потом и вовсе воздвиг бронированный ДОТ и напрочь отказался покидать столь уютное убежище.
- Чего стоишь? – обратился я к девушке подрагивающим голосом. – Иди, выстругивай деревянную ходулю, – нервно хохотнул я, чтобы хоть как-то перебить напряжение.
Ко всему, что касается грязной изнанки выживания в этом мире, будь то трупы или их отдельные части, а так же прочие выделения, запахи и иные сопутствующие явления я привык еще на родном кластере. Ко всем подобным вещам стал относиться с пролетарским спокойствием мясника. Штопать себя мне приходилось неоднократно, а вот резать впервые.
Дара подложила мне под ногу пленку. Затем по кругу обколола всю пораженную область обезболивающим. Прошла пара минут, и чувствительность пропала. Я подогнул ногу под себя. Облил ее спиртом. Затем промакнул пропитанным хлоргексидином тампоном.
- Скальпель, – требовательно протянул я руку.
- Зажим, пинцет, – подыграла мне Дара.
- Я прям как Рогозов, – снова нервно хохотнул я.
- Кто?
- Леонид Иваночив Рогозов – советский хирург. В шестьдесят первом году сам себе аппендицит вырезал во время экспедиции.
- М-м-м. – Дара уважительно поджала губы. – Режь давай, Рогозов. – девушка затянула жгут чуть повыше стопы.
- Вернусь в Цитадель, найду ублюдка, что вытаскивал из меня осколок, отрежу ему нахрен руки, а потом пришью обратно, поменяв местами.
Я плеснул на ногу еще спирта, остальной пузырек, как водится, выпил залпом. Залетел как вода. Не помню, чтобы со мной такое было. Поднес скальпель. Подождал, пока тремор немного утихнет, и сделал осторожный разрез.
Гной хлынул как сок из перегнившего помидора. А еще я вдруг осознал, что хирурги носят маску не только в целях соблюдения стерильности, но и чтобы запахи приглушать. Двумя зажимами с тампонами я выдавливал мерзкую жижу. Дара не выдержала, и ее стошнило в коробку.
Мне же, наоборот, полегчало. Из-за возникшего диссонанса между ощущениями и картинкой, удалось немного отстраниться и представить, что это не моя нога. Я промыл рану, не жалея антисептического раствора, под напором подавая струю и вымывая мертвые ткани. Злосчастного осколка не было видно из-за выделений. Пришлось наощупь запускать пинцет в разрез. Инородный фрагмент нашелся почти сразу и вылез без усилий.
Я еще раз безжалостно промыл рану и скрепил его края степлером-раносшивателем. Вообще полезная вещь, надо будет с собой взять.
Дальнейшие подробности мозг слегка смазал, чтоб уберечь мою психику. Предмет, воспалившийся в ноге, был извлечен. Рана вычищена. Дара забинтовала мне ногу.
Я с интересом смотрел на продолговатую капсулу размером всего сантиметра полтора. И что же ты такое? То, что не пуля и не осколок, понятно даже тому, кто ни разу оружие в руках не держал.
- Может, в тебя просто таблетку уронили во время операции, – предположила Дара.
Действительно, объект больше всего напоминал лекарственную ампулу с тем лишь отличием, что был металлического цвета и нерастворим. Я попытался раскрыть ее. Ничего не вышло. «Ну, терять особо нечего», – пронеслась в голове мысль.
Я положил капсулу на бетон и слегка пристукнул ее рукоятью ножа. Безуспешно. Пришлось сменить тактику. Взял ее в зажим и начал пилить скальпелем. Оболочка треснула. Я разжал мед инструмент, и на ладони у меня оказалась хрупкая электронная начинка устройства.
- И что это? – спросила девушка.
- Скорей всего маячок.
- Так. А с этого момента поподробнее, – строго посмотрела она на меня.
И действительно. Я особо не делился с Дарой своей историей. Обычно, если она спрашивала, откуда у меня те или иные познания, обходился общими словами по типу «бывал в передрягах», «участвовал в заварушках» и «понавидался», «поживи с мое, еще побольше знать будешь».
- Это долгая история, – попробовал отмазаться я.
- Ты куда-то торопишься?
Домой. Я очень торопился домой в, Цитадель. Все происходило будто бы во сне, когда ты пытаешься убежать от чего-то ужасного, что преследует тебя, но никак не можешь. Ты одновременно бежишь и топчешься на месте. Пытаешься выбраться из этого кошмара, а он все никак не кончается.

Глава 11. Однорукий

День одиннадцатый
Просторы Стикса
Минус двадцать семь градусов по Цельсию
Рана зажила пугающе быстро. Даже в Цитадельском госпитале на препаратах организм не выказывал такие чудеса регенерации. Я уже самостоятельно передвигался и ставил ногу на полную стопу. Хромал, конечно, и боль терпел, но все же это удивительно даже для меня, а Дара вообще в шоке. У нее все еще подобные вещи в голове не укладываются.
За прошедшее время девушка раздобыла несколько рабочих ноутбуков. Все время я просматривал сотни накопившихся видеозаписей. Увиденное порой, мягко говоря, обескураживало, а иногда просто вгоняло в первобытный ужас.
Вот и сейчас я подключил ноутбук и монтировал видео. Материалы требовалось сохранить. Нести десятки карт памяти не имело смысла. Данные, что здесь хранятся – просто бесценны для местного научного сообщества.
Чем больше смотрел, тем меньше понимал, пока со временем разрозненные факты не начали складываться в общую картину. До меня, наконец, начало доходить, что тут происходит, и волосы на голове встали дыбом. Захотелось позвать Туретта, чтобы он забрал меня в их уютное сектантское логово обучаться чернокнижию, устраивать оргии или любую другую вакханалию, которой они занимаются.
В городе помимо нас с Дарой были и другие иммунные. Я крепко сомневался, что свежаки могли догадаться добывать спораны сами. Скорей всего им подсказал какой-нибудь залетный рейдер, который, наверное, как и ваш покорный слуга сейчас в шоке от всего происходящего. Ну а с другой стороны, первому в Улье иммунному никто не подсказывал. Хотя, черт его знает, как оно там было.
Иммунные эти оказались не самыми везучими ребятами. Хитрый однорукий элитник положил мертвого рубера прям посреди улицы, а сам спрятался в темном переулке. Свежаки наткнулись на труп, обрадовались такой находке и тут же побежали потрошить подарочную упаковку на затылке. В итоге тварь выпотрошила парочку людей. Возможно, теперь иммунных кроме нас и вправду больше не осталось.
На камеры попался только один элитник. Занимался он ничем иным как самообучением. Ставил десятки ловушек. Те, что не срабатывали, зараженный больше не повторял, а вот рабочие варианты он прокручивал несколько раз. Видимо, чтобы окончательно убедиться в их эффективности.
Уже встреченная нами девушка, которой, якобы, придавило ноги столбом, похоже, была заложницей монстра. Он использовал ее еще по крайней мере дважды. Будь у меня больше камер, может, и цифры вышли бы другие. Каждый раз находились какие-то бедолаги, готовые помочь. Понятно, что рыцарей среди них мало, скорей всего, их мотивы куда более низменны, но, в итоге, конец у всех один.
Элитник верховодил хорошо организованной стаей зараженных, которая контролировала весь город. Периодически какой-нибудь мутант взбирался на самые высокие здания в городе и потом рассказывал об увиденном своим собратьям. А иначе я не знаю, как это назвать. Доводилось слышать теории, что зараженные общаются между собой телепатически, но мои наблюдения совершенно точно это подтверждают.
Зараженные, не являющиеся членами стаи Однорукого, сразу же убивались и съедались. Люди по большей части окончательно сошли с ума. В их действиях с каждым днем наблюдалось все меньше осмысленности. По всем законам они уже должны были обратиться, но, видимо, сказывалось то, что кластер медленный. Возможно – это из-за низкого содержания спор или еще какой-нибудь дребедени. Я не специалист, судить не могу.
Если принесу эти записи в Институт, меня сразу сделают каким-нибудь профессором или как минимум памятник поставят и будут отправлять ко мне на паломничество всех молодых аспиранток. Что-то я отвлекся.
Получалась ужасающая картина. Весь долбанный кластер всего лишь песочница для этой кровожадной машины смерти. Я смотрел на мониторы словно завороженный мальчишка с горящими глазами, кидающий букашек в муравейник. Мне захотелось даже остаться здесь до конца цикла перезагрузки, чтоб увидеть все самому, но имеющихся данных уже хватает, чтобы экстраполировать их, и узнать все, что нужно.
Предполагаю, что стая заранее окружила город. Как только случилась перезагрузка, они убили всех конкурентов, стремящихся полакомиться заветной человеченкой. Кластер долгий, и потому мясцо будет оставаться свежим, если его не выпускать.
То есть, вместо того, чтобы быстро влететь и в конкурентной борьбе захапать как можно больше мяса, твари методично употребляют лишь созревшие плоды, собирая сливки. Город для них как ферма. Днем они подъедают трупы и не дают никому сбежать, не считая нескольких зараженных, встреченных мной в лабиринте, которые, впрочем, могли попасть туда и с прошлой перезагрузки, а ночью только патрулируют территорию.
Думаю, чем быстрее начнут обращаться люди, тем чаще будут нападения мутантов. Ведь мы для них гораздо вкуснее зараженных. А когда уже весь город обратится, стая устроит большую охоту и примется уничтожать пустышей и бегунов, не позволяя им отъесться. И после того, как только появятся первые признаки перезагрузки, оставшиеся выжившие побегут из города в лапы всё тех же тварей, которые перебьют их и будут поедать до следующего обновления кластера.
Таким образом, получается, что одна стая съедает почти весь город. Это поразительно и парадоксально. Есть мнение, что интеллект элитника может равняться интеллекту шести-восьмилетнего ребенка. Но если взять известное исследование, где детям предлагают одну конфету сейчас или две, но через десять минут, девяносто процентов детей выбирают здесь и сейчас.
Жемчужник же способен отказывать себе в сиюминутных удовольствиях ради будущей выгоды – это уже проявление высшей нейронной деятельности. Этот монстр не просто обладает неоспоримой волей, а умеет думать на много ходов вперед, чем не все люди похвастаться могут.
- Что ты такое? – невольно вырвалось у меня, когда я пересматривал уже смонтированную видеозапись. Однорукий заметил камеру и изобразил, что-то вроде улыбки. Ужасный оскал, обращенный именно ко мне, словно данное обещание непременно сожрать.
Таких тварей не бывает! Его просто не должно существовать! Но все же он есть и процветает.
В какой-то момент я так испугался, что даже начал сомневаться в трезвости своего рассудка. Но все факты на лицо. Это именно, что организованное сообщество зараженных, держащее под контролем целый город.
Вдруг здание содрогнулось. Раздался ужасный грохот, словно экскаватор-разрушитель врезал по строению своей огромной клешней. Дара взвизгнула и подлетела ко мне.
- Что это?
Первая мысль была про обрушение, но потом я кивком головы указал на монитор. Стоп-кадр, где словно бы улыбающийся монстр смотрит прямо тебе в глаза, говорил сам за себя.
***
План отступления на случай нападения мутантов или людей, пытающихся проникнуть в здание, имелся давно. С парковки шел технический тоннель, по которому к зданию проведены коммуникации. Я разведал его еще в первые дни своего пребывания здесь.
Поэтому сейчас, долго думать не пришлось. Я поднял дрон в воздух. Убедился, что нашу уютную пещерку со всех сторон окружили твари, и решил, что пора и честь знать. Спасибо этому дому, пойдем к другому. Только вот другого дома не было.
Главного кукловода камера квадракоптера не засекла, но когда все зараженные начали поднимать обломки кирпичей и прочий строительный мусор и швырять в разведывательную технику, стало ясно, что без него здесь не обошлось. По закону больших чисел один из булыжников все-таки угодил в дрон. Картинка закрутилась, а потом и вовсе исчезла. Сигнал прервался.
Охранные погремушки нервно забренчали со всех сторон, их звук заглушило урчание тварей. Его эхо разнеслось по галереям здания. Сложилось впечатление, что внутрь лезут тысячи мутантов.
Ноутбук перекачивал данные на флешку. Полоса показывала восемьдесят процентов загрузки, когда первый мелкий уродец кубарем вывалился из прохода, ведущего наверх. Я тут же развернулся и выстрелил. Арбалетный болт прибил тварь к остаткам придавленной плитой машины.
Я торопливо перезаряжал арбалет и бросил беглый взгляд на монитор – девяносто процентов. Еще один бегун, размером едва превосходивший меня классе в четвертом, выползал из щели. Взведенное орудие сухо щелкнуло. Арматура с чавканьем пробила череп. Мертвая тварь обмякла и закупорила проход, но ползущие следом, выталкивали ее наружу.
Дара уже спустила вниз рюкзаки и выглядывала из тоннеля, сгорбившись под весом решетки. Девяносто пять процентов. Еще один мутант спрыгнул на машину, и в этот же момент прибитый болтом, наконец, сорвался.
Я не успевал перезарядить арбалет. Катнул его по полу к напарнице. Выхватил трофейный клевец и ударом в голову встретил резво подскочившего пустыша. Уперся ногой в окровавленный лоб и дернул орудие на себя, вынимая его из черепа.
Раненый уродец уже распластался в прыжке. Над ухом что-то свистнуло. Болт сбил тварь в полете.
- Охренела? – крикнул я. Еще бы чуть-чуть и в плечо мне засадила или в голову. Бросил взгляд на монитор. Выдернул флешку и рванулся к Даре. Твари уже лезли со всех сторон как муравьи на карамельку.
Я проскользнул в щель прохода. Дара опустила решетку и тут же сунула мне в руки цепь. Я несколько раз пропустил ее через щели, обернул вокруг трубы и защелкнул замок. Посмотрим теперь, как вы ее поднимите.
***
Дара молча тащилась за мной по подземным тоннелям и постоянно пугливо оглядывалась, словно кто-то шел за нами по пятам.
- Почему твари напали на базу? – спросила она, когда мы устроились на привал в одной из заброшенных тупиковых ветвей тоннеля.
- Не знаю, могу лишь предположить, что Однорукий слишком часто чуял мой запах возле своих мест охоты и наблюдательных пунктов. Походил по следу, и в его голове загорелась красная лампочка тревоги.
- Думаешь, он настолько разумен?
- Думаю, здесь как раз-таки примитивный базовый инстинкт хищника. Много чужого запаха на своей территории. А может, им перестало хватать пищи и теперь твари начнут методично истреблять всех выживших. Сдается мне, он уже знает, где скрывается большинство из них.
Когда стемнело, мы выбрались на поверхность, да и то больше выяснить, не изменились ли правила игры, чем найти убежище. Твари все так же разрешали людям и свежеобращенным воевать друг с другом. Это хорошо.
Сегодня нам явно не везет – мы сразу же наткнулись на группу людей. Благо, они оказались не слишком внимательны и прошли мимо. Дара облегченно выдохнула, и в этот момент неподалеку заурчал пустыш, учуявший наш запах. Незнакомцы всполошились. Пришлось рвать когти.
Четверо людей бросились в погоню. Мы бежали по улице, и, как назло, не было никаких укрытий или подворотен. Наконец, справа показался магазин. Дернул ручку. Заперто. Подшипник, пущенный из рогатки, разворотил витрину и заставил отскочить от разлетевшихся осколков. Дара дернула меня за руку, я побежал следом за ней.
Впереди тупик – упавший дом преграждал путь. Я повернул направо и замер как вкопанный. Посреди дороги был разлом длинной метра три.
- Прыгай! – крикнул я, упал на колено и выстрелил из арбалета, почти не целясь. Болт угодил в бедро самому первому преследователю. Он вскрикнул и покатился. Тут же в ответ мне прилетел подшипник. Куртка погасила часть энергии снаряда. Больно, но терпимо.
Дара сбросила рюкзак, разбежалась и сиганула через обрыв. Приземлилась почти на коленки и тут же перекатилась, погасив инерцию. И где только такому научилась? Я последовал ее примеру, не обращая внимания на громкие молитвы внутренней жабы, скинул ранец, перебросил лямку арбалета через плечо, разбежался и прыгнул.
Травма ноги дала о себе знать. Из-за этого приземлился не так чисто, как спутница – разбил колено об асфальт и приложился носом, вдобавок меткий стрелок из рогатки попал в спину. Дара помогла мне подняться. Стопа пульсировала от боли. Больше не смогу бежать.
Впереди дорога оказалась деформирована. Здания по бокам почти полностью были разрушены. Из-за смещения земли асфальтовые плиты уперлись друг в друга. Их вытолкнуло вверх словно две льдины, так они и замерли, образовав труднопреодолимую горку.
Дара добежала первой и обернулась.
- Давай наверх! – скомандовал я и начал перезаряжать арбалет.
Девушка начала взбираться. Я поймал в прицел ближайшего мужчину. Дара скатилась обратно и постучала меня по плечу. Я раздраженно обернулся. На горке стояло четверо вооруженных самодельными копьями человек. Спереди показались новые преследователи.
Я дернул спутницу за руку. Решил попробовать прорваться через обрушенное здание, но и там ждало разочарование из щелей с обеих сторон дороги выходили люди. Они брали нас в кольцо. Дара выхватила клевец и прижалась ко мне спиной.
- Что будем делать? – дрожащим голосом спросила она.
Десять. Пятнадцать. Двадцать два. Тридцать один. Я вертелся волчком и пытался посчитать все пребывающих противников. Вот же влипли. Дара вцепилась в мою руку и крепко сжала ее.
Я лишь судорожно переводил прицел с одного противника на другого, не представляя, что тут можно сделать. В голове вдруг всплыла глупая картинка, как я, уподобившись герою какого-нибудь фэнтези, бросаюсь на три десятка противников. Уворачиваюсь от их орудий, безмолвной тенью лишаю одного за другим жизни. Увидев всю мою мощь в ближнем бою, остальные в ужасе разбегаются.
В голову тут же пришла более реалистичная картина, где я стреляю ближайшего противника. Кидаю арбалет в следующего, еще двоих успеваю порезать, а потом меня насаживают сразу на три копья. Дару избивают и берут в плен для известных целей.
Да, жаль, что жизнь не фэнтези. «Похоже отбегались», – обреченно подумал я.

Глава 12. Капитан Фартов

День одиннадцатый
Просторы Стикса
Минус двадцать шесть градусов по Цельсию
Кольцо врагов сжалось. Вперед вышел мужчина в серой куртке и такого же цвета утепленных штанах. Я тут же взял его на прицел. Худое, изможденное лицо незнакомца пересекал свежий шрам. В левой руке он держал мачете. Правой не мог это делать чисто физически, так как там остались только указательный и большой пальцы.
Губы его едва заметно скривились в подобии кровожадной улыбки.
- Папа? – робко спросила из-за плеча Дара.
Я с сомнением посмотрел на этого человека и пытался найти хоть какие-то общие черты с интеллигентным мужчиной с фотографии.
- Дара? – не веря собственным глазам, дрогнувшим голосом сказал мужчина. – Дара! – воскликнул он. Мачете выпало из рук и брякнуло об асфальт. Люди замерли в недоумении. Выронив клевец, девчонка бросилась к отцу. Она чуть не сбила его с ног, уткнулась в него и тихо заплакала.
- Охренеть! – только и оставалось сказать мне.
Один из людей вдруг рухнул вперед, заставив остальных расступиться.
- Пашкевич, разберись! – командным голосом гаркнул отец Дары.
Пашкевич оказался крепким низеньким мужиком в зимней слесарской робе. Он молча ткнул пальцем в одного из людей и мотнул головой в сторону разлома. Сам Пашкевич подхватил тело за ноги, а выбранный им парень за руки. Они донесли его до ямы и, раскачав, бросили вниз.
Отец Дары внимательно уставился на меня. Проследив за его взглядом, Дара торопливо залепетала.
- Папа – это...
- Капитан Фартов, – оборвал я ее, протягивая руку. – Второй резервный центр спасения.
- Александр, – ответил он на рукопожатие.
- До вашего города у начальства руки ещё не дошли. Здесь только два разведывательных отделения. Основные силы скоро подтянутся. Людям нужно как можно скорее убираться отсюда. Мои ребята кое-что готовят завтра ночью.
- Пожары ваших рук дело? – спросил он.
- Да. Выводили первые контактные группы. Дара уже была в ЦС.
- ЦС?
- Центр спасения, – пояснил я и с надеждой в глазах уставился на девчонку.
- Да, папа, там много военных и врачей, а еще вкусные концентраты, – часто закивала она. – Капитан Фартов знает, что здесь происходит.
Люди начали перешептываться.
- Отсюда нужно уходить, – сказал Александр.
Народ разбился на несколько групп и потянулся в разные стороны. Мы пошли следом за отцом Дары и забрались на вспученный асфальтовый бугор. Скатились вниз и вошли в автобус без колес, в днище которого имелся вырез, ведущий в канализационный люк.
- После вас, – сказал Александр. Я покачал головой.
- У нас еще много дел в городе.
Отец Дары приказал своим людям спускаться.
- В чем суть плана? – спросил он, усевшись на кресло в левом ряду. Я последовал его примеру, сел на сиденье напротив и достал из нагрудного кармана карту.
- Если поместить город в круг, то южная его часть, вот эти сто восемьдесят градусов с запада на восток, будет свободна. Мы стянем всех тварей на северное направление. На вас могут выйти несколько особей. Людей стоит разбить на группы по два-три человека и отправить их веером в шахматном порядке. Рекомендую перед этим поджечь крайние дома. Сигнальные ракеты или любые их аналоги тоже не помешают. Тогда патрульные твари, которые не оттянулись на север, отвлекутся.
- У меня есть выход на несколько других небольших групп.
- Отлично. Операция назначена на четыре утра. Порог отклонения максимум семь с половиной минут. Больше затягивать нельзя.
- Дара, – сказал Александр, когда все его люди спустились.
Девушка вопросительно посмотрела на меня. Я еле заметно качнул головой.
- У нас с Кэпом еще дела в городе, – сказала она. – Пойдем с нами. Помощь не помешает.
- Я не могу вот так оставить своих людей.
- Тогда давайте встретимся завтра в центре ровно в два часа ночи. – сказал я. – На крыше высотки.
- Не мог бы ты… – начал было Александр.
- Да, конечно, – сходу сообразил я и вышел из автобуса.
Они с Дарой говорили добрых полчаса, пока, наконец, зареванная девушка не вышла ко мне.
- Что это было? – шепотом спросила она, когда мы уже отходили.
- Я выбил нам безопасный проход. О чем он тебя спрашивал?
- Про тебя и центр спасения.
- И что?
- Пришлось наврать с три короба. Якобы ты хороший и порядочный человек, пользуешься уважением у военных, спасаешь жизни и вообще рыцарь на белом снегоходе. А еще умением похвастала, тогда он окончательно поверил. Пошли. – Дара потянула меня за рукав. – Надо рюкзаки забрать.
***
День двенадцатый
Просторы Стикса
Минус двадцать пять градусов по Цельсию
Встреча с отцом Дары помогла прояснить картинку того, как местные выживали. Больших объединений твари не терпели, и люди действовали малыми группами, пересекаясь лишь, чтобы обменятся ресурсами. В последнее время они совсем стали странно себя вести. Участились самоубийства, вспышки немотивированной агрессии и случаи перерождения. За пару дней группа потеряла пятую часть численности, и теперь их осталось всего тридцать девять человек.
Отец Дары должен привлечь еще народ. Это даст нам шанс уйти. Главное, потом сбить след. Пока, правда, не ясно, как. Лучше будем решать проблемы по мере их поступления. Дара пребывала в прекрасном настроении. Она ждала встречи с отцом. Я же весь был как на иголках.
Моя легенда о центре спасения была отборной наскоро собранной чушью, словно сюжет с канала «РЕН ТВ». Остается надеяться лишь на крайнюю степень отчаяния людей, их общую психическую нестабильность и неспособность трезво мыслить в частности. Ну и на доверие к собственному новообретенному чаду, куда ж без этого.
Отец Дары появился даже раньше условленного времени. Вопреки договоренности с ним было еще два человек. Вот дерьмо! Впрочем, план на этот счет у меня имелся. Пришлось подавить внутреннее негодование и со всеми поздороваться. Затем я отошел в сторонку и сделал вид, что веду переговоры по рации.
- Что нужно делать? – спросил Александр, обнимая дочку.
- На нас самая важная задача, – сказал я, расстилая карту. – Активировать сюрпризы в двух точках. Здесь и здесь. Вы, я и Дара возьмем первую. Ваши люди вторую. Хорошо, что вы привели подмогу, быстрее управимся.
Я достал из рюкзака уродливую поделку, которая по моим представлениям максимально похожа на самодельную бомбу.
- Осторожно, – с серьезным лицом проговорил я. – Включите, когда гарантированно готовы будете улепетывать. Она должна сработать ровно в четыре утра, но собрана на коленке, так что сами все понимаете.
Новоиспеченные минеры серьезно кивнули. Уже знакомый мне слесарь Пашкевич убрал «бомбу» к себе в рюкзак. Мы пожелали друг другу удачи и разошлись. Отлично – хвост сбросили.
Наша группа довольно быстро добралась до северной части города. Александр очень хорошо знал маршрут.
- Вот это здание, – шепотом сказал он и ткнул пальцем в неприметную пятиэтажку. Мы с Дарой синхронно кивнули и продолжили путь.
- Эй, погодите. Куда мы идем? – спросил он, когда дом остался у нас за спиной.
- Наша цель дальше, – сказала за меня Дара. – Просто при твоих мы ее раскрывать не стали.
Отец ничего не ответил. Он шел молча до самой окраины. Там группа залегла за бугром.
- Можно рюкзак? – обратился я к Александру. Тот, не задумываясь, снял пустой баул с плеч и передал мне. Я перекидал туда часть нашего с Дарой груза и вручил его Александру вместе со снегоступами.
- Куда мы идем? – снова спросил он.
- Подальше отсюда. – сказал я.
- Пап, не тормози, – поддакнула мне Дара.
- Нет никакого центра. – пораженный замер он. – Но люди ведь готовятся прорываться.
- И это даст нам шанс уйти.
- Двадцать семь человек! – взвился он и схватил меня за грудки. – И это только в моей группе!
- Вчера было тридцать девять, – спокойно сказал я. – Они все равно не жильцы.
В этот момент рация у него на груди зашипела.
- Рыбак. Как слышишь? Прием. Мы на месте. Прием.
- У нее, – я мотнул головой в сторону Дары. – Есть иммунитет. Она будет жить. Выбирай, что тебе дороже.
- Слышу вас, – отозвался он. – Начинайте.
Прошло еще минут пять, когда на западе и востоке города захлопали самодельные взрывные устройства, а в домах на юге разгорелся пожар. Мы выждали для верности еще четверть часа и рванули вперед. Пересекли открытый участок. Спрыгнули в ров. Снова поднялись и побежали дальше.
Остановиться я позволил лишь через три часа, когда мы достигли небольшого мертвого городка. Группа аккуратно проникла в ближайшее здание и забурилась в первую попавшуюся открытую квартиру.
- Привал пять минут. – объявил я и приложился к фляжке с живчиком. Дара последовала моему примеру.
- Что это? – спросил Александр.
- Расскажи ему, – бросил я девушке, не желая в очередной раз пускаться в объяснения, которые к тому же могут натолкнуть их на мысль о скорой смерти и нарушить вновь обретенную семейную идиллию. Вместо этого решил выйти осмотреться. И как только Старый не уставал одно и то же свежакам втирать? Я даже его чуточку меньше ненавидеть стал.
Городишко стоял на возвышенности, потому щедро был обласкан ветрами со всех четырех сторон. На центральных улицах снега почти не было, его смело на обочины и вдоль домов. Это не так уж и плохо для нас. Я вернулся в комнату.
- Идем.
- Мы только сели… – запротестовала, было, Дара.
- Можете оставаться, – спокойно согласился я. – Так даже лучше. Твари сожрут вас и потеряют мой след.
Тяжело вздохнув, девчонка поднялась.
- Наденьте пакеты на ноги и старайтесь ступать только на асфальт, избегая контакта со снегом.
Мы знатно попетляли по брошенному городу и вышли из него с разных точек, затем группа снова собралась вместе. На горизонте виднелось странное коричневое пятно. Интересно, что там может быть?
Спину словно бы кольнул чей-то взгляд. Я обернулся, внимательно всматриваясь в оставленный за спиной город. Там лишь ветер гонял снег по пустым улочкам.
- Что там? – спросила Дара.
- Ничего. Скорее всего, показалось.
«Но это не точно», – мысленно добавил я.

Глава 13. Сомнительная благодарность

День двенадцатый
Просторы Стикса
Минус шесть градусов по Цельсию
Несмотря на усталость до необычного объекта дошли быстро. Впереди оказалась земля. Самая настоящая, еще не занесенная снегом. Только вот она была какой-то мертвой что ли, словно никогда не видела дождей. Местами из почвы пробивались скальные породы. Такие выходы могли достигать в высоту лишь несколько метров, а иногда перерастали в холмы и целые горы. Здесь
- Это что за марсианская пустошь? – озвучила Дара вертевшийся у всех в голове вопрос.
Марсианская? Что-то знакомое. Мозг пытался ухватиться за всплывающую с глубин подсознания мысль, но все никак не мог. Такое обычно бывает со словом, которое вертится на языке, но вспомнить его не получается.
Александр лишь пожал плечами.
- Если информация о чем-то подобном и залетала когда-то ко мне в голову, то уже давно выветрилась.
Я подобрал причудливый камень, словно выточенный на станке. Интересно. Все окаменелости, не важно какого они размера, имели уникальную форму, совсем не похожую на ту сглаженную или обломанную, к которой все привыкли.
- Смотрите, вон тот каменюга на собаку похож, – сказала Дара.
- Действительно, – кивнул Александр.
- Не расслабляться. Потом пейзажами полюбуетесь. Давайте в цепь за мной. Саня, снова замыкающим будешь.
Я полез в гору. Требовалось подняться на возвышенность, чтобы осмотреться. Взбирался неспешно, дабы не слететь обратно. Тщательно выбирал, куда поставить ногу и за что ухватиться. Преодолев вершину, огляделся и присвистнул.
Впереди раскинулась долина, протянувшаяся с востока на запад. В самом её центре расположились несколько озер разной формы. Я припал к биноклю и долго сканировал местность на предмет чьего-нибудь присутствия, но каменистая почва надежно хранит тайну тех, кто по ней идет. Конечно, у этой медали две стороны.
Бинокль не самый мощный, и мне не удавалось разглядеть, что за большая красная клякса вдали. Это с равным успехом может быть как чьим-то багровым парашютом, так и гигантской лужей крови. Ладно, по ходу разберемся.
Я обвязал веревку вокруг грибообразного булыжника и скинул ее вниз, чтобы Даре с отцом было проще подняться. Саня держался молодцом, правда, только пока на него смотрела дочь, но стоило ей отвернуться, как он сдувался, становился бледной копией себя, горбился и вообще всячески изображал главного номинанта премии «Доходяга года».
В то время, как они взбирались, я смотрел на ледяную пустошь, не крадется ли кто по нашим следам. Ничего не обнаружил, но тревожное чувство не покидало меня, ведь всю дорогу досюда, приходилось ловить спиной чей-то колючий взгляд. Словно дротик прямо в лопатку метнули.
Если бы по следу шел элитник, то давно бы нас догнал, а твари поменьше гораздо тупее и легко бы себя выдали. Для Туретта, опять же, наш отряд великой опасности не представляет. Вот, поди разберись, паранойя это или невидимый преследователь.
- Эй, ты идешь? – окликнула меня Дара, они с отцом уже начали спуск.
- Угу, – кивнул я, поймал брошенную веревку, убрал ее в рюкзак и начал догонять спутников.
Казалось, до озер лишь пара километров, но путь занял несколько часов. В низине было значительно теплее, чем на заснеженных кластерах, и воздух пах совсем по-другому. Водоемы промерзли до самого дна. Лед в них оказался необычайно красив и испещрен узорами.
- Привал. – объявил я.
Дара тут же заскользила по гладкой словно на катке поверхности озера.
- Аккуратно, – сказал я в голос с Александром.
Но девчонка не слышала нас, она сбросила рюкзак, разбежалась, упала и покатилась по льду как пингвин, при этом задорно смеясь. Саня невольно дернул щекой, когда выкатившаяся слеза попала в еще свежую колею шрама.
Я внимательно посмотрел на него. Щеки как-то впали, лицо побледнело, а в мешки под глазами можно было переложить содержимое наших рюкзаков. Он опустился на землю и тяжело задышал.
- Сколько мне осталось? – тихо спросил он, глядя на дочь.
- Не думаю, что больше суток, – сказал я, присаживаясь рядом.
- Не хочу, чтобы она видела меня таким, ну ты понимаешь…
- Перерожденным, – подсказал я слово.
- Да.
- Не увидит, – пообещал я.
- Спасибо.
- За убийство не принято благодарить.
- А ты…
- Нет, я ее не трогал и не планирую, если ты об этом.
- Хорошо, – на удивление спокойно кивнул Саня. – Ты вроде ничего. Береги ее.
- Само собой. Отдышался?
- Немного.
- Все, Колючка, сворачивай свой Диснейленд. Идем дальше, – скомандовал я, встал и подал ее отцу руку.
К вечеру мы пересекли долину поперек. Красная аномалия, что я видел, оказалась бьющим из скалы небольшим багровым ручейком, который стекал в расщелину. Судя по следам, раньше поток был куда шире. Видимо, при переносе его отрезало от старых водных каналов.
- Это что, кровь? – спросила Дара.
- Не думаю, – покачал я головой.
- Скорее всего, вода, в которой очень большое содержание железа, – предположил Александр.
Дара зачерпнула жидкость в ладошку и понюхала ее.
- Угу, – заключила она. – Воняет железом.
Подъем из долины был почти отвесный, метров восемь в высоту. Идти вдоль скалы в поисках менее покатого склона не вариант. Скоро начнет темнеть, и нужно подыскивать ночлег. Я хотел подвязать к арбалетному болту веревку и выстрелить, но потом решил, что лучше для этих целей взять клевец Дары и забросить его вручную.
С третей попытки инструмент закрепился в каменной трещине. Я подергал, проверяя надежность зацепа. Удовлетворенно хмыкнул и полез вверх. Подъем дался легко, это тебе не по ледяным горам ползать. Камень гораздо надежнее и не такой скользкий.
Достигнув вершины, крепче привязал веревку и в очередной раз припал к биноклю. Впереди раскинулась более заснеженная местность. Горные ручьи впадали в озеро, на этот раз замерз лишь его центр, а по краям имелась небольшая полынья в пару десятков метров. Перед водоемом на песчаной почве видны странные следы. Надо подобраться поближе, чтобы разглядеть.
Перевел оптический прибор назад, уже привычно высматривая погоню. Эх, был бы коптер, проверили, не пошел ли кто по нашему снежному следу, а то теперь если по камням за нами крадутся, мы ничего не заметим. Я убрал бинокль. Хватит себя накручивать.
Светило Улья словно решило устроить представление перед свежаками. Чем ближе к горизонту оно склонялось, тем ярче разгоралось, окрашивая округу в оранжевый цвет. Тем временем, группа спустилась в долину.
- Это следы марсохода, – засмеялась Дара, указывая на странный гусеничный шлейф.
- Обычный квадроцикл-переросток, – не согласился Александр.
- Или трактор-недомерок, – поддакнул я.
Летающая вокруг мозговой орбиты мысль, наконец, вошла в атмосферу, и я вспомнил.
- Это сухие арктические долины! Самое засушливо место на Земле. Здесь еще испытание какого-то марсохода проводили.
- Хм, прикольно. Значит, я не так уж и ошибалась.
- Угу. Холодные горные ветры спускаются в низину, разгоняясь иногда аж до трехсот километров в час, и высушивают ее, как исполинский фен. Здесь же гор нет поэтому ветер нас не сносит.
Мы пошли в обход озера по следу неизвестной техники. Солнце буквально утекло за горизонт, словно разбившийся яичный желток. Чем, конечно, впечатлило семейство Гарпуновых. Не смотря на то, что стемнело, жажда найти хоть какое-то убежище гнала нас вперед.
Меня подобные ощущения уже не так вставляют, а вот Даре, должно быть, этот первобытный кайф исследователя-первооткрывателя совсем голову вскружил. Она то и дело догоняла меня и недовольно ворчала, когда я ей говорил занять свое место в строю.
Перевалив за очередной бугор, мы набрели на лагерь. Три классических так называемых «палатки Скотта». Пирамидальные жилища белого цвета. Не удивительно, что я их не заметил издали и принял за обледеневшие камни.
Я подал всем знак замереть и аккуратно, стараясь не шуршать камнями, с арбалетом наизготовку проверил все палатки. Внутри оказалось пусто. Люди, заботливо поставившие для нас это убежище с двойным тентом, видимо, давненько покинули лагерь. Скорее всего, даже планировали вернуться, но, разумеется, у них ничего не вышло.
- Все чисто, – тихо сказал я. Кто знает, как далеко ушли эти исследователи Арктики. – Занимайте центральную палатку. Быстро едим и спать. Караульный будет сидеть в правой палатке. Я заступаю первым.
Мы завалились в палатку. Разогрели консервы на маленькой походной горелке. Я заварил себе чай и, пожелав спокойной ночи, отбыл на свой пост. Пусть отец с дочерью поговорят в последний раз.
На месте прорезал тент с оставшихся трех сторон. Будет задувать, зато обзор хороший. Какое-то время было слышно, как спутники общаются, потом их голоса стихли. Я вслушивался в ночную тишину. Несмотря на тяжелый переход, силы у меня еще оставались. Душа радовалась тому, что наконец-то удалось вырваться из чертового безумного кластера. Да еще и сбить след.
Стоило мне об этом подумать, как до ушей донесся странный шум. Я вылетел из палатки и прислушался. Знакомый звук, но расстояние его искажает до неузнаваемости. Точно! Это ж плеск воды у озера. Сердцебиение сразу участилось.
Я поднес к глазам бинокль и долго вглядывался, силясь что-то разглядеть в ночной тьме. Луна и звезды неплохо освещали долину, но все же ничего подозрительного не было видно. Так в режиме сканера пролежал около получаса, пока окончательно не замерз.
Стоило зайти в палатку и допить холодный чай, как отчетливо послышался каменный стук. Словно кто-то задел ногой кусочек породы, и он отлетел, ударившись о булыжник побольше. Все-таки моя паранойя была оправдана. Будь я героем дурацкого слэшера, то непременно громко спросил: «Кто там? Дара, Саня, это вы?». Но жизнь не страшилка для подростков, и мне точно известно, что никто из моих спутников не покидал своей палатки.
Я мгновенно переместился к щели и сразу выстрелил в метнувшийся силуэт. Болт впился в промерзшую землю. Пингвин, чтоб его! Маленькая черно-белая тень, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, смешно растопырив крылья, побежала прочь, оглашая округу испуганным криком. Когда-нибудь слышали, как кричит пингвин? Вот и мне впервые довелось. Какая-то смесь гусиного гогота и трели сигнализации.
Птица забавно завалилась вперед и прокатилась. Затем снова вскочила и побежала. Мне вдруг стало смешно, как обычно на нервной почве пробило на «ха-ха». Я подобрал болт и еще долго смотрел в след убегающему пингвину. Чудо эволюции, мать его! Расскажу Даре утром, не поверит. Впрочем, ей тогда уже не до этого будет.
Остальной караул прошел без происшествий. Время было два часа, пора бы и Саню будить. Я аккуратно расстегнул полог палатки, включил фонарь и вошел внутрь. Отец Дары не спал. Несмотря на холод, на лбу у него выступила испарина, тело потряхивало, а взгляд немигающе уставился в потолок.
Александр глянул на меня и принялся трясущимися руками расстегивать молнию спальника. Я подошел и помог ему выбраться из палатки. Дара даже не пошевелилась. Вымоталась за день и спала как убитая.
Мы ввалились в караульное помещение. Потрогал лоб Санька. Температура не меньше тридцати девяти. Лицо совсем позеленело.
- Я слышал, как… какая-то тварь… кричала. Так… странно. – слова довались ему тяжело, и он делал между ними большие паузы.
- Словно утка пытается битбоксить.
- Точно.
- Пингвин на огонек заглядывал.
Александр вымученно улыбнулся.
- Ну… к…к… как ты это сделаешь? – спросил он, стуча зубами, когда я уложил его на пол.
- Сначала хотел тебя задушить, но потом понял, что есть более безболезненный способ. Лучше мы тебя передознем.
Я порылся в рюкзаке и достал оттуда несколько пачек обезболивающих.
- Держи витаминки.
- С… с-с-с… спасибо.
Я кивнул и вышел. Надеюсь, больше меня не будут благодарить за помощь в самоубийстве. Кажется, он смирился. На самом деле, не самая худшая смерть в Улье. Пожалуй, даже одна из лучших.
Я вошел в палатку и посмотрел на мирно посапывающую Дару. Она еще не знает, какой неприятный сюрприз ожидает ее утром. Пробуждения – дерьмо, как ни крути, но что поделать, такая тут жизнь.

Глава 14. Ошибка генетики

День тринадцатый
Просторы Стикса
Минус семь градусов по Цельсию
Я разбил оковы сна. Дара замерзла и вместо того, чтобы зарыться в спальник, уткнулась мне в плечо.Первая мысль была изображать спящего, пока девушка не найдет труп отца, но потом подумал, что лучше уж она сначала от меня узнает о его смерти. И вообще, стоит проверить, может, он не умер, а обратился и просто не может выбраться из палатки.
Стараясь не тревожить девушку, на цыпочках прокрался к выходу. Ботинки с вечера оставил снаружи, чтоб проветрились. Теперь вот морщился, засунув ногу в холодное обувное нутро. Тихонько попрыгал на носочках, пригоняя кровь к стопам. Небо из черного постепенно превращалось в фиолетово-серое. Скоро рассвет. Надо убираться отсюда.
На всякий случай взял в руку болт и заглянул в дыру «караулки». Отец Дары был мертв. Грудь не вздымалась. Лицо посинело. Хотя и без этих признаков понятно, что жизнь из него ушла. Появляется у трупов на морозе что-то такое, что сразу становится ясно – это не остановка сердца перед перерождением, а Её Величество Неотвратимость.
Пошел будить Колючку. Замер на секунду у палатки, подбирая слова. Надо же, вот уж не думал, что такой херней заниматься придется. Никогда не знаешь, что тебе завтра старина Улей подкинет. Сознательно громко дернул вниз входную молнию. Угу, так она и услышала.
- Дара! Эй, Дар. Поднимайся.
- Что случилось?
- С чего ты взяла, что что-то случилось?
- Ты когда меня последний раз по имени называл?
- Действительно, – грустно усмехнулся девичей проницательности. – Твой отец…
Дара сразу села.
- Обратился? – переполошилась она, пытаясь выбраться из спальника. Молнию заело, и девушка дергала ее вверх-вниз.
Первая мысль была сказать «нет», но потом понял, сколько обнадеживающих вариантов успеет выдать ее мозг, прежде чем я произнесу следующую фразу. Поэтому сразу сказал:
- Просто умер.
- Где он? – спросил она, наконец, разобравшись с замком и выпрыгнув из спальника, босиком и без куртки выскочила на улицу и сразу сунулась в соседнюю палатку. Так и замерла, стоя на одной ноге и наполовину заглядывая внутрь. Я накинул ей на плечи куртку, она машинально всунула руки в рукава и продолжала стоять и просто пялиться. Потом всхлипнула и бросилась мне на грудь.
***
- Я все знала и чувствовала, просто думала, что у нас больше времени, – сказала она, уже проревевшись.
- Нам всегда так кажется, – только и смог выдавить я из себя.
- Надо его похоронить. – подняла она на меня покрасневшие глаза.
- В Улье не хоронят.
- А мне плевать! – крикнула Дара, вырвалась и начала собирать камни, складывая их в кучу. – Ты поможешь или нет? – зло впила она в меня свои глазки.
- Обуйся, – буркнул я.
Хоть нигде и не говорилось о запрете похорон, это не было распространенной практикой. Трупы просто оставляли на кластерах на поживу перезагрузке. Я вдруг поймал себя на мысли, что опасаюсь божественной оплеухи из-за того, что нарушу местные традиции. Первое время я в душе посмеивался над суеверными рейдерами, а вот теперь и мое рациональное мышление все больше уступает маго-мифическому.
Я зашел в палатку, засунул тело Александра в спальник. Застегнул его до подбородка и вынес на улицу. Мы быстро заложили труп камнями, соорудив небольшой курган.
- Он был хорошим отцом, – сказала Дара. Ее глаза снова начинали поблескивать.
- Я его плохо знал, но он с тобой справлялся, а это многого стоит.
Девчонка улыбнулась сквозь слезы.
- В конце концов, мы всего лишь копии, – сказала она.
- Верно. Не помню, от кого однажды услышал фразу – не принимай жизнь всерьез, все равно тебе из неё живым не выбраться. Это базовый принцип в Улье. Будешь загоняться – съедешь с катушек.
Я закинул на плечи рюкзак и пошел по гусеничному следу. Дара не торопилась догонять.
- Ты идешь?
- Иду, – сказала она, бросая последний взгляд на могилу. Дара не пережила эту трагедию, а просто засунула горе поглубже в дуло психики, плотно запыжевав его усилием воли потому, что сейчас нельзя расслабляться, но, как только мы доберемся до безопасного места, постигшее ее горе выстрелит. И дай Улей ей сил справится с отдачей.
***
Я позавтракал на ходу, а вот у Дары аппетита не было. Мы отдалились уже на несколько километров. Местами землю теперь все больше укрывал тонкий слой плотного снега. Тут и там виднелись следы пингвина. Интересно, сколько этот бродяга уже здесь шляется. Я поднялся на небольшой холмик и залег, осматривая округу в бинокль. Увиденное мне совершенно не понравилось.
- Что там? – шепотом спросила Дара, заметив мое выражение лица.
- Зацени, – я передал ей бинокль. – Тут явно поработал пингвиний маньяк. Такое чувство, что его сначала изнасиловали, потом проглотили, выплюнули и еще раз изнасиловали.
Тут я вспомнил события вчерашнего вечера и подивился собственной тупости. От плеска воды в озере и до появления пингвина даже по самым грубым подсчетам не могло пройти больше сорока минут, а чертова неуклюжая птица ни за что бы так быстро не преодолела это расстояние. А я еще счел место безопасным и завалился спать, оставив сторожить человека на грани перерождения.
- Что скажешь? – обратился я к Даре.
- Ну, его кто-то съел.
- Это и слепому с двумя контузиями понятно.
- А что еще?
- Смотри. Тварь, разделавшая пернатого, действовала крайне неаккуратно, совершенно не заботясь о том, чтобы тщательно обглодать каждую косточку, как у них бывает на совсем уж бесперспективных местах. К тому же, не оставила следов на снегу и ступала исключительно по земле, но углублений от ступней на ней нет, значит, вес у зараженного не такой уж и большой. Итого имеем хитромудрого мутанта в единственном числе размерами не больше лотерейщика.
- Понятно, – кивнула Дара. – Что делать будем?
- Идти дальше. Мы все равно не знаем, куда тварь ушла, и с равной вероятностью можем повстречаться с ней в любом направлении.
Еще спустя пару километров земля окончательно перестала выглядывать из-под снега. Гусеничный след оборвался. Издали объект, оставивший его, чем-то напоминал футуристичную кабинку фуникулера, сразу отослав мою память к дням пребывания на родном кластере.
Вблизи чудо техники оказалось необычным арктическим транспортом. Оранжевая трапециевидная кабина с большими окнами, стояла на гусеничной платформе с четырьмя катками. Надпись на борту гласила «Venturi Antarctica». Окно с одной из сторон разбито. Судя по следам пиршества, замершего полярника постигла печальная судьба. Куртка аккуратно вспорота и валяется в стороне от остальных кровавых обрывков одежды.
Следов в округе множество. Снегопада не было очень давно, и это давало возможность примерно ориентироваться в происходящем. Похоже, это были те же ученые, что разбили лагерь, в котором нам довелось ночевать.
- Осмотри все внимательно, скажи, что видишь. – обратился я к Даре, вручил ей арбалет и полез в кабину, чтоб поживиться чем-нибудь. Внутри был только один рюкзак со спальным мешком, запасной одеждой, набором мятых концентратов и записной книжкой на английском языке. Единственная вещь заслуживающая здесь внимания – это плитка шоколада.
Я спрыгнул с гусеницы и порадовался тому, что слой снега такой маленький. Тварь не устроит на нас ловушку. Зарываться здесь особо негде.
- Ну, что надумала?
- Ученые попали в Улей. Ехали-ехали. Поняли, что что-то не так. Двое ушли вперед на лыжах, один остался в кабине. Переродился, не смог выбраться – замерз насмерть. Пришла тварь, сожрала его. Ушла туда.
- Туда, это куда?
- На юг.
- Все?
- Да.
- Посмотри на кости.
- Мне не нравится пялиться на человеческие останки. Что там?
- Там недобор запчастей. Лего-игрушку не собрать. Урок анатомии у восьмого «А» под угрозой. Это значит, что тварь как минимум половину тела с собой утащила. Следов волочения не видно, то бишь на себе несла. Очень пугливая зверушка. Понимает, что здесь она как на ладони, и лучше закончить трапезу в другом месте. Гляди в оба. Не нравится мне все это. Слишком много умных зараженных на мою долю в последнее время.
В голове сразу всплыл образ однорукого элитника, любящего позабавиться прежде, чем сожрать свою жертву, но я тут же отмел эту мысль. Тот монстр весил как автобус, битком набитый потомственными сумоистами, а наследивший здесь зараженный даже с добычей на плечах проваливается в снег не многим больше моего. Эх, надо было в городе носом землю рыть, но добыть огнестрел.
- Куда идем? – спросила Дара.
- По лыжне. Только сначала кое-что проверим.
Здесь должна была быть и третья пара лыж. Я обыскал все, даже на крышу заглянул, но ничего не нашел. Мы немного прошли по отпечаткам лап зараженного, но они бесконечно уходили вдаль. Убедившись, что тварь убралась очень далеко, развернулись и направились обратно по следу ученых. Наст стал толще, но не до такой степени, чтобы там кто-то мог укрыться. Все еще можно спокойно идти без снегоступов. Если обзаведемся лыжами, вообще отлично будет.
Время близилось к вечеру, и мы ускорились. Хотелось дойти до мест, где снега побольше, чтобы нормальную иглу возвести. Но все вышло еще интереснее. Мы наткнулись на постройку ученых. Снежную избушку отполировал ветер так, что если б к ней не вели следы, я бы ее не заметил, а Дара и подавно. А если вдруг и обнаружили, то обошли бы за километр, посчитав за берлогу зараженного.
Вход пришлось откапывать. Несмотря на то, что в запасе было еще около трех часов светового дня, я решил, что лучше пораньше встать, чем оказаться застигнутыми темнотой посреди белоснежной пустоши. К тому же неизвестно, сколько еще такая лафа будет продолжаться. Это тебе не Бельмо на западе. Логика подсказывала, что скоро попрут городские кластеры, а там орды зараженных. Может, больше и не удастся поспать.
Я заглянул внутрь. Никаких ништяков ученые головы нам не оставили. Ну и ладно. Своего добра хватает. Еще и сбросил бы половину, да нельзя. Все нужное. Дара с детским восторгом первая залезла внутрь и втянула оба рюкзака.
Насладиться ледяным убежищем ей не удалось. Я погнал девчонку путать следы. Уставшая спутница, конечно, возмутилась, но подчинилась. До темноты достаточно времени, можно неплохо себя обезопасить. Без рюкзака идти было гораздо проще, но даже так под конец данного мероприятия наша скромная команда вымоталась и замерзла.
Уставшие и голодные мы ввалились в иглу. Желудок урчал не хуже, чем местные твари. Того и гляди кто-нибудь откликнется на знакомый зов. Я запечатывал вход в жилище, а Дара уже разогревала еду и кипятила воду. Вот в обычной жизни я не любитель горячего, а в рейде готов прям кипяток хлебать, обжигая внутренности.
Девушка по понятным причинам была не очень разговорчива. Я особо не навязывался. Дежурство на всякий случай разбил на четыре смены, чтобы Дара не уснула с непривычки. Скинул куртку, сапоги, залез в спальник и завалился дрыхнуть на целых два часа. Проснулся, отсидел свою вахту и снова уснул. Правда, на этот раз ненадолго.
- Фарт! – шепотом проговорила Дара, тормоша меня за плечо.
Сон слетел мигом.
- Что?
- Я, кажется, что-то слышала.
- Мля. Колючка, ты рейде или в сауне с подружками? – недовольно пробурчал я. – Описание звука, ориентиры, твою ж дивизию!
- Вон там, – она ткнула пальцем в противоположную от входа сторону. Вроде, скрип снега.
Ветра на улице не было, так что пренебрегать подозрениями спутницы не стоило. Я выбрался из спальника. Быстро накинул куртку. Забрал у Дары арбалет. Вытащил снежный блок, запечатывающий вход, и аккуратно выглянул на улицу. Не заметил ничего подозрительного и быстро выскользнул наружу. Морщась от хрустящего под ногами снега, обошел иглу по периметру. Затем осмотрел всю округу в бинокль.
От резкого пробуждения меня знобило. Мерзкое ощущение, знакомое еще с армии. Когда вроде не холодно, а тебя потряхивает. Не шевелясь, просидел еще минут пятнадцать, но ничего не услышал и не увидел.
- Похоже, ложная тревога, – сообщил я Даре, забравшись внутрь.
- Ну и хорошо, – сказала она.
- Угу, – кивнул я, возвращая арбалет и снова погружаясь в теплое уютное нутро спальника.
Стоило уснуть, как Дара снова меня разбудила.
- Я опять хруст слышу. Такой отрывистый. Хруст. Потом тишина. Опять хруст и тишина.
- Снежная лягушка или заяц-переросток, – предположил я, исходя из описания, но, тем не менее, снова оделся и выбрался на улицу. Опять прождал четверть часа и ушел ни с чем. Затыкать вход в иглу и раздеваться не стал. Так и лег в куртке, скрутив спальник и положив его под голову вместо подушки, предполагая скорое пробуждение.
- Фарт! – снова потрясла меня Дара.
Я замер прислушиваясь. Тишина. Схватил арбалет. Выскочил наружу и пулей бросился, оббегая иглу по кругу. Никого. Никаких цепочек следов не видно. Что за херня? Присел, оценивая глубину снега. Полметра от силы. Вряд ли найдется настолько тощая тварь, решившая к нам подобраться под настом. Раздраженный очередной шуткой Улья, влетел в палатку. Вот был бы у меня дар не спать, а не херня, подвязанная на Черноту.
- Ложись, поспи. Я покараулю, – коротко бросил я напарнице.
- Сейчас еще моя смена.
- Уже нет, – отрезал я.
Дара лишь пожала плечами, мол, хозяин-барин и забралась в спальник, прямо в куртке и ботинках. Я лишь покачал головой. Девушка уснула сразу. Я же вскипятил воду, залил чай, отхлебнул ужасно горячей жидкости, да так и замер, впервые самостоятельно услышав скрип снега.
В этот момент что-то обжигающе холодное коснулось шеи. Я подпрыгнул, от неожиданности чуть не выстрелил и расплескал кипяток себе на руку. Черт! Это стены иглу начали таять, и капля с потолка угадила мне за шиворот. Слишком мы тут надышали, да еще и горелка работала.
В этот раз решил поступить по-хитрому. Ножом выпилил в задней стенке бойницу, аккуратно вытащил блок, чтоб его потом можно было вернуть на место. Снова раздался скрип. Я смотрел в точку шагах в тридцати, откуда шел звук, но ничего не видел. Никаких живых существ или их следов. Хотя…
Я поднес к глазам бинокль. Снова раздался хруст, и наст как будто бы немного заходил ходуном. Охренеть! К нам под снегом крался чемпион мира по анорексии. Может, конечно, это был обычный зверь, но только обычные звери так хитро себя не ведут.
Я припал на одно колено, прижал арбалет к плечу и стал ждать, когда тварь немного приблизиться. За пять минут неизвестный мутант преодолел метров семь. Он постоянно замирал и прислушивался, а потом снова продолжал рыть. Его бы еще шагов на пять подпустить, чтоб наверняка.
В этот момент тварь решила выглянуть наружу, видимо, чтобы оценить расстояние. Как только наст треснул, я прицелился чуть ниже места провала и нажал на спуск. Чудище выпрыгнуло из-под снега, разметав его во все стороны, и пустилось прочь, петляя похлеще, чем член спец отряда ГРУ под огнем противника. Дара подскочила и припала к бойнице.
- Это что за убожество? – спросила она.
- Без понятия. Какая-то ошибка генетики.
Мне удалось разглядеть мутанта в подробностях. Тварь обладала скромными габаритами. Пожалуй, даже меньше Дары была. Бежала то на двух, то на четырех лапах. Гибкое тело полностью покрыто густой белой шерстью. Маленькая голова. Руки и ноги одинаково худые. Первое что приходит в голову – это смесь ленивца и ожившей шкуры отощалого выкидыша белого медведя.
- Может, кто-то из семейства куньих мутировал, – предположил я. У них там все хитрые и изворотливые, как самый тощий парень в криминальном районе.
- Или ребенок обратился, – озвучила Дара мысль, которую я гнал от себя.
Мутант драпал до самого горизонта. Я передал напарнице арбалет, намереваясь отоспать оставшиеся минуты. Стоило мне заснуть, как раздалось такое знакомое и такое раздражающее: «Фарт!».
- Ну, что на этот раз?!

Глава 15. Преследователь

День четырнадцатый
Просторы Стикса
Минус десять градусов по Цельсию
Тварь не оставила нас в покое. Она еще несколько раз пыталась подобраться к убежищу с разных сторон. Стоило лишь выйти и погрозить арбалетом, как мутант снова убегал. В чем смысл подобной тактики, пока оставалось неясно. Зараженный не урчал. Из этого можно сделать вывод, что его собратьев поблизости нет или он очень жадный и не хочет делиться.
Рассвет мы встретили не выспавшиеся, зато сытые. Уже успели позавтракать и собрать вещи. Путь предстоял нелегкий. К тому же на хвосте сидел странный мутант. Рассчитывать, что он вдруг потеряет к нам интерес, не приходилось. Что с ним делать – пока загадка.
Минут пятнадцать потратили, безуспешно пытаясь найти выпущенный в тварь болт. Железяка куда-то пропала. Надо было вчера сразу за ней сходить. Может, уродец ее утащил? Подобная мысль уже не вызывала удивления. Видимо, в этой части Улья вдали от людей собрались чересчур умные твари. Или всемогущий Хаос Стикса решил испытать меня на прочность и насылает самых головастых из своих игрушек. Ну-ну, посмотрим, кто кого.
Я поставил на место блок смотрового окошка. Мы покинули иглу и запечатали вход, чтоб внутрь снега не занесло. Кто знает, может, когда-нибудь это скромное убежище еще послужит парочке бродяг Улья.
Погода радовала – тепло, свежо. Воздух был такой чистый, что его хотелось вдыхать полной грудью, словно пытаясь напиться им как родниковой водой.
- Кайф, – протянула Дара.
- И не говори, – поддакнул я.
Взгляд прошелся по неровностям пейзажа. В голове вдруг всплыла картина Цитадели. Не могучая вызывающая первобытное блеянье стена, а ее наполненное людишками нутро. Они копошились там словно личинки в трупе. Я представил себе воняющих забулдыг, изуродованные лица атомитов, выхлопные газы машин, и мне вдруг стало противно. На какой-то миг совершенно перехотелось возвращаться.
Дара задела меня плечом, проходя мимо. Этот жест вырвал разум из пут внезапного наваждения. Я поспешил догнать спутницу. Краем глаза заметил мелькающую на горизонте точку. Бинокль приблизил картинку. Там слева от нас на пределе видимости бодро семенил ночной гость.
В зубах он нес кисть, на которой осталось лишь два пальца. Надгробие из булыжников не уберегло тело отца Дары от надругательств. Хорошо, что она этого не видит.
Надо как-то избавиться от этого уродца. В голове родился хитрый план. Осталось подыскать удачное место для его исполнения.
- Долго еще до цели? – спросила вдруг Дара.
- Торопиться некуда. Новый день – новые впечатления, – подмигнул я ей.
- В задницу такие дни и такие впечатления, – буркнула она. – Просто хочется какого-то разнообразия пейзажей.
- Смотри на эту белую долину, как на чистый лист. Новую страницу своей жизни. Как и все несовершеннолетние ты должна была хотеть поскорей вырваться из гнезда. Теперь тебе представилась такая возможность. Ни опеки, ни школы. Ты сама решаешь, как тебе жить.
- И что меня ждет в Цитадели?
Я окинул девушку взглядом. То, что фигурка ладная, было понятно и через куртку. Симпатичное личико с вызывающим кольцом в носу.
Перспективы вырисовывались не самые радостные.
- А что ты умеешь?
- Ну, про рыбалку много знаю.
- Ты имеешь в виду, что на тебя мужик богатый клюнет?
- У богатых в отличие от тебя есть вкус, так что вполне возможно, но вообще я не про это.
Так вот, болтая ни о чем, мы и продолжили путь.
***
Солнце сегодня светило особенно ярко. Стало даже жарковато, но не стоило торопиться расстегивать куртку. Здесь погода переменчива, как настроение душевнобольного.
Мой внутренний навигатор подсказывал, что мы прошли по лыжне около двух километров. В бинокль уже можно разглядеть красную кляксу на снегу, которой оканчиваются четыре параллельных линии. Желание разжиться лыжами подстегнуло, и я невольно ускорился.
Дара начала немного отставать. Натыкаясь на мой обеспокоенный взгляд, она догоняла, но потом снова замедляла шаг. Тварь все еще преследовала нас, периодически приближаясь и заставляя нервничать.
- Вот дерьмо! – разочарованно бросил я, когда наша группа достигла точки.
Даже дилетант по имевшимся следам мог понять, что здесь произошло. Трагичная, но в тоже время такая обыденная картина развернулась перед нами.
Лыжня закономерно обрывалась. Поломанные лыжи. Два уже немного вмерзших в наст рюкзака. Розоватый снег.
- Один из ученых переродился и набросился на другого, – заключила Дара, сопровождая взглядом уходящую за холм цепочку следов.
- Угу. Молодчина, Ватсон. В награду за смекалку можешь взять все, что тебе приглянется в этих двух рюкзаках.
- Вы так щедры, господин Шерлок, – сделала шутливый реверанс девушка. С рюкзаком на плечах он выглядел жутко нелепо, и я невольно улыбнулся.
- Что? – поймав мой взгляд, спросила Дара.
- Ничего.
Мы выпотрошили рюкзаки. Забрали сладости. Дара зачем-то взяла парочку фальшфейеров и совсем игрушечный на вид красный сигнальный пистолет неизвестной модели. Я тут же вспомнил свой СПШ и ОСП, которые не раз спасали мне жизнь.
Здесь можно попробовать подловить тварь. Мутант не удержится и подойдет обнюхать место кровавого пиршества в надежде на недоеденный кусок или недостаточно тщательно обгрызенную кость. Дара заметно ушла вперед, я же нарочито медленно догонял ее.
Зараженный совсем обнаглел и, судя по звуку, подобрался шагов на двадцать. Я резко развернулся, одновременно припадая на одно колено. Арбалет уперся в плечо. Палец утопил спуск. Тварь, жадно жравшая пропитавшийся кровью снег, прыжком ушла в сторону, по-обезьяньи перекатилась, схватив одну из костей, и, петляя, бросилась прочь, стремительно разрывая разделяющее нас расстояние.
- Абразина мохнатая! – зло крикнул я в след. Вернулся, подобрал арбалетный болт и пошел дальше. Мутант остановился метров за сто, уселся и стал обгладывать здоровенную кость.
Какое-то время он следовал в стороне, но потом обогнал нас и ускакал по следу. Ничего хорошего это не сулило.
- А зачем мы вообще за пустышом идем? – спросила Дара.
- Затем. У меня, конечно, карты нет, но интуиция подсказывает, эта зона отчуждения долго не продлится. А у тварей чутье на кластеры. Если где-то поблизости что-то перезагрузилось, зараженный должен был направиться именно туда.
- М-м-м, понятно, – кивнула девушка в знак того, что усвоила.
К полудню наш маленький но гордый отряд вошел в долину и перевалил через очередной холм. В низине росли карликовые деревья. За ней дорогу преграждала густо поросшая молодыми сосенками сопка высотой примерно в километр. Видимо, эти два участка с разных кластеров.
Наш знакомец мутант гнал обратно по своему следу пустыша. Младший зараженный явно был изнурен и крайне вяло переставлял ноги. Мохнатая тварь нетерпеливо приплясывала вокруг него, как собака, торопящая хозяина.
- Что он делает? – спросила Дара.
- Гонит зараженного на нас.
- Это я вижу. Зачем?
- Без понятия. Держи клевец под рукой.
Поначалу спускаться мы не торопились, здраво рассудив, что принимать бой лучше на возвышенности, но потом оценили скорость передвижения пустыша и поняли, что, если останемся его ждать, умрем от холода, сидя в снегу без движения, поэтому потихоньку выдвинулись навстречу зараженным.
По пути я в бинокль изучал следы пустыша в долине. Тупой мутант бестолково бродил вдоль сопки, несколько десятков раз пытаясь взобраться на неё. Но каждая попытка кончалась тем, что он скатывался кубарем обратно.
Через час, завидев нас вдали, низший из зараженных заметно ускорился. Так мы встретились в самой низине среди редких низкорослых кустов. Я взял подавшегося вперед пустыша на прицел. Его мерно покачивающаяся фигура являлась отличной мишенью. Мохнатый мутант крался позади него в паре метров, пугливо припадая к земле. Был соблазн выстрелить в него, но, видимо, он только этого и ждал.
Пустыш подошел шагов на десять. Арбалет сухо щелкнул. Болт угадил в глазницу. Голова твари запрокинулась, шея при этом хрустнула. Издыхающее тело рухнуло в снег и засучило ногами, словно пытаясь убежать. Мохнатый зараженный одним прыжком оказался рядом с ним, с чудовищной силой рванул арматуру из головы, разворотив череп, и, петляя в уже знакомой манере, начал удаляться.
- Ахренеть! – только и выдал я, поражаясь задумке мутанта.
К вечеру мы добрались до подножия сопки. Нужно было немного подняться вверх и соорудить там укрытие на ночь, а утром уже взобраться на вершину, с нее оглядеть дальнейший маршрут. Тварь оставила нас в покое, ведь занялась поеданием своего товарища.
Начало подъема далось легко, но чем выше мы поднимались, тем круче становился уклон. Вдобавок мутант, видимо, завершивший трапезу, весь перемазанный в крови, начал красться за нами по следу, держась метрах в тридцати.
Он укрывался за сосенками, прыжками перемещаясь от одного дерева к другому, чем ужасно нервировал. Стоит кому-то из нас зазеваться, и тварь за считанные секунды преодолеет расстояние до цели и нанесет сокрушающий удар. С этим срочно нужно что-то делать. Похоже, настало время реализовать мою задумку.
Я обменял у Дары арбалет на ракетницу и вооружился топориком. На следующем шаге намеренно оступился, развернулся и заскользил на заднице вниз. Тяжелый рюкзак уравновесил меня, не позволяя накрениться вперед и покатиться кубарем. Ноги уткнулись в два молодых деревца. Экстремальный спуск прекратился.
В этом положении я и замер. Выскользнул из лямок и откинулся на рюкзак, чтоб не морозить спину и задницу. Дара подбежала ко мне. Несколько раз демонстративно попыталась поднять, изобразила разочарование и продолжила подъем. Докатились, разыгрываем спектакль перед зараженным, кто бы мог подумать.
Вопреки ожиданиям, мутант не стал опрометчиво бросаться на меня. Через полуоткрытые веки удалось разглядеть, что он подобрался на расстояние буквально двух прыжков и замер.
Тварь смотрела на продолжавшую медленно удалятся Дару. Похоже, на уловку она не купилась, пришлось переходить к запасному варианту плана. Я активировал дар и начал впадать в анабиоз. Легкие перестали качать воздух. Сердце остановилось. Температура тела стремительно падала.
Звуки стали приглушенными, словно изнутри пузыря. Теперь главное – поймать момент. Тут уже все в руках Дары. Девушка пронзительно завизжала. Я отключил дар. Поток холодного воздуха ворвался в грудь. Я закашлялся. Ощущения были такие, словно легкие вынули, напихали в них снега, а потом вернули на место.
Одним движением поднял туловище и выстрелил из ракетницы в летящего на меня мутанта. Красный снаряд угодил куда-то в корпус твари. Я едва успел выставить левое предплечье. Когти мутанта вспороли куртку и рассекли руку, противно скрежетнув по кости. Топор в правой руке впился в плечо трупоеда.
Монстр тут же отпрыгнул. Дара неслась сюда. Она выстрелила в след убегающей твари, но промазала. Я все еще пытался отдышаться. Меня трясло от холода. Боли еще не чувствовалось. Хреновая была идея. Раньше я выходил из анабиоза только постепенно и под присмотром Воронцова. Здесь все получилось совсем не так, как мне думалось.
Дара закатала мне рукав, выдернула из нагрудного кармана ИПП и споро обмотала предплечье.
- Это был идиотский план! – буркнула она.
- Согласен, но вариантов у нас было немного, – стуча зубами ответил я. –Если не избавимся от этого засранца, он, рано или поздно, наведет на нас тварь посерьезней.
Девушка помогла мне подняться и надеть рюкзак. В голове еще шумело. Тело потихоньку начало согреваться. Боль пульсирующими волнами накатывала на предплечье, с каждым вторым ударом сердца набирая обороты. Дара перезарядила арбалет и шла немного впереди.
Вдруг силуэт спутницы покрылся темными пятнами. Я почувствовал, что теряю равновесие, и потянул руку, чтоб ухватиться за край ее рюкзака, но земля сделала мне подножку, а потом ударила по затылку. Меня понесло вниз, и все закрутилось.

Глава 16. Искра, буря, безумие. Впрочем, только буря. Да еще какая

День четырнадцатый
Просторы Стикса
Минус пятнадцать градусов по Цельсию
– Фарт. Фарт. Да очнись ты! – в отчаянье простонала Дара и влепила мне пощечину.
В себя приходил тяжело и медленно словно от будильника на работу, когда всю ночь не спал и уснул только под утро. С трудом разлепил глаза. Огляделся. Вокруг снежный кокон. Подо мной подстилка из еловых ветвей. Голова лежит на рюкзаке. Раскрасневшееся лицо Дары с побелевшим носом свидетельствовало о том, что все время она была на улице. Ее силуэт закрывал маленький выход из этой норы.
Я взял у нее арбалет и высунулся наружу. Подобравшаяся почти в упор тварь шарахнулась и снова разорвала дистанцию до пятидесяти метров. Свежий воздух немного прочистил голову.
Глаз привычно оценил расстояние от укрытия до подножия сопки. Шагов триста. Поразительно! Я заглянул внутрь и посмотрел на хрупкую девичью фигурку. Как ей это вообще удалось?
– Дара.
– Да.
– Спасибо, что вытащила меня. Глупая была идея. Как ты это сделала, ты на стеройдах что ли?
– На жажде выжить. А тебе бы не помешало сесть на диету, жиробубель.
– У нас с тобой и так дефицит калорий. Нереально в походе столько нажрать, сколько организмы тратят.
– С этого дня переходишь на воду и витамин «Д», или в следующий раз я тебе ВСЁ, – она особенно выделила последнее слово. – Что ниже пояса отпилю, чтобы легче нести было.
– Ты такая душка, аж удавить иногда хочется, – улыбнулся я ей.
– И я рада, что ты пришел в себя, а теперь отвали, – девушка забралась в спальник и повернулась на бок, прикрыв глаза.
– Колючка.
– Что?
– Спокойной ночи.
– Спокойной.
Только о спокойствии можно было лишь мечтать. Я прикрыл вход в убежище рюкзаком, чтоб не пускать холодный воздух. Озлобленная ранением тварь, еще и вкусившая свежей крови, совсем распоясалась. Она уже подходила на двадцать шагов и не так боялась нацеленного на нее арбалета.
– Пшла нахер! – гаркнул я.
Мутант лишь оскалился, еще ниже припал к земле и перебежал за очередную сосенку, приблизившись еще на пару метров. Вдруг он заурчал. Впервые с тех пор как увязался за нами. Я завертел головой. Не зовет ли он на помощь собратьев-трупоедов?
Пока оглядывался, монстр подобрался уже шагов на пятнадцать. Он что, атаковать собрался? Зараженный скалил клыки и выглядывал то с одной, то с другой стороны сосенки. Вынуждает выстрелить и оставить болт в дереве. Ну уж нет. Не дождешься.
Я закатал рукав. Размотал бинт и бросил в нескольких метрах от себя. Тварь, одурманенная кровью, начала карабкаться по стволу, затем перемахнула на другое дерево и спрыгнула, оказавшись в каких-то десяти шагах. Ну, давай, только высунись, падла.
Я уже понял, за какую сосенку она попробует нырнуть в следующий раз. Мутант поджал ноги и, распрямившись, отправил тело в полет. Палец потянул спусковую скобу. В полете зараженный развернулся и поймал болт мохнатой задницей. Он снова издал нечленораздельный звук и умчался, на ходу вырвав арматуру из пятой точки.
Дерьмо! Еще минус болт. Это она изначально так задумала, или случайно вышло? Сука, ну, что за херня?!
***
День пятнадцатый
Просторы Стикса
Минус двадцать градусов по Цельсию
– Как прошло? – спросила Дара, когда я ее разбудил за два часа до рассвета.
– Нервно.
– Понятно.
– Тварь теперь провоцирует на выстрел, а потом падает, выставляя зад. Ловит болт и убегает. Не ведись.
– Учту, – зевая, произнесла девушка.
Я забрался в теплый спальник и на секунду прикрыл глаза, а в следующий миг Дара уже трясла меня за плечо.
– Фарт, светает.
– Отлично, – то ли сказал, то ли подумал я, и сознание снова рухнуло в темную бездну забытья. Приснилось, что стылая пиявка отрастила ледяные зубы и вгрызлась мне в основание шеи.
Я рывком соскочил, ударившись головой о низкий потолок, и получил горсть снежной картечи в лицо. Сунул руку за шиворот и вырвал стылую пиявку, которая каталась у меня в ладони как подтаявшее масло и утекала сквозь пальцы. До меня не сразу дошло, что это снежок, подложенный мне за шиворот.
– Ах ты, маленькая сучка! – зло буркнул я, заглядывающей внутрь улыбающейся Даре.
– Я не могла тебя разбудить, – пожала она плечами, совершенно не чувствуя вины за свою садистскую выходку. – Радуйся, что не в трусы засунула, а то ты бы уже до вершины сопки добежал.
– Ой, да пошла ты. Вот и делай после этого добро людям. Подобрал тебя на улице. Приютил. И так ты мне отплатила?
– Если ты имеешь в виду свое вероломное вторжение в мое убежище, то засунь себе свое благородство... – она замолчала и обернулась, вскидывая арбалет.
– За шиворот?
– В задницу. – продолжила Дара, снова расслабившись и отпустив оружие.
– Как обстановка?
– Нормально. Наш дружок ушел около часа назад.
– Заначку доедать, – предположил я. Девушка лишь пожала плечами. – Кашеварь. Я пока посторожу.
Пока Дара готовила еду и кипятила воду, я успел сменить повязку. Мы набили животы, напились горячего кофе и начали подъем. Нужно взобраться побыстрее. Вдруг с той стороны у самого подножия городской кластер. Можно будет попробовать скинуть тварь со следа. Как не старались, местами подъем был очень крутой и зацепиться не за что. На вершине оказались уже ближе к обеду.
Шумно дыша, обессиленно рухнули и решили немного передохнуть, а заодно и осмотреться. Отсюда открывался прекрасный вид на долину. Солнце скрылось за серыми облаками, и горизонт подернулся туманной пеленой. Чуйка меня не подвела. На протяжении всей линии горизонта видны различные кластеры. Отсюда не понятно, сколько до них идти: пять, пятнадцать или все пятьдесят километров.
С этой стороны сопки сосны были покрепче. Чем ближе к основанию, тем они упитаннее. Мы снова плотно поели и согрелись кипятком. Я посмотрел на южный склон, ожидая увидеть крадущегося за нами мутанта, но ничего подобного не заметил.
Слабо верилось , что зараженный вдруг отчаялся нас убить и решил бросить столь увлекательное занятие. Скорее, готовит очередную пакость или убежал за подмогой и вернется с целой толпой голодных урчащих уродцев.
Я объяснил Даре, что такое погружной шаг, и показал, как правильно спускаться, вбивая пятки в склон, после чего мы начали спуск. Он оказался ничуть не легче чем подъем. Голеностопные связки ныли, словно целый взвод профессиональных борцов отрабатывал на моих ногах рычаг стопы. Эх, вот если б у нас были лыжи или борды, то потихоньку меж деревьев проскочили бы меньше чем за десять минут.
Прошло уже часа два, а до подножия оставалось еще добрых двести метров. Я то и дело оборачивался, чтобы посмотреть, а не спускается ли следом зараженный, но он словно и правда позабыл про нас и нашел дела поважнее, и это не могло не напрягать.
От этого в затылке словно поселился маленький дерганый инопланетный паразит, что заставлял меня постоянно вертеть башкой и видеть когтистую тварь в каменных выступах и засохших почерневших от времени кустах.
Дара тоже постоянно обеспокоенно вертелась и по сторонам смотрела чаще, чем под ноги из-за чего несколько раз уже чуть не оступилась. Она то и дело бросала на меня взгляд, ожидая увидеть в моих глазах сигнал об опасности.
Мы уже почти спустились. Оставалось каких-то пару десятков метров. Если бы не до крайней степени обострившаяся паранойя, то я бы никогда не обратил внимание на осыпавшуюся сосновую кору у одного из стволов. Мало ли, ветер сдул, или белка взбиралась. Сонный мозг не сразу обработал поступившую информацию, но рефлексы сработали раньше. Еще не понимая, в чем дело, я заорал:
– Назад!
В этот момент сверху раздался треск. Тварь спрыгнула со ствола сосны. Дара только и успела, что упасть на живот и закрыть голову руками. Я выстрелил не целясь. Вес тела и удар когтей мутанта пришелся на рюкзак девушки. Болт с чавканьем воткнулся ему в плечо. Дара повернулась, втыкая клевец в ногу зараженного.
Я одним движением выскользнул из лямок и рванул вперед, замахнувшись топором. Тварь пронырнула под лезвием и вспорола куртку. Я зарычал как зверь и крутанулся на месте, ударяя еще раз. Топор со свистом рассек воздух. Монстр убегал, оставляя кровавый след.
– Опять ушел, сука! – задыхаясь от гнева, процедил я сквозь зубы и, вспомнив про девушку, бросился к ней. – Ты как?
– Нормально, – поморщившись протянула она, поднимаясь. При этом содержимое рюкзака начало вываливаться через прорези от когтей. – Я в последнюю секунду успела дар активировать и в желешку превратилась. Спина немного болит. Я думаю, она у меня в обратную сторону выгнулась, когда уродец ударил.
– У тебя кровь! – воскликнула Дара. Оказывается, пострадала не только моя куртка.
В висках все еще стучало. Бессилие раздражало. Кто бы мог подумать, что такой маленький уродец может причинить столько неудобств. Чертово порождение Улья! Кажется, я даже на Козла и Туретта так не злился, как на этого ублюдка.
Я помог спутнице подняться. Рана оказалась пустяковой. Дара быстро наложила повязку. Потом я кое-как залатал прорези в ее рюкзаке. Второй спальник пришлось выбросить. Все равно спим только в одном. Часть своих вещей тоже оставил, заполнив освободившееся пространство запасами Дары.
Осталось всего два болта. Ладно хоть клюв этот засранец не утащил. Он выпал у него из ноги, но все равно пришлось повозиться, чтоб отыскать орудие в снегу. Какое-то время тварь будет зализывать раны. У нас есть час, может два, форы, прежде чем мутант снова упадет нам на хвост. Так что не стоит терять время.
***
День пятнадцатый
Просторы Стикса
Минус тридцать пять градусов по Цельсию
Вместе с адреналиновым похмельем накатила усталость и апатия. Захотелось лечь, свернуться клубком и уснуть. Вдобавок сильно похолодало и поднялся порывистый ветер. Тучи словно накачали ртутью. Они потемнели и опустились. Начался снегопад. Дара даже в ладоши захлопала, думая, что он скроет наши следы. Я же предполагал, что тварь, наоборот, постарается быстрее нас нагнать, чтобы не потерять из виду.
Ветер усилился. Пришлось надеть маски и натянуть капюшоны. Видимость упала до полусотни метров. Мы уже прилично отдалились от сопки и потеряли наш единственный ориентир. Солнце в такую погоду не разглядеть, а от бинокля сейчас толка не больше, чем слепому от слухового аппарата.
Как-то враз стемнело. Непонятно, это мы потеряли счет времени или тучи настолько густые, что не пропускают тусклые лучи солнцезаменителя Улья. Мы брели неизвестно куда, не имея никаких ориентиров. Случилось то, чего я боялся, когда пустился в сольное путешествие, покинув родной кластер – мы оказались застигнуты непогодой посреди равнины.
В белой пустоте так легко потеряться, особенно когда тебе и некуда идти. Мне вдруг стало страшно. Так, как еще никогда не было. На какую-то долю секунды я даже забыл, что обладаю даром анабиозника и не замерзну. Стало обидно за Дару, которая может не пережить эту бурю, если непогода не уймется.
Когда я обернулся в очередной раз, то стиснул зубы от досады. Тварь, припадая к самой земле, кралась за нами. Она словно стервятник почуяла гибельное положение и явилась оказать последнюю милость. Я с трудом различил ее силуэт, и то благодаря темным пятнам крови, если б не они, мутант подкрался бы незаметно. Он прихрамывал на правую сторону, но не стоит обольщаться по этому поводу. Эта упорная скотина сможет так пройти еще не один десяток километров и не запыхается.
Нигде не было даже малейшей неровности, в которой можно укрыться хотя бы на пару минут от порывов ветра. Хотя не уверен, что это удалось бы сделать. Воздушные потоки постоянно меняли направление. Рыть укрытие так же бесполезно, как, вооружившись мухобойкой, пытаться остановить нашествие саранчи. Ветер занесет любое углубление за считаные секунды.
Дару охватило отчаяние. Она не заплакала только потому, что слезы моментально заледенели бы, не успев выскользнуть из уголков глаз. С каждым шагом идти ей становилось все сложнее. Мы сделали остановку. Я воткнул в снег фальшфейер, чтоб хоть немного согреться. Едва ли это помогло.
Пришлось выбросить из ее рюкзака все вещи, оставив там лишь скудный запас еды. Наша боевая двойка продолжила путь под завывание ветра. Зараженный, шедший позади, не урчал и не проявлял никакой активности. Он словно чувствовал, что природа сделает за него всю работу. Стоит только подождать.
Недосып и нервное напряжение последних дней дали свои плоды. Через час Дара упала в первый раз. Мне понадобилось несколько минут, чтобы привести ее в себя. Еще через полчаса я снова с трудом гнущимися пальцами вливал ледяной живец ей в рот. Как ни странно, напиток помогал согреться.
Девушка брела в немом отупении, лишь изредка бросая на меня взгляд потухших глаз. Спустя еще полтора часа спутница в третий раз рухнула в снег. Я присел рядом и попытался привести девушку в чувства. Безрезультатно. Ничего не оставалось, кроме как зло стиснуть зубы и идти дальше. Ее рюкзак пришлось бросить. Арбалет повесил через плечо таким образом, чтоб можно было стрелять одной рукой, взвалил Дару н себя и побрел вперед.
Я шел как глухой. Метель и капюшон гасили все звуки, кроме унылого завывания ветра. Приходилось постоянно оборачиваться. Проверять, не подкралась ли тварь сзади, чтобы полоснуть меня когтями по голени. Мутант это понимал и дразнил, постоянно приближаясь и вынуждая выстрелить.
Очень скоро до меня дошло, что переть одновременно девушку и снаряжение не выйдет и нужно выбрать что-то одно. Я рассовал по нашим карманам батончики и прочие компактные съестные припасы, парочку фальшфейеров, зачем-то прихватил ракетницу, в очередной раз поднял спутницу и упрямо пошел вперед.
Как всегда бывает в подобных обстоятельствах, я попал во временную аномалию. Минуты растянулись на часы, как бы банально это не звучало. Словно какой-то монтажер открыл в редакторе фильм о моей жизни и решил посмотреть его в максимально замедленном режиме.
Хоть у меня и не было зеркала, я знал, что часть лица, не прикрытая маской и воротом, пожелтела и вздулась волдырями. О том, что творилось с ногами, думать не хотелось. Пока еще держат, и то хорошо. Хотя ощущения были словно у безногого пирата на двух плоскодонных ходулях.
«Девяносто семь. Девяносто восемь. Девяносто девять. Сто», – мысленно считал я шаги. Потом делал небольшой привал. Затем вставал. Не знаю, сколько уже таких отрезков осталось за спиной. Я шел. Падал. Поднимал Дару. Снова взваливал ее на плечи. Оборачивался, отпугивая тварь. Снова шел и падал.
«Раз. Два. Три…».
Когда силы совсем покидали меня, и чертик на плече начинал советовать бросить спутницу в снег, я представлял, как эта хрупкая девчонка корячилась и затаскивала меня в гору, и снова переставлял ноги. Шаг за шагом. Голос начинал вопить еще громче: «Брось ее! Только так можно выжить. Тварь сожрет девчонку и потеряет твой след. Нужно лишь немного отойти. Если станет совсем невмоготу, впадешь в анабиоз и переждешь бурю». Я не поддавался искушению.
Упав в очередной раз, не смог подняться. Мутант подобрался совсем близко, но не торопил события. Я нащупал в кармане ракетницу и выстрелил в тварь. Осветительный заряд ударил зараженному в плечо, сыпанул искрами и упал в снег, медленно затухая.
Мутант даже не среагировал. Тварь продолжила обходить меня по кругу. Ей не терпелось наброситься, но вместе с тем она не хотела рисковать, ведь заветная пища так близко. Закоченевшими руками я отцепил колчан с последним болтом и снял арбалет с плеча. У меня был всего один выстрел, перезарядить уже не успею.
Тварь продолжала кружить, заставляя потерять бдительность своей мнимой расслабленностью. Я не повелся и нажал на спуск. Мутант рванулся в сторону. Болт ушел в наст. Арбалет отлетел назад.
Азарт схватки вернул меня к жизни и придал сил. В правой руке у меня был клюв, в левой топор. Тварь сделала ложный выпад, и я метнул в нее клевец. Арматура врезалась в морду монстру. Зараженный затряс головой. Я перебросил топорик. Фальшфейер из кармана перекочевал в левую руку.
Я вырвал фитиль и, поигрывая орудием, закружил вокруг твари.
– Ну давай. Хоть раз не будь трусливой сучкой!
Мутант, словно услышав мою просьбу, начал надвигаться на меня. Я махнул химическим факелом, и он испуганно дернулся.
– Что, боишься, ублюдок? Иди ко мне! Ну же. Давай!
Тварь как-то неожиданно вильнула в сторону и тут же прыгнула. Я всадил ей топор в шею. Монстр навалился на меня всем телом и вгрызся зубами в подставленное левое предплечье. Когти передних лап впились в плечи. Я вскрикнул. В этот момент слева что-то щелкнуло, и мутанта снесло. Он перекатился кубарем и замер. Болт вошел ему чуть ниже подмышки почти на всю длину.
Дара обессиленно запрокинула голову и выронила арбалет. Я выхватил охотничий нож и бросился к раненому зараженному. Он пришел в себя и попытался отпрыгнуть. Я вцепился ему в ногу и рывками подминал под себя. Мы катались по снегу, рычали и наносили друг другу удары.
Спустя какое-то время я сбросил с себя мохнатое тело. Возле ног Дары догорал выпавший из руки фальшфейер. Я пополз к ней, обнаружив, что снег подо мной краснеет. С трудом воткнул в наст химический факел. Он догорает так же, как наши жизни.
– Вот и все, Колючка. Спокойной ночи, – просипел я и положил ее голову себе на колени. Почему-то мне показалось правильно, что нас найдут вот так вдвоем.
Глупая мысль. Никто и никогда нас не найдет. Ветер и холод иссушит тела до состояния мумий. Потом их занесет снегом. Через несколько лет он слежится до состояния льда. Так мы и будем погребены под ним, пока какая-нибудь тварь не учует нас и не сожрет то, что еще останется.

Глава 17. Слишком невезучий, чтобы умереть

День пятнадцатый
Просторы Стикса
Минус тридцать пять градусов по Цельсию
Я посмотрел на небо вместо него увидел лишь калейдоскоп снежных вихрей. Фальшфейер потух. Значит, и мне пора. В этот момент сверху ударил луч света. Надо же, эта глупая байка оказалось правдой. Свет в конце тоннеля. Никогда не думал, что увижу перед смертью такую банальность. Даже как-то обидно.
До ушей донесся непонятный ритмичный гул. Меня занесло снегом. Несколько силуэтов загородили свет. Я увидел знакомый шприц с оранжевой жидкостью, но совсем не почувствовал, как его вкололи. Потом мне помогли подняться, а Дару взяли под руки и потащили по тоннелю к источнику света. Видимо, санитары из небесной канцелярии. Девушка пришла в себя, испуганно посмотрела на меня и начала извиваться в руках неизвестных.
– Все в порядке, Колючка! – крикнул я, но вой ветра и странный гул перекричать не удалось. Тем не менее, спутница прочитала по губам и успокоилась, прекратив брыкаться.
Луч света перестал бить прямо в глаза, и я разглядел красный корпус вертолета. Все-таки в небеса помчат. Отлично. Ведь в ад не стали бы доставлять на вертушке. Счастливая улыбка наплыла на мое лицо. Губы полопались. Хлынувшая кровь тут же замерзла. Меня усадили в кресло, пристегнули и нацепили на голову наушники. Дара заняла место слева от меня ближе к выходу.
Только теперь я осмотрел салон и еще больше заулыбался. Сугудай сидел на месте пилота и, не оборачиваясь, показал мне большой палец. Салага ассистировал ему в качестве второго пилота. Воронцов и Танк расположились напротив. Дара с интересом поглядывала на кваза. Еще один незнакомец пытался вколоть себе спек в дальнем углу набирающей высоту вертушки.
– Нашел себе помоложе? – кивнул Воронцов на Дару.
Я мотнул головой.
– Любви все возрасты покорны, – сказала Колючка. – Как и импотенции. Так ведь, родной? – подмигнула она мне.
Мужики заржали. Я схватил Дару и толкнул из вертолета, одёрнув в последний момент. Девчонка взвизгнула и плюхнулась обратно на кресло, тут же пристегнувшись.
– Эй, давай там без брачных игр, – недовольно отозвался Сугудай. – И без того тяжело груженые идём.
– Прости, дедуля, – отозвалась Дара.
– Ты где ее взял? – насмешливо спросил Танк.
– Из психушки сбежала. Босиком по снегу в одной смирительной рубашке.
– Охренеть. Смотрите вниз! – заорал Сугудай. Все начали выглядывать. Там, не торопясь, словно просто прогуливаясь, брёл человек. Из-под шапки выбивались длинные дреды. Впереди него шел белый медведь. Зверь задрал голову и провожал винтокрылую машину взглядом. Шаман потрепал мишку по загривку и помахал нам рукой.
Я знал, что всех их не может тут быть и это всего лишь предсмертные галлюцинации из-за выброса гормонов умирающего мозга, но все равно шел на свет. Страха не было. Такие предсмертные иллюзии были мне по душе.
Я расслабился и растёкся в сиденье. На лицо наползла блаженная улыбка. Больше не надо ни с кем сражаться и никуда бежать. Все тревоги и страхи ушли. Больше никаких забот. Никакой войны. Знал бы, что так хорошо станет, давно бы умер.
***
День пятнадцатый
Просторы Стикса
Минус двадцать четыре градуса по Цельсию
Я проснулся от тряски. Кажется, самолет попал в турбулентность. Шедшая по проходу стюардесса упала на соседнее со мной кресло. Пристегнула ремень и широко улыбнулась мне, мол, все в порядке, сохраняйте спокойствие.
Я машинально отметил, что она очень даже ничего, и улыбнулся в ответ. Тряска прекратилась. Девушка избавилась от ремня, поднялась и пошла дальше, покачивая бедрами. Я невольно проводил ее взглядом. Короткостриженый парень, сидевший на соседнем ряду, сделал то же самое, наши взгляды встретились, и мы оба расплылись в улыбке.
– Санек, – представился он. Я пытался вспомнить, кого он мне напоминает. – Домой лечу с армейки.
В этот момент самолет еще раз тряхнуло. Стюардессу швырнуло на пол. Пассажиры завопили.
«Бройлер 747», мать их! Они что там, «Крутое пике» снимают? Так и вижу рожу усатого Командора, который спрашивает «А что такое турбина, Дринкинс?». Сверху выскочили маски. Заиграла сирена. Пилот что-то говорил, но из-за усиливающегося гула не получалось разобрать ни слова. Меня вдавило в спинку кресла. Уши заложило. Раздался скрежет сминаемого металла.
Кусок фюзеляжа вылетел, увлекая за собой всех не пристёгнутых пассажиров. Открывшийся вид напугал. Земля приближалась слишком быстро. Холодный воздух, хлынувший в салон, пронзил легкие тысячами иголок. Как же быстро мы снижаемся! Я уже вижу посадочную полосу. Удар!
***
Я очнулся и дернулся. Ремень удержал меня на месте. Растеряно зашарил взглядом по окружающему пространству. С пробуксовкой начало доходить, где вообще нахожусь.
– Дай посмотреть пулемет, – притворно канючила Дара.
– Это оружие, а не игрушка, – хмуро отозвался кваз.
– А ты человечину жрешь? – спросила его девушка.
– Нет.
– А споровый мешок есть?
– Нет.
– А между ног ты как кукла Кен?
– Отвали, малявка! – начал заводиться Танк. – О, Фарт, очнулся! Уйми свою девку. Она всех уже достала.
– Скучные гомики, – фыркнула она, скрестив руки на груди. – Скажи мне, кто твой друг, и я скажу кто ты, – тут же добавила Дара и перевела взгляд на меня. – Так ведь, Фарт?
– Не беси, Колючка. – еле выдавил я из себя, с трудом разлепив покрытые коркой из запекшейся крови губы. Я уже достаточно хорошо ее изучил и понимал, что у девчонки просто включилась защитная реакция.
– Эй, ты как? – Дара придвинулась ко мне и обеспокоенно заглянула в глаза. – Все еще плаваешь? – она протянула мне бутылку воды.
– Угу. – сипло буркнул я, опустошив литровую тару и только сейчас заметив, что в левой руке торчит капельница. Все тело болело, голова кружилась.
– Какого хрена происходит? Как вы меня нашли? – обратился я к товарищам.
– Потом, все потом, – ответил Воронцов. – Скоро уже сядем.
Я выглянул в иллюминатор, ничего похожего на Цитадель на горизонте не видно. Взгляд снова пробежался по салону и зацепился за кучу пустых гильз разного калибра, подпрыгивающих от вибраций на полу. Парочка пулевых отверстий в корпусе тоже добавилась. Видимо, вертолет побывал в передряге.
– Что с тварью? – спросила вдруг Дара.
– Надеюсь, что убил. Надо было ее тоже забрать и сдать институтским. Интересно, в какой она части классификационной шкалы.
Я почувствовал, что на шее что-то мешается, подумал, что кто-то плотно намотал шарф, но оказалось, что это бинт.
– Приближаемся, – подал голос Сугудай.
– Принял, – отозвался Воронцов, поднялся с места и снял с потолка винтокрылой машины черный мешок. Разложил его на полу. До меня дошло, что в таких обычно хранят трупы. – Полезай. – кивнул он мне.
Я лишь удивленно вскинул брови. Причин не доверять другу у меня не было. Пришлось послушаться. Выдернул капельницу из вены, опустился на четвереньки, свернулся клубком и медленно распрямился, поморщившись от острой боли, пронзившей все тело. Начавшие срастаться края на многочисленных рваных ранах разошлись. Воронцов поправил верх сумки и начал застегивать. Дара помахала мне рукой в стремительно исчезающем окошке вертикальной прорези.
Вертушка села. Лопасти начали постепенно замедляться. Раздражающий гул сошел на нет. Дверь отъехала в сторону. Меня подхватили. Это действие снова отозвалось болью. Потом куда-то долго несли. Затем положили в багажник. Водитель, похоже, первый раз оказался за рулем, иначе совершенно не ясно, нахрена он собирал все колдобины на дорогах и резко тормозил.
Потом меня снова несли по улице. Затем спускали по лестнице и только после этого аккуратно опустили на ровную поверхность и расстегнули сумку. Я с трудом выбрался. Все тело затекло и было как неродное. Из-за прильнувшей к конечностям крови их пронзило миллионом ледяных сосулек. Чувствовал себя роботом, собранным из разных частей.
– Я как-то раз ехал на тракторе по холмам в телеге с дровами. Без шуток. В тот раз было куда комфортнее, – прокряхтел я, переводя тело в сидячее положение.
– Не строй из себя целку, – пихнула меня локтем в бок Дара и тут же ойкнула, увидев, как я скривился. – Прости, забыла.
– Сама-то, небось, на карете ехала.
– На драндулете.
– У меня все настолько плохо? – спросил я, изучив обстановку.
Холодное помещение было залито белым светом. Мешок со мной водрузили на железную кушетку. Сзади расположились отсеки для тел. Рядом на столике поднос с хирургическими инструментами. Я опустился на пол. Мы с Воронцовым крепко обнялись. Кроме него и девушки в морге никого не было.
– Полегче, здоровяк, – прокряхтел я.
– Мы думали, ты покойник.
– Я сам так неоднократно думал. Что я пропустил?
– Херову гору всего. Сейчас тебе все расскажут.
Поинтересоваться, кто это сделает, я не успел. Дверь распахнулась, и в морг вошел Псих.
– По морде дать кому? – в привычной манере оскалился он.
Дара лишь фыркнула, взяла с подноса скальпель и начала чистить им ногти, а я расплылся в улыбке. Как же я, оказывается, скучал по всем этим рожам. Мы крепко пожалил руки.
– Я смотрю, ты одет по последнему писку рейдерской моды. Чем больше дыр и крови на одежде, тем лучше, – сказал следователь.
– Угу. Дизайн от лучших порождений Улья.
– Ну давай рассказывай, где тебя носило.
– Не так быстро. Я еще до конца в себя не пришел. Лучше вы мне расскажите, что вообще здесь к чему?
Меня знатно подташнивало. Не уверен, что вообще смог бы поведать свою историю. К тому же требовалось время для того, чтобы тщательно продумать правильную подачу. От этого зависело слишком многое. Мой дар – это ключ к выходу из долины. И очень многие захотят им воспользоваться. Разумеется, мне не хочется быть инструментом в чужих руках. И надо понять, как этого избежать прежде, чем об умении кто-либо узнает.
– С чего начнем? – спросил у Психа Воронцов.
– С экспонатов. Впечатлительных просьба покинуть помещение, – мягко намекнул следователь, смотря на Дару.
– Дядь, впечатлительного в зеркале увидишь, – бросила она, даже не посмотрев в его сторону и продолжая вычищать запекшуюся кровь из-под посиневших ногтей.
Псих ухмыльнулся и вопросительно посмотрел на меня. Я махнул рукой, мол, не обращай внимание. Он наклонился и шепнул на ухо.
– При ней можно говорить?
– Да.
– Хорошо, – заключил он, собираясь с мыслями.
– Давай лучше я начну, – подхватил Воронцов. Следователь кивнул. – Приходим мы такие в бар, а там такая суета послекипишная типа. Ну, все шумят, кто-то смеется, другие матерятся. Этот беспалый мусор убирает. Все, значит, уселись. Ждем тебя. Время подошло – Фарта нет. Тут как бы гением быть не надо, чтоб дважды два сложить. Спросили у Бьерна, что к чему. Он нам сказал. Мы поржали, накатили, еще с собой взяли и пошли, значит, пикет устраивать у здания участка, чтоб тебя вызволить.
Я ухмыльнулся. Дара делала вид, что ей безразлично все происходящие, но на самом деле внимательно слушала.
– Подходим к участку, – продолжал тем временем Воронцов. – Смотрю, Псих бежит куда-то, сломя голову. У меня чуйка сразу уиу-уиу-уиу. Очко сжалось, иголка не пролезет. Так расслабиться хотелось, а тут прям сразу понятно, какая-то херня опять.
– У тебя такое лицо было, – хохотнул следак, – как будто тебя сейчас заставят дерьмо руками убирать. Мы узнали, что ты исчез буквально через пару минут после того, как это произошло, – обратился он уже ко мне. – Скажи спасибо Якимуре.
– Маячок в меня воткнули, – сразу сообразил я.
– Как догадался? – удивился следователь.
– Знаешь, что бывает с ногой в которой инородный предмет? – подала голос Дара. – Она обычно воспаляется.
– Хреново, – констатировал Псих. – Ну, там за детали я не в курсе.
– Херовые детали, – недовольно буркнул я.
– Нет худа без добра, – отмахнулся следак. – Если б не эта штуковина, мы бы чухнули, что тебя нет, только когда наряд на участке сменился.
Я представил, что бы случилось, если вертушка прилетела хотя бы на полчаса позже, и вынужден был согласиться с доводами собеседника.
– Короче, пробили два твоих последних местоположения. Примчались на первое. Влетаем в помещение в полном боевом, а в обезьяннике пусто. Дежурный в отключке. Его в чувство привели, а он не помнит нихрена. И сразу на измену сел, конкретно. Думал, щас ему дело шить будут за то, что организовал твой побег. Мы сразу в операторскую. На камерах записи за последние сутки потерли. Журнал пропал. Тут Воронцов на связь вышел, говорит, на второй точке парочка время весело проводит, чум аж шатается. Мы им, конечно, романтику попортили, но они не при делах оказались.
– А что Алиса? – спросил я. Дара порезалась и сунула в рот кровоточащий палец.
– Алиса рассказала последний ваш разговор, но мы ничего не поняли. И все, тут бы следу и оборваться, если б не одно «но», о котором давно все забыли.
– Все, кроме Салаги, – снова вклинился Воронцов.
– Ага, – кивнул следователь. – Если особо не вдаваться в детали, то есть еще одна сеть скрытых видеокамер, о которой никто кроме нашего начальника и Салаги с Машей не знал. Ее установили на случай как раз такого вот ЧП. Мало ли с каким умением клиент попадется. В общем, посмотрели мы записи. Сразу так пригорюнились. Сигнал маячка на много километров бьет. Завели вертушку, давай всю долину прочесывать. Взяли с собой оператора, чтобы запеленговал твое местоположение. Он с собой какую-то установку потащил, которая весь салон заняла. Несколько дней кружили. Только к пещерникам не совались, чтоб нас гранатометным выстрелом не угостили. В общем, нигде тебя не было.
– Тут снова на помощь пришел Якимура – ученая голова, – вступил Воронцов. – Вариантов было только два. Первый – маячок удалили, что навряд ли, потому что про него только три человека знали. Якимура, хирург, который его ставил, и Курсор.
– Кто? – тут же заинтересовался я.
– Не важно, потом познакомишься. Короче, этот вариант отмели. Второй – оставалось только одно место, где тухнет вся электроника.
– Чернота, – заключил я.
– Угу, – кивнул Псих. – Сам понимаешь, туда никто бы соваться не стал. Чернота большая. Записали мы тебя в покойники и уже поминки планировать начали, хоть Алиса и говорила, дескать, чувствует, что ты жив.
– Вся Цитадель рыдала, – шутливо добавил Воронцов.
– Особенно престарелые гомики, – не удержалась от подколки Дара.
Я проигнорировал ее выпад, будучи не в силах придумать остроумный ответ. Вместо этого сказал:
– Дай угадаю. Тут снова в дело вступил Якимура?
Следователь с Воронцовым одновременно кивнули.
– Отрыл какого-то парня, ты его видел в вертолете, – сказал Воронцов.
– Угу, – сказал я, поняв, о ком идет речь.
– Он может найти человека по ментат-карте. Сам понимаешь, умение очень редкое, узкоспециализированное, но при этом опасное в нужных руках. Этот уникум спек как витаминчики вкалывает. Он сразу сказал, в какой стороне тебя искать.
– А, кстати, в какой я был стороне?
– Юго-запад, – ответил Воронцов.
Так и думал.
– А что с Туреттом? – вспомнил вдруг я про основной источник всех своих злоключений.
– Эта сволочь как ни в чем не бывало по городу гулял со своей банкой, как обычно попрошайничал, стихи читал, – сказал Псих. – Он, естественно, не знал, что мы обо всем в курсе. Хотели его допросить, но тут встал вопрос, как задержать того, кто в любую секунду может оказаться где угодно? Пришлось привлекать к операции стороннего специалиста из команды Курсора. Парень отключает все умения в радиусе нескольких метров. Тут сам понимаешь, не разгуляешься. Требовалось все спланировать до мелочей.
– Чем, кончилось?
– Его задержали.
– И? – нетерпеливо выпалил я.
Хотелось знать, зачем вся эта секретность с моим появлением, если мне не угрожает смертельная опасность.
– В этом месте сектантский оборот «его видно и не видно» приобретает новое значение. Это оказался не он, а просто промытая шестерка. Такой маскарад нетрудно устроить, никто ведь этого бомжа особо не разглядывал. Из задержанного удалось выбить лишь то, что их таких несколько было. Когда Туретт исчезал, они рядились как он и ходили по городу. Естественно, никто из них не в курсе, кто сектант вообще такой. Просто делали работу, не задавая лишних вопросов.
– Хреново. – подвел итог я. Потушенная было последними злоключениями ненависть к Туретту вспыхнула с новой силой. – Что еще? – Уставился я на парней. – Мы ведь не просто так оказались в морге.
– О, это самое интересное, – осклабился следователь и подошел к стене с телами. Потянул за ручку и выдвинул первый ящик. Там лежала молодая бледная голая девушка с посиневшими губами.
– Я, конечно, не большой поклонник некрофилии, но дама ниче такая, – прокомментировал Воронцов.
– Черт! Не тот ящик, – спохватился бывший следователь. – Не обращайте внимания, это Шайла, и она просто здесь отдыхает.
– Типа живая? – уточнила Дара
– Угу, – сказал следователь, задвинул футляр с девушкой и потянул за следующую ручку. В ящике лежало исхудалое уродливое тело. Нижняя часть почернела от запущенной до крайней степени гангрены. Дара отвернулась, сдерживая рвотный позыв. – Упс, опять ошибочка.
Псих снова задвинул ящик и потянул за следующий. Там оказался по шею накрытый белой накидкой парень лет двадцати семи на вид. Ростом чуть ниже меня. Борода скрывает перехваченное бритвой горло. Плотного телосложения. Жил он по принципу «идеальная ширина шеи равна ширине талии». Борец или гиревик. Судя по многократно ломаному носу, скорее первое.
Следователь повернул его голову. Затылок был проломлен, через дыру выглядывала сохранившаяся часть мозга. Псих откинул ткань. Перед смертью его пытали, а тот, кто убил парня, очень сильно перестраховывался. На руках и ногах ногти вырваны. В некоторых местах с него сняли целые куски кожи. В области сердца аккуратное пулевое. Печень и почки отведали финки. Бедренные артерии перерезаны. Ягодичные и икроножные мышцы срезаны до костей.
– Мясо с него уже Вася снял, а не убийцы.
Я не стал уточнять, что за Вася, потом все узнаю. Псих и Воронцов выжидающе смотрели на меня.
– Ну-у-у, – не выдержал наконец следователь. – Не узнаешь?
– Нет. – покачал я головой и тут же пожалел об этом – шею стало очень больно. Сам собой вырвался стон.
– Это же ты, кретин, – сказала Дара.
– Чего-о-о-о? – не поверил я и по-новому взглянул на мертвеца.

Глава 18. Живой мертвец

День пятнадцатый
Цитадель
Минус двадцать два градуса по Цельсию
– Представь мое удивление, – сказал Псих. – Мы бегаем тебя ищем, и тут мне звонит, мой старый тренер из клуба, ему уже лет под сто, он еще в восьмидесятых к олимпиаде боксеров готовил.
Тут я, конечно, удивился и поймал на себе еще более офигевший взгляд Дары, махнул рукой, мол, не обращай внимания, особенности мультиверсума.
– И говорит, – продолжал следователь. – Так и так, мой стажер к ним пришел, сразу в пару спарингов вышел, положил именитых ребят, оплатил занятия на две недели вперед и пропал. Я думаю, это Воронцов-то, да его там случайно полотенцем зашибут, когда вытираться будут. Без обид.
– Да понятно, – отмахнулся товарищ. – Прикинь, приходит ко мне с наездом и начинает на серьезных щах затирать за каких-то уважаемых людей, которым я неудобства доставил.
– Короче, мы не сразу разобрались, что к чему, – снова подхватил Псих. – А потом уже этого хлопца нашли. – Он кивнул на мою копию. – Хорошая новость – официально ты мертв.
– Плохая – предположительно известно, кто тебя грохнул, непонятно только, за что, – сказал Воронцов.
– Так, отсюда давайте поподробнее.
– Когда ты пропал, – начал новую фазу рассказа Воронцов. – На нас с Салагой несколько покушений устроили, да не абы кто, а общаковские.
– А они то тут каким боком? – удивился я.
– Есть одно предположение, – осторожно начал Воронцов.
– Есть предположение, – передразнил его Псих, видимо, продолжая какой-то до этого начатый разговор. – Эти два клоуна решили утаить, что их хотят хорошенько трахнуть. Если б меня рядом при очередной попытке не было, так бы и не узнал, что на них охота открыта. И сейчас бы рядом такое же изуродованное тело Воронцова лежало. Спрашиваю их, кто это мог быть. Они как два ботана на выпускном стоят мнутся. Может, это общаковские из-за того, что мы оружием торгуем.
Я не выдержал и засмеялся, но тут же пожалел об этом. В глазах потемнело. Пришлось взять паузу, чтоб отдышаться.
– Я не понял, вы меня искали или стволы сбывали?
– Одно другому не мешает, – подмигнул мне Воронцов.
– Ты ещё и торговец оружием. – произнесла потрясенная Дара. – Что дальше? Наркотики? Проституция?
– Организую для тебя и то, и другое, если будешь лезть в разговоры взрослых дядь. – последние слова я выдавил заикаясь. Меня резко начало знобить. Ноги подкосились. Дара поймала меня, не дав упасть. Взяла за талию и подсела под плечо. В этот момент из-за двери послышался голос Танка.
– Дамочка, сюда нельзя. Ой-й-й-й! – взвыл кваз. Псих с Воронцовым только начали поворачиваться, как дверь распахнулась. Кваз согнулся пополам, держась за пах, а Алиса спокойно вошла в комнату.
– Какого черта, вы, не сообщили мне, что он здесь? – крикнула Алиса.
Следователь поспешил задвинуть ящик с трупом. Я опешил от такого напора. В этой ипостаси видеть Лису мне еще не приходилось. Нижнюю часть ее лица привычно закрывал шарф. Через плечо была переброшена большая медицинская сумка.
– Мужики, не хочу никого обидеть. Я вам, правда, очень признателен за спасение, но сегодня мой рассказ будет похож на речь больного шизофазией[1]. Давайте всё завтра.
Псих с Воронцовым понимающе переглянулись.
– Только без недомолвок, – предупредил следователь.
– Само собой, – кивнул я. И правда, они тут жопу рвали, чтоб меня вытащить, некрасиво получится, если я их опрокину с информацией.
– Юная леди, – обратился Воронцов к Даре. – Не желаете составить нам компанию?
– Это последнее, о чем я мечтаю, – в своей манере ответила она. – Принимай эстафету. – бросила Дара Алисе и помогла мне опереться на железную кушетку.
Девушки разминулись на середине комнаты и, проходя мимо, смерили друг друга изучающим взглядом.
– Значит, все-таки не кукла Кен, – издевательски процедила Дара, обращаясь к квазу. Дверь захлопнулась, приглушив начавшуюся перепалку. Я не стал прислушиваться, и так понятно, что в словесных баталиях Танку с Колючкой не тягаться.
– Привет, – сказал я.
– Привет, – произнесла Алиса, опуская шарф.
– Неплохое место для встречи. Романтично, а? Что скажешь?
– Скажу, что ты все такой же болван. Теперь тебе не обязательно быть в полумертвом состоянии, чтобы увидеться со мной, – на этих словах ее рука прикоснулась к моему лбу, а взгляд остекленел. Она дернулась и отпрянула. – Тебе срочно нужно в больницу!
– Нельзя.
– Ложись на койку! – приказала она.
Я с трудом снял куртку и улегся на нее как на подстилку. Алиса поставила сумку на поднос для органов и начала доставать различные медицинские приблуды.
– Откуда ты знала, что это все понадобится?
– Видела. Я же знахарь. Будет неприятно. – предупредила она и начала разрезать на мне остатки одежды. Вросшую в раны ткань приходилось вырывать. Поначалу я просто терпел боль, но потом, видимо, хитрая знахарка вырубила меня своим умением.
***
День шестнадцатый
Цитадель
Минус двадцать градусов по Цельсию
Пробуждение отличная вещь, если знаешь, что очнешься в тепле в защищенном от всех опасностей Улья месте. Слух ласкает потрескивающие полешки. Даже капельница в руке, жажда и затекшее тело не в силах испортить тебе настроение.
Я открыл глаза. Оказалось, что лежу на низкой койке, накрытый толстенным одеялом. Завертел головой, оглядывая помещение.
– Ну, как тебе апартаменты? – весело поинтересовался Воронцов, стоявший посреди комнаты с кружкой, от которой шел пар.
Это был какой-то подвал с местами сильно осыпавшимися кирпичными стенами. Вдоль потолочной балки тянулся старый в десятках мест перемотанный синей изолентой кабель. Он оканчивался покрытой пылью маленькой лампочкой Ильича, которая едва излучала тусклый желтый свет.
Рядом располагалась еще одна койка. В центре помещения стоял бак, чаще всего такой можно встретить в бане. От него в стену тянулся дымоход. Спереди была небольшая поленница. Слева покрытая инеем входная дверь, а справа кусок фанеры на петлях, служивший дверью еще куда-то. Да уж. Клоповник тот еще.
– Хоромы, – авторитетно заявил я, припоминая парковку в разрушенном здании, в которой приходилось ночевать совсем недавно. – Где мы?
– В Зоопарке. Одна очень любезная атомитша сдала нам этот райский уголок, пока нормальное место не найдем.
– Где Дара? – спросил я.
– Кто? – недоуменно уставился на меня Воронцов.
– Дара – девчонка, которая со мной была, дерзкая такая, с кольцом в носу, – я посмотрел на него как на идиота.
Недоумение на лице Воронцова сменилось обеспокоенностью. Он придвинулся ближе ко мне и заглянул в глаза.
– Зрачки расширены, но ты под капельницей, это норма. А вот то, что ты мне втираешь, совсем не норма. Ладно, сейчас Алисе наберу, спрошу, что она там у тебя в башке нашаманила.
– Ты издеваешься что ли? – мурашки пробежали по телу. – Ну Дара! Девчонка-подросток. Зубоскалка та еще. Седая прядь. Кольцо в носу. – залепетал я.
– Все нормально, Фарт. Не надо бледнеть. Не переживай. Тебе сейчас вредно. Вот Алису вызовем и разберемся.
Голова закружилось. В душе все сжалось в комок. В этот момент открылась входная дверь. В комнату проникла волна холодного воздуха.
– Уже соскучился? – спросила Дара, в обеих руках у нее было по ведру, в которых лежали куски льда вперемешку со снегом. – Может, поможешь, джентльмен херов? – обратилась она уже к Воронцову. Товарищ лениво подошел, взял у нее оба ведра и вытряхнул в бак.
– Какого хрена?! – разозлился я. Воронцов покатился со смеху, а Дара прыснула в кулак.
– Он повелся? – уставилась она на товарища, хотя, какой он к черту товарищ после таких приколов.
– Еще как, ты бы его видела, он чуть на тот свет не отошел.
– Ах ты, маленькая сучка, я тебя на своем горбу тащил, а ты! – этот хитрый развод мог выдумать только ее коварный цепкий разум. – Ну, сука, вот щас поднимусь, – я перевел себя в сидячее положение и выдернул капельницу из руки, – Не посмотрю, что ты уже кобыла вымахала, отшлепаю тебя как ребенка без всяких эротических подтекстов исключительно в воспитательных целях.
– Да все, все, успокойся, – выставила она вперед руки, продолжая смеяться. – Ну, может, я слегка перегнула. Надо же тебя в тонусе поддерживать, а то размякнешь тут в стабе, как потом в рейд пойдешь.
– А ты, придурок, чего смеешься? – переключил я внимание на Воронцова. – Ладно юмор ваш херовый, еще куда не шло, нахрена ты ее на улицу одну отпустил? – накинулся я на него.
– График дежурств, – спокойно ответил он, отсмеявшись. – Да и не могу я на этих уродцев долго смотреть, а она ничего, ходит спокойно.
– По сравнению с тобой они красавчики, – как всегда огрызнулась девушка. – Ты очухался? Я уже хочу город посмотреть, – обратилась она ко мне, словно ничего не произошло.
– Более менее, – вяло отозвался я. Злиться на них не получалось. С одной стороны, шутка вышла чересчур жесткой, а с другой, если бы мне выпал шанс также развести одного из них, я бы ни за что его не упустил.
Дара подошла, откинула одеяло и бесцеремонно задрала на мне кофту и футболку. Я увидел желто-фиолетовые пятна внутренних кровотечений, расчерченные десятками начавших затягиваться борозд от когтей.
– Хорошо, – выдала она свое медицинское заключение.
Самочувствие еще не очень, но меня уже достало это состояние болезненной вялости. Я стремился сюда не чтобы на койке валяться.
– Придется тебе какое-то время попридержать свои хотелки в узде, Колючка, – сказал я, поднимаясь с кровати. – Забыла, что мертвецы не проводят экскурсий? Сначала нужно разобраться со всем дерьмом, что на меня навалилось, потом уже будем обживаться.
Пока я разминался, закипела вода в баке. Дара перетаскала ее в ванну, которая находилась за фанерной дверью в одном помещении с туалетом. Правда, ни то, ни другое не было подключено к водопроводу. Хорошо, что хотя бы слив имелся.
Я высыпал лед, чтоб уменьшить температуру до приемлемой, забрался в грязную ржавую ванну и блаженно застонал от горячей воды. От крови меня кое-как оттерли, но это мало помогло, учитывая, сколько раз пришлось насквозь пропотеть за время рейда. Я отскребал с себя грязь, пока вода окончательно не остыла.
Выскочил из ванны и застучал зубами от холода. Быстро растерся полотенцем и оделся в чистые вещи. Когда вошел в общую комнату, меня уже ждала горячая похлебка и еще более горячий чай. Пока ел, выспрашивал у Воронцова то, о чем не успел или не догадался спросить вчера.
– Как мой двойник вообще мог выжить?
– Ну, вы же веревку оставили, а парень он не из слабых оказался, смог спуститься. А там как раз институтские на тарелку научную группу отправили. За одно, решили какие-то датчики поставить, для замера интенсивности перемитральных миграций тварей в том районе. Вот на него и наткнулись.
– Почему Туретта по ментат-карте не пытались найти?
– Кто тебе сказал, что не пытались? Нет в базе его карты.
– Как так?
– А вот загадка.
– А что по поводу нападений думаешь?
– Херня какая-то. Если бы дело в стволах было, то общаковские как обычно сначала подкатили с предложением или наездом, но никто отношения не начинает с похищения и пыток. Не те уже сейчас времена.
– Надо выяснить, кто конкретно это сделал и почему с беспредела знакомство начал. Кстати, как давно тело обнаружили?
– Обнаружили недавно, а убили около двух недель назад.
– Насколько вообще это место безопасно?
– О том, что ты жив, знает очень ограниченный круг лиц. Где мы сейчас находимся, вообще только я. Курсор спец по обеспечению безопасности. Он со своими ребятами прикинул, что даже если Туретт до одури прокаченный телепортер, он не может переместиться туда, где не был, именно поэтому мы тут.
– Это обнадеживает. Но все равно мне ствол нужен из нашей партии. Погоди, а как он тогда в город попал, если его в базе ментатов нет?
– Спроси, что полегче.А с оружием тут такой момент интересный, – Воронцов сделал паузу. – Мы все сбыли.
– Да ну нахер! – не поверил я. – За две-то недели во время того, как меня искали?
– Опасный город, – пожал плечами товарищ. – Тут другой вариант есть. – Он оглянулся на Дару.
– Ладно, девочки, шепчитесь, – фыркнула она, подхватила пустые ведра и вышла.
– Видел бы, как она вокруг тебя порхала, пока ты сутки в отрубе валялся. Обтирала, повязки меняла. Как ребенок с куколкой с тобой возилась.
– Мы многое вместе пережили.
– Ну-ну. Алиса уже в курсе ваших совместных переживаний?
– Давай к делу, – не стал я развивать тему.
– Окей. Вчера до этого не дошло, сегодня бы тебе Псих сам рассказал, но лучше, чтоб ты заранее знал и решение принял. Они с Якимурой теперь не следаки. Им совет финансирование выделил и поручил организацию новой структуры.
– Давно пора полноценную контрразведку организовать.
– Вот-вот. Называться будет Специальный Отдел.
– С фантазией совсем швах?
– Угу. Чтоб к ним каждая из группировок шпионов не подсунула, решено было, что они сами людей наберут из проверенных ребят. Может, Танка как силовика возьмут. Нам с Салагой тоже место предложили. Мы пока этот вопрос притормозили до твоего возвращения. Да там вообще все заморозилось. Тебя искали, с пленными возились, как-то не до организационных моментов было.
Мы пока на базе у Курсора кантуемся. Надо свою будет обустраивать, людей отбирать. Надеюсь, мне не придется тебе объяснять, какой это шанс. Я его не упущу. Я понимаю, ты любитель по перекопанному полю херачить вместо того, чтоб по тропинке идти, но все же. Просто хотелось бы дальше по жизни вместе двигаться.
Почувствовав всю выгоду из сложившейся ситуации, мозг вдруг заработал на небывалых мощностях, словно мне вкололи стимулятор.
– Погоди, погоди, – замахал я руками, чтобы не оборвать порыв сошедшего на меня вдохновенья. В голове всплыли все мои старые планы. Всё складывалось так удачно, что мне сразу захотелось побежать к Психу и выложить все ему.
– Мы по-любому в деле, но на других ролях. Надо будет с нашими будущими работодателями еще этот вопрос перетереть, но если дело выгорит, всё в шоколаде будет.
– Чего опять выдумал?
– В Цитадели много чего не хватает, – затараторил я. – Я в свое время думал, какие ниши реально занять. Один из вариантов был организация полноценного стрельбища. Их в городе всего два. Одно Вим еще не открыл. Да и то оно будет чисто для своих и на ближних дистанциях, пистолеты и дробовики пристреливать. Вояки на свое кого попало не пускают.
– У СБГ тоже тир есть. У Курсора на базе небольшое стрельбище, у наемников тоже.
– Этого я не знал, но суть-то не меняется. Это все закрытые территории. Всем остальным приходится тащиться за город, чтобы пристреляться. Смотри, выкупаем за копейки у города землю в Промзоне. Эта клоака никому не нравится. Под ее облагораживание можно будет еще какие-нибудь плюшки выбить.
Строим там полноценную базу, чтоб на ней жить можно было. Со стрельбищем и спортзалом. Поставим турники, брусья, гири притащим. Душевую намутим. Народ повалит. Только рейд в город за всем этим добром устроить придется.
Если у нас крыши не будет, то вояки тут же примчатся и скажут, молодцы ребята, хорошо придумали, вот вам на мороженое, а теперь отдавайте, дальше мы в этой песочнице играть будем. А если откажемся, то нас вежливо так сожгут. А потом и вовсе проезд заблокируют. Опасная зона, и все тут. Распоряжение городского совета. Гражданским вход воспрещен.
– Так оно, – согласно кивнул Воронцов.
– А теперь представь все то же самое, но под протекторатом контрразведки. Никто и рыкнуть не посмеет. Новой организации место для тренировки личного состава нужно будет?
– Нужно.
– Заныкать что-нибудь или кого-нибудь?
– Разумеется.
– Сторонний доход, помимо финансирования совета?
– Конечно.
– Прочие темные делишки мутить?
– Это обязательно.
– Вот, – наставительно поднял я палец вверх. – А Якимура с Психом сами этой херней заниматься не будут. У них других дел хватает. В городе им помещение отдельное нужно?
– Естественно.
– И нам нужно.
– Зачем?
– Да все за тем же. Чтоб баб водить.
– А-а-а-а.
– Бэ-э-э. Тебе бы только баб. Деньги делать, дружище. Стрельбище это только начало. В городе еще разгуляться много где можно.
– Только ты не учел, что местные тебе так легко там развернуться не дадут. Там своя экосистема. Нарушение статуса КВО они посчитают за объявление войны. Подляны будут устраивать. Самодельных ежей тебе постоянно на дорогу подкидывать или еще чего похуже выдумают, даже не сомневайся.
– Разберемся. В крайнем случае, посадим Танка на вышку с пулеметом, чтоб отстреливал все, что там движется. Есть ручка и бумага? Надо план накидать.
Фантазия уже пустилась во все тяжкие. Картины, где мне приходится в рейде бесперебойно отстреливать тварей, пока остальные грузят необходимые материалы, она предусмотрительно пролистывала, показывая лишь те кадры, на которых ручейки споранов, горошин и даже жемчужин стекаются в мои руки со всех сторон.

Глава 19. Совет

Интерлюдия первая.
Человек сидел в своем кабинете в полной темноте в дорогом анатомически подогнанном специально под него кресле. Он очень любил комфорт, даже не смотря на то, что жить приходилось в самой холодной части самого ужасного из миров.
Вдруг монитор ноутбука загорелся. На экране отобразилась иконка входящего видеозвонка. «Агент 102» гласила надпись. Человек щелкнул курсором на зеленную трубку. Изображение не появилось, зато ожил динамик.
– Вы солгали, – тут же заявил голос, казалось, говорящий немного улыбался. У человека почему-то всплыл в голове образ Чеширского Кота.
– Даже так. Интересно, – спокойно ответил человек.
– Вы говорили, что Шаман ни во что не вмешивается, но его видели. Если бы Фарта не спасли, его нашел бы этот рейдерский Будда, и кто знает, чем бы тогда все кончилось. Эту переменную я не брал в расчет.
– Дорогой друг, вы единственный умный человек в этом проклятом месте. Неужели вы думаете, что я стал бы вас обманывать? Шаман не может ни во что вмешиваться. У него нет никаких интересов. Как нет интереса у шаровой молнии, влетевшей в дом. Вы же не будете обвинять во вмешательстве сгусток электричества. Это всего лишь природное явление.
– Вы уверенны?
– Абсолютно. Скажите мне лучше, как отклонения от плана повлияют на результат?
– Никак. Если Шаман не новая переменная в уравнении, то все происходит согласно просчитанным шаблонам.
– Хорошо. Держите меня в курсе.
Человек нажал на красную трубку. «Этот агент просто какая-то находка. Слишком похож на меня самого», – отметил он.
***
День шестнадцатый
Цитадель
Минус двадцать два градуса по Цельсию
До самого вечера я сидел над бумагами и пытался привести в подобающий для презентации вид мои наброски. По ходу дела расспрашивал Воронцова о том, кто такой этот Курсор и что из себя представляет.
– Ворон ответь Сове, – зашипела рация товарища.
– На приеме, – отозвался он.
– Пора мигрировать на юг.
– Принял.
– Это что за орнитологическая херня? – спросил я.
– Сова. Первые две буквы «С» «О». Специальный отдел. База Курсора на юге от нас. Еще пояснения нужны?
– Ну, вы даете, – покачал я головой.
Воронцов оставил пистолет и вышел за транспортом. Дара в это время помогла мне замотать лицо шарфом. В Зоопарке многие чересчур уродливые атомиты прячут свою морду. Спустя полчаса подъехал ничем не примечательный «уазик».
Мы пропетляли по узким грязным улочкам буквально пару кварталов и остановились у КПП. Подъезд преграждали блоки, а саму территорию базы опоясывала высоченная бетонная стена, коронованная колючей проволокой. К обороне здесь подходили серьезно.
Мы опознались. Двое бойцов в бронежилетах с «АК» сотой серии отказали пропустить нас вместе с девушкой. Произошла небольшая заминка, пока пост переговаривался с начальством.Затем нам все-таки позволили войти в караульное помещение.
Потом меня и Дару попросили надеть на голову мешки. Мы переглянулись и натянули плотные тканевые чехлы на голову. Дышалось в них на удивленье легко, хотя материал не пропускал ни малейшего лучика света. Нас повели по базе. Я зачем-то начал считать шаги.
Восемьсот десять по прямой. Затем еще почти сотня налево. Поворот направо. Высокие ступеньки крыльца. Теплота внутри здания. Еще тридцать вперед. Десять направо. Поворот налево. Спуск по лестнице. Четыре пролета. Пятьдесят по прямой. Дверь. Снова идем. Еще дверь.
– Прррр! Стой. – скомандовал Воронцов. – Расчехляйтесь.
Я стянул мешок с головы и огляделся. Обычная приемная с дешевыми мягкими креслами вдоль стен. У плотной двери стояли двое охранников в черных балаклавах. У одного на груди болтался хорошо знакомый мне «ПП-2000», а у второго его старший брат «Вереск».
– Девушка пусть вас здесь подождет, – сказал один из них.
Дара состроила недовольную гримасу и уселась на кресло, скрестив руки на груди и, закинув, ногу на ногу. Воронцов отдал пистолет одному из охранников и прошел внутрь. Я двинулся следом, но был остановлен движением руки, хорошо знакомым всем еще с советских плакатов о вреде алкоголя. Не сразу сообразив в чем дело, вынул нож из-за пояса, но вместо того, чтобы сунуть его служивому, бросил оружие своей спутнице.
– Наконец-то! – всплеснул руками Псих, когда я вошел в кабинет. По-другому помещение и не назовешь. Самый что ни на есть конференц-зал. С круглым столом и кожаными креслами. Я обнялся с Салагой и поручкался со обоими следователями.
Все кроме Якимуры уселись, он же остался стоять, оперевшись спиной о стену под самой вытяжкой. Он очень громко щелкнул пальцами и тишина, возникшая после этого, стала просто звенящей. Я увидел еле различимую пелену окутавшую комнату. Сфера беззвучия, дошло до меня.
– Что ж начнем, – сказал Псих и Якимура на этих словах закурил. Дым тонкой струйкой поднимался вверх и просачивался через сетку в вентиляцию. – Воронцов ты до него довел информацию?
Товарищ кивнул.
– Хорошо, – протянул следователь. – Внимательно оглядите всех присутствующих. Запомните их лица. Так выглядит костяк нашей организации. Фарт, не то, чтобы у тебя был выбор. Ресурсов на твой поиск потратили прилично. Одного топлива для вертушки сколько сожгли, так что будешь отрабатывать. Но все же твоё формальное согласие не помешало бы.
– А то, что если не я, то в Цитадели вообще вертолет не появился бы, мы уже в расчет не берем? Я, может, как один из собственников против передачи этого имущества городу, что тогда?
– Фарт, твою мать, обязательно все усложнять? – начал закипать Псих.
– Да, ладно, я шучу, не парьтесь. Мы с Воронцовым уже перетерли. Я в деле.
– Вот, сразу бы так. На повестке дня у нас твое маленькое приключение, но прежде очерчу список задач для каждого. Воронцов, возвращаешься в отдел. Там получишь литёху и должность следователя соответственно. Работать будешь по особым делам. Мы пока подыщем тебе стажера. Начнешь, разумеется, с расследования смерти двойника.
– Ну, вы даете, – разочарованно протянул он.
– Радуйся, что не должность уборщика под прикрытием получил, – сказал я.
– Да иди ты, – отмахнулся товарищ.
– Салага, – продолжил Псих. – Мы договорились с Курсором. Перетрешь с их спецом по безопасности. Он тебе много всего интересного расскажет. Свою систему, они естественно палить не будут, но общие принципы до тебя доведут. Подумай, что там можно улучшить и займись пока списком оборудования и прочего.
– Понял. А что уже место подобрали?
– Пока нет.
Я ухмыльнулся.
– Фарт, – перевел следователь на меня взгляд. – Ты у нас будешь первопроходцем в программе защиты свидетелей. Воронцов тебе подскажет что и как. Если вкратце, получишь новую личность с новыми документами и оружие. Постарайся не сдохнуть до того, как мы с сектантами разберемся, а там уж куда-нибудь тебя пристроим. Может, стажером к Воронцову пойдешь.
– Всю жизнь только об этом и мечтал.
– Вот и радуйся, что мечта сбудется. И еще кое что, – он достал из кармана два жетона СБГ и катнул их по столу мне и Воронцову. – Это датчики. Засуньте их себе в жо... карман и не вздумайте оставить где-нибудь. Давайте работать нормально, внатуре. Это я в первую очередь к тебе обращаюсь, – перевел он меня взгляд. – Выключи вот эту вот всю свою Фартовскую херню. Побудь человеком.
– А я чего...
– Ничего. Салагу мы пока не выпустим он под защитой. А вы двое, ходить только парой по центральным улицам в светлое время суток. А теперь давай не тяни кота за причинное место – рассказывай.
Я передумал рассказывать про свои планы про базу в Промзоне. Решил, что приду к ним, когда уже будет, что показать. Поэтому откашлялся и произнес:
– Ну, что детки. Давайте ушки на макушки и слушайте внимательно. Сейчас дядя Фарт вам сказочку поведает.
***
Про свой второй дар я умолчал. Все слушали внимательно. Как ни старался сократить рассказ, все равно он длился несколько часов. Когда закончил, повисла тишина. Все переваривали услышанное.
– Значит, эта тварь все же существует, – после долгого молчания изрек Псих.
– Я думал, это общеизвестный факт.
– Это была всего лишь табуированная легенда. Оживший ужас. А теперь…
– Эту партию нужно обдумать, – сказал вдруг Якимура, поправляя очки. Они как всегда бликовали, не позволяя разглядеть глаза. – Я хотел рассказать одну историю, – я в очередной раз подивился тому, какая медленная и плавная его речь. – В середине девятнадцатого века два английских корабля «Террор» и «Эребус» пытались отыскать Северо-Западный проход, что соединяет Атлантический и Тихий океаны. Экспедиция провалилась. Корабли застряли во льдах.
Спустя шесть лет спасательная экспедиция нашла горстку выживших, прибившихся к местным эскимосам. Их было всего пять человек. Чтобы не рассказывать о том, что с ними случилось, они отрезали друг другу языки. Только в начале двадцатого века один из их потомков опубликовал мемуары деда.
Оказалось, чтобы не шокировать общественность ужасными подробностями каннибализма и не пятнать биографии некогда достойнейших из людей, исследователи утаили эти факты, но позже выяснилось, что в записках имелся шифр. После его разгадки, жизнеописание заиграло новыми красками. В нем говорилось о чудовище, созданном эскимосскими шаманами под названием Тупилак. Чтобы еще больше их соотечественников не погибло в попытках поймать чудище, они утаили само его существование.
Якимура замолчал, отлип от стены и направился на выход. Мораль ясна. Не ходите дети в Арктику гулять и никому про Бармаскреббера не говорите.
– Фарт. Останься здесь. Курсор хочет с тобой перетереть, – сказал Псих.
– Окей.
Народ потянулся к выходу. Я откинулся на спинку кресла. Все поняли, что я ничего не сказал про дар, но никто не спросил. Салага с Воронцовым просто соблюдали дружескую дистанцию и не лезли не в свое дело. Якимура скорей всего и так понял. Не знаю почему, но сложилось у меня такое впечатление. А Псих. А черт его знает, почему он смолчал.
В помещение вошел высокий и мускулистый брюнет в черной военной форме. Он поморщился от запаха дыма. Холодные серые глаза спокойно сканировали меня.
– Фарт Курсор. Курсор Фарт, – представил нас Псих. Я поднялся с кресла, мы пожали друг другу руки. Следователь вышел, а владелец кабинета закрыл дверь и уселся напротив меня.
– Как добрался? – насмешливо поинтересовался он.
– Как арабский шейх. Первым классом. Коктейли из капельниц. Воображаемые стюардессы. Все шикарно.
– У меня к тебе предложение.
– Слушаю.
– Городской совет очень хочет поставить точку в деле с сектантами. Якимура сейчас играет на их стороне и попросил меня помочь. Но своя выгода у меня тоже должна быть. Есть некоторые лица, которые, не смотря на все наши заслуги, не воспринимают нас в серьёз. Из тебя выйдет хорошая история, и её непременно вложат в уста нужных людей, но этого недостаточно. Сейчас ты официально мертв, но когда все это дерьмо устаканится, ты будешь всем рассказывать, что выжил, только благодаря нам. В красках расписывать, как мы сходили в твой родной кластер за двойником и инсценировали твою смерть. И про все прошлые покушения упомянешь.
Я ухмыльнулся, а у него губа не дура.
– И что в замен?
– Мы уже помогаем. У меня есть боец Шум. Он гасит все умения. Для тебя это лучшая защита, но я не могу отдать его в аренду, у нас свои задачи. Но мы разработали несколько альтернативных стратегий твоей защиты. Чтобы максимизировать шансы лучше использовать сразу все.
– Добро, но есть еще одно условие.
– Какое? – улыбнулся Курсор, словно ждал этой фразы.
– Я хочу посмотреть базу.
– Зачем?
– Опыта поднабраться.
– Ну, окей. Полностью копировать не рекомендую. И на девчонку все же мешок надень.
– Это понятно. И еще кое-что.
Курсор покачал головой и тяжело вздохнул, подивившись моей наглости.
– Ну?
– Мне учебные планы нужны. Может даже инструктор на пару уроков. Меня и ребят поднатаскать в военном ремесле.
– Это дело полезное. Будет тебе инструктор, – ухмыльнулся он и вызвал по рации охранников за дверью, предупредив их, чтобы не задерживали меня и Дару.
Мы пожали руки, и я направился на выход. В приемной меня ждала только Колючка. Ну, как ждала, в руках у нее был пистолет, а один из бойцов обхватив ладони девушки своими, объяснял, как нужно держать оружие.
– Пошли, – бросил я ей через плечо, уже у самой лестницы.
– Я тут вообще-то оружием владеть обучаюсь.
– Пошли, а не то будешь обучаться выживать в незнакомом городе.
– Если какие-то проблемы с обустройством, могу приютить у себя, – подал голос боец.
– Слышь, гостеприимный, – обратился я к нему, приблизившись. – Тебя кто учил табельное в руки первому встречному давать?
– Ветер! – окликнул из кабинета двинувшегося в мою сторону парня Курсор.
Я заржал.
– А у девчонок ветерок, дует, дует между ног, – смеясь напел я. – У тебя оттуда такое имя?
Боец улыбнулся, а глаза его пообещали убить меня при первой же возможности.
– Дуй отсюда, сквозняк, – кивнул я головой в сторону кабинета.
Парень забрал пистолет, вставил в кобуру. Поправил снаряжение и потянул ручку.
Я надел Даре мешок на голову и, придерживая за локоть, направлял ее движения.
– Ты всегда себя так в гостях ведешь? – спросила она, когда мы поднимались по лестнице. – А если б он на тебя кинулся?
– Сломал бы мне чего-нибудь, – равнодушно пожал я плечами. Не буду же я ей признаваться, что потерял над собой контроль и вообще не отдавал отчет в происходящем. Я даже себе в этом признаваться не хочу. – Как заметил однажды Воронцов, у меня гонора не по возможностям.
– И в чем прикол?
– В том, что однажды график гонор и график возможности сравняется. Понимаешь, это как кредит. Можно копить бабки, а можно купить сразу, как будто бы они у тебя есть.
– Так однажды можно и не расплатиться.
– Все может быть, – философски заметил я.
- Фарт! – окликнул меня Курсор. Я снова спустился на пролет.
- Чего?
- Питомцев своих забери, а то один из них у меня уже второго бойца покусал.
- Каких еще нахрен питомцев?

Глава 20. Питомцы

День шестнадцатый
Цитадель
Минус двадцать два градуса по Цельсию
Питомцев мне посмотреть не дали и даже ничего не объяснили, только улыбались, да переглядывались, заговорщики, мать их. Вместо этого меня привели в косметический кабинет, расположенный в центральном корпусе, и усадили в кресло. Следаки уже убежали по своим делам, Салага шлялся где-то по территории базы, со мной остались только Воронцов и Дара.
Я ожидал, что сейчас войдет симпатичная девчонка парикмахер, вместо нее за порогом показался здоровенный детина, натурально во всю ширину прохода, он пригнулся и вошел в комнату.
- Всем привет, – махнул он своей лапищей. – Меня Шреком звать, – здоровяк протянул мне руку, на фоне которой моя ладошка казалась совсем детской.
Он откатил кресло со мной на середину комнаты и обошел по кругу, приговаривая: «Такс-такс-такс». Поскреб щетину, взял в правую руку ножницы с расширенными ушками специально под его сосиски, подкатил меня к зеркалу и приблизился. Захотелось зажмуриться, но я сдержался. Складывалось впечатление, что одно неловкое движение, и Шрек вместо того, чтобы чуть наклонить мне голову, как обычно делают парикмахеры, просто свернет шею.
- Сейчас уши заострим, нос отрежем, и будет не узнать, – засмеялся здоровяк, подлив масла в огонь моих переживаний.
Мои сомнения насчет его профессиональной компетенции были напрасны. Шрек на удивление ловко орудовал ножницами, они словно жили своей жизнью и порхали отдельно от воли хозяина. Он подровнял мне бороду с усами и укоротил волосы. Затем взял в руки машинку и обрил голову. После нанес на лысину пену для бритья и взялся за бритву.
- Лысая голова всегда оттеняет внимание от самого лица, к тому же придает ему совершенно другой вид. Особенно если форма черепа необычная. Тебе не повезло, у тебя стандартная. Вот если б, где вмятина была, – он в шутку нажал большим пальцем справа от темени, и я одернул голову. – Не боись, – снова засмеялся он.
Проведя платком по абсолютно лысой макушке, он довольно уставился на меня через зеркало.
- Ну как?
- Холодно, – пожаловался я. – И на упыря похож.
- То есть ничего не поменялось? – тут же вставила свои пять копеек Дара.
- Захлопнись. – ответил я.
Шрек положил ладошку мне на голову, выглядело это, словно он собирается поднять бильярдный шар. Кожу слегка начало покалывать.
- Ну, все – луковицы я покрасил. Недели две будут с сединой. Потом настоящий пигмент снова начнет проступать.
Он приложил руку к бороде, и местами в ней появилась проседь. Шрек открыл шкафчик у зеркала, снова приговаривая: «Такс-такс-такс». Заглянул мне в глаза, а затем достал упаковку линз и жидкость для их промывки.
- Ярко голубые. Лучше всего будут отвлекать от остальных черт. С нашей регенерацией, можно их вообще не снимать, но смотри сам по ощущениям.
- Понял.
Шрек снова отклонился, посмотрев на меня.
- Пачку постоянно набивай. Тебе надо килограмм двадцать нажрать, чтобы лицо еще немного поменялось. Тряпки свои обычные смени на что-нибудь солидное. Часы дорогущие на руку нацепи и пару колец. Ты должен выделяться на фоне толпы.
- Я думал, наоборот, сливаться с ней.
- Ни шиша ты не понимаешь. Чем больше на себя всякого дерьма вычурного понавесишь, тем больше у наблюдателя раздражителей – элементов отвлекающих его внимание, – озаренный какой-то мыслью он приблизился ко мне и провел машинкой по левой брови, сделав там прогалину, похожую на шрам от старой ссадины. – Это лучше раз в пару дней подправлять. Ну, все. Я тут что мог сделал. Как вариант, никто не мешает пластырь куда-нибудь налепить. Тоже неплохо работает. Очки можешь нацепить с обычными стеклами. Еще могу набор клеящихся шрамов выдать, но это, мне кажется, лишнее, ты и так уже на себя не похож.
- Спасибо, – я поднялся с кресла, пожав здоровяку руку.
- Вообще мало внешность изменить, нужно менять весь образ. Подойдешь потом к ростовому зеркалу, посмотри внимательно, подумай хорошенько. Походку поменяй, жесты. Набор актерских практик себе заведи. Хотя бы одну голосовую и одну на мимику лица.
- На мимику лица это как?
- Щурься одним глазом, например, или губу чуть выкати, знаешь, как поцанва приблатненная. Примерно понял?
Я кивнул.
- Забудь что ты Фарт. Нет тебя больше. Другой человек с другими привычками. Как выйдешь с базы все иначе делай. Это поначалу сложно, каждое свое действие контролировать. Особенно с голосом. Проснулся и не помнишь, каким вчера говорил. Но потом ничего привыкаешь.
- Спасибо, – еще раз сказал я.
- Дай лысину потрогать, – тут же потянула Дара свою руку. – Прикольно.
- Хочешь тебя также причешу? – обратился к ней здоровяк.
- Ну уж, нет, – бросила она, вылетев из кабинета.
- Не так быстро, Колючка. – Я выскочил за ней и нацепил мешок на голову, и взяв ее под локоток.
- Куда теперь? – обратился я к Воронцову.
- А теперь тебя ждет следующий рубеж твоей защиты, – улыбаясь, похлопал он меня по плечу.
- Что еще?
- Питомцы твои. Или ты уже забыл про них?
***
Я стоял во дворе базы у самого забора возле наскоро сколоченного вольера, разделенного на две части перегородкой. Создатели озаботились, чтобы питомцы не сбежали и поверх железных прутьев пустили сетку. В левой половине на старой шубе между куч дерьма и луж застывшей блевотины лежал осколок человека. Существо было одето в засаленные дранные лохмотья, в черной бороде, заросшей по самые глаза застряло столько всякого мусора, что она больше напоминала лесную паутину.
В правой половине дремал огромный мохнатый пес. Его я сразу узнал. Стоило мне приблизиться, собака открыла глаза и встала в полный рост, оскалив клыки. Шерсть на загривке вздыбилась.
- Помнишь меня, – довольно осклабился я. Пес рыкнул и прыгнул на сетку. – Ничего, вот заживут у меня все болячки, мы с тобой еще подружимся, – пообещал я, приблизившись вплотную к собаке, так что смог почувствовать ее горячее дыхание. Пес громко гавкнул и начал трепать зубами сетку.
- А какого черта он тут делает? – обратился я уже к Воронцову.
- Ну, ты ж на следующий день его должен был забрать, а не явился. Якут позвонил, спросил, че за дела. Я отмазался, мол, проблемы, заберем попозже. Он его еще неделю продержал, а потом пес опять сбежал. Да еще в центр города выскочил, покусал патрульного. Якут сказал, либо мы его забираем, либо он его пристрелит. Так что он с тех пор тут кантуется.
- Видишь? – спросил Воронцов, указывая на расположенные за вольером солидные ямы метровой глубинны.
- Угу.
- Сначала там клетку поставили. Пол естественно не положили.
Я перевел взгляд на собачий угол. В глаза бросились погрызенные деревянные балки, расшатанные прутья и прочие признаки неутолимой жажды свободы. Да-а-а, дури у этой мохнатой животины хоть отбавляй.
Существо в левой половине среагировало на лай и вяло зашевелилось, буркнув что-то нечленораздельное.
- А это что за человеческая субстанция?
- О-о-о, – протянул Воронцов, – это Вася. Он у нас человек широких гастрономических взглядов, так что, я бы рядом с ним не засыпал, тут как с хряком – есть шанс проснуться без пальцев. А ещё он становится на путь исправления и жаждет проявить свои гражданские чувства. Так ведь, Вася, – товарищ подобрал валяющуюся рядом длинную палку и потыкал им бородатый комок.
- А-а-ррррргрх! – прорычало существо, встало на четвереньки и вяло зашарило рукой вокруг.
- А что с ним?
- Да много всего. Споровое голодание. Трясучка. Ломка. Он считай впервые, за хер знает сколько лет, ничего не употребляет. Представляешь, какого ему сейчас?
– Да срать мне как-то, – признался я. – Откуда он говоришь такой выпал?
– Из Промки. Патриарх местный.
– Из Промзоны, говоришь. Вась, а Вась. Мне твоя помощь нужна, слышишь? Экскурсию мне проведешь?
– Р-р-р-р! Ар-р-р-р! Грхрхрх!
– Красноречив молодчик! Ну ничего. Ты у меня заговоришь.
– Ты его беречь должен и молиться на него как на туземцы на тотем.
– Это что, типа представитель местного пантеона? – рассмеялся я. – Бог вони и дерьма?
– Это очень ценный специалист. Он возможно единственный во всей северной долине, кто чувствует открывшийся портал.
– А чего вы его тогда в полуживом состоянии держите? – тут же взвился я. – А если он сейчас откинется?
– А кому охота с ним возиться? Твоя проблема, ты и с ней и разбирайся. Он и так уже двоих покусал. У бойцов даже воспаление началось. А я тебе напомню, что они иммунные.
– Ходячие биологическое оружие, – хохотнул я. – Хотя пока, скорей, ползучие. Ладно, – вздохнул я. – с этим попозже разберусь, только попроси, чтобы ему живца дали, а то и правда подохнет.
– Сейчас нам в город надо, а потом эту сущность оживлять будем.
***
Мы вышли с территории базы. Там нас уже дожидалась та же машина, которая доставила сюда. Водитель остановился у нашего убогого жилища.
– Ждите там, – сказал Воронцов, передавая мне свой пистолет.
– А где мои старые шмотки? – вспомнил вдруг я об одной важной вещице.
– Их в морге и сожгли. От них же ничего почти не осталось, а что? – спросила Дара.
– Твою мать! Да как так-то? Кто это выдумал?
Девушка покатилась со смеху, и я понял, что она опять меня разводит. Ладно, ладно, вот попробуй только отключись, вот тогда поймешь, что такое вселенская справедливость и кармический баланс.
– У меня твоя флешка драгоценная, – она порылась в карманах и швырнула мне ее. Я тут же запрятал ее под самое сердце. Надо будет куда-нибудь в сейф убрать до лучших времен.
Воронцов вернулся минут через сорок. Мы загрузились в Ниву Шевроле и поехали получать документы. Люди сновали по улицам, и было так странно за ними наблюдать. Живут обычной жизнью, никто их не преследует, и они не за кем не гоняются. Интересно, будет ли у меня когда-нибудь эта обычная размеренная жизнь?
Несмотря на философские мысли, настроение было прекрасное. Дара таращилась в окна, прямо как я, когда первый раз ехал по Цитадели в компании сектанта Йена.
– Как тебе городок? – спросил я у неё.
– Для жестокого параллельного мира покатит.
Прибыв на место, я честно отсидел очередь. Вошел в кабинет, сказал кодовое слово и получил новые документы гражданина четвертой категории с уже пробитым разрешением на оружие, причем без всяких проверок у ментата. Такой расклад мне нравился. Дару пришлось ждать дольше, её прогнали по полному циклу процедур.
Когда, наконец, все закончилось, мы вышли на улицу. Уже стемнело. Дара выхватила у меня из рук карточку, начала сравнивать со своей и звонко засмеялась.
– Ты чего? – уставился я на нее.
– Ничего. Ты хоть посмотрел, что получил? – она вернула мне паспорт.
В графе имя было написано «Заноза». И чья эта бурная фантазия тут поработала? Воронцов глянул в документ и тоже заржал.
– Ну, а че, тебе идёт. Радуйся, что «в заднице» не дописали.
– Угу, счастлив безмерно. Поехали за пистолетом, а то уже пристрелить кого-нибудь хочется.
В магазин к Виму соваться не стали. Заехали в тот, что находится в рейдерском квартале. Выбор там был скудный. Я прихватил пару «радеек». Взял самое лучшее что было – двадцатый «Глок» и четыре магазина к нему. Продавец подозрительно посмотрел, но требуемое продал, переписав в журнал мои данные.
Дара уже запрыгнула в машину, а Вороцова я попридержал и отвел в сторонку.
– Слушай, нужно для Дары жилье снять приличное, чтоб ни одна криминальная рожа рядом не мелькала. С нами небезопасно будет.
– В смысле не безопасно. Ты чего опять выдумал?
– Ничего такого.
– Лучше всего в квартале нимф, у них там есть специальные дома для этого дела. Типа программа помощи свежачкам.
– Ну нахер эти программы. Еще завербуют в свои лесбийские ряды, – хохотнул я.
– Сейчас решим. Подожди здесь.
Воронцов пошел в доходный дом и вернулся минут через десять.
– В больницу звонил, – пояснил он. – Кира сказала адресок куда подъехать.
– Отлично! – обрадовался я. – Кстати, как у вас с ней?
– Потихоньку. С этой работой как-то особо не до личной жизни. Ночую либо в участке, либо на базе «Щита».
– Ну ничего. С делами порешаем, успеешь еще нагуляться.
Мы загрузились в машину и поехали по указанному адресу. Это оказалась небольшая трехэтажная общага. На входе нас встретила милая старушка, которая и была владелицей этого дома. Видимо омолаживаться ей по должности не положено.
Я сразу накинулся на нее с вопросами: какая тут охрана, есть ли выход на чердак, где пожарная лестница, насколько крепкие двери, можно ли организовать доставку товаров, и все в таком духе. Старушка меня успокоила и сказала, что все будет в порядке. В итоге подобрала комнату на втором этаже.
Она оказалась очень даже ничего. Просторный зал с большими окнами. Длинный во всю стену диван. Рядом тумбочка с телефоном. Небольшая спальня и уютная маленькая кухонька. Воронцов отдал предоплату, и владелица оставила нас в апартаментах, пообещав принести постельное белье.
– Значит так, Колючка, – сходу начал я инструктаж по ее самостоятельной жизни. Из комнаты не выходишь, гуляешь только глазами через окошко. Еду, одежду, косметику и прочие приблуды тебе организуют.
Она даже не спорила и не паясничала, ей нужно было это личное пространство. Эта передышка, возможность уединиться, чтобы все осмыслить.
Я достал из нагрудного кармана рацию.
– Вот, держи. Как пользоваться я тебе объяснял. Все рабочие частоты уже забиты. Если что-то случиться вызывай. Я буду периодически сам выходить на связь. Через пару дней заеду тебя проведать.
– Так, теперь самое главное, – я отстегнул с пояса кобуру и один за другим выложил на подоконник три магазина. – Тебе сегодня объясняли, как пользоваться, вот и пользуйся.
– Ну ты вообще, – покачал головой Воронцов. – Кто этот дворец целомудрия штурмом брать будет?
– Найдутся гении, – отмахнулся я.
– Крутяк! – заулыбалась Дара. – А как же ты? – тут же спохватилась она.
– За меня не переживай. Я себе еще раздобуду. Это «Глок», предохранителя на нем нет, так что не вздумай палец на курке держать, когда в кобуру суешь. Отсюда письмо с жалобой в фирму не напишешь, как американская полиция, когда их только переводили на этих красавчиков. Потом время будет, в тир тебя свожу, постреляешь. Целиться-то хоть умеешь?
– Разберусь, – сказала она, уже примеряя кобуру.
– Ну, все, обживайся. Ты теперь девочка большая.
– Так грустно, когда птенцы улетают из гнезда, – притворно пустил слезу Воронцов. – Ладно прощайтесь. Я вас снаружи подожду.
Дара крепко обняла меня.
– Будь осторожен. Если тебя убьют, мне некого будет подкалывать.
– Постараюсь. Ты тоже тут не буянь. Бабку до инфаркта не доводи. Девчонкам постарайся глаза не выцарапать. Если мне на тебя пожалуются, я к тебе подселю собаку и бомжа. Даже не так. Тебя подселю к собаке и бомжу.
Дара улыбнулась и еще сильнее обняла меня.
В этот момент телефон задребезжал и начал подрыгивать на рычажках. Девушка вопросительно посмотрела на меня.
– Бабулька наверное звонит, – предположил я.
Я кивнул Даре, и она подняла трубку.
– Ало, – сказала девушка. Я встал ближе, чтобы слышать, что там скажут.
– Здравствуйте, милочка, – послышался искаженный мужской голос. –Передайте пожалуйста трубку тому из ваших товарищей, кто наименее похож на приличного человека, – она растерянно потянула мне телефон.
- Это тебя.
Воронцов, заглядывающий в комнату, вопросительно кивнул. Я лишь пожал плечами и ответил.
– Ало.
– Фарт? – донеслось в ответ.

Глава 21. Комендант

День шестнадцатый
Цитадель
Минус двадцать три градуса по Цельсию
– Фарт! – радостно воскликнул голос общажного коменданта.
– Кузьмич? – растерялся я. Воронцов удивленно вскинул брови.
– Проваландаются не пойми где, потом уже старых друзей не узнают, – притворно пожаловался комендант. – Фарт, у меня тебе одно очень деликатное дело.
– Излагай, – заинтересовался я.
– Не по телефону. Можешь ко мне заскочить?
– Да не вопрос.
– Хорошо. Спасибо. Тогда до встречи.
– До встречи, – растерянно пробормотал я и положил трубку.
– И чего? – уставился на меня Воронцов.
– Да нихрена конкретного, – развел я руками. – Откуда он вообще знает, что я жив?
Воронцов лишь пожал плечами.
Прямо на телефоне была наклеена бумажка с номером управляющей. Я покрутил барабан.
– Ало, это новые постояльцы.
– Что-то не так? – обеспокоенно спросила старушка. Видимо, было в моем голосе что-то такое.
– Зачем вы дали телефонный номер этой комнаты?
– Что? Простите, я вас не понимаю. Вам кто-то позвонил? Я сама еще не смотрела в журнале что у нее за номер и уж тем более никому его не давала.
– Понятно. Спасибо, – сказал я и положил трубку.
– Думаешь, брешет бабка?
– Зачем ей это? – задал я резонный вопрос.
– А откуда Кузьмич тогда номер узнал?
– Кто этих вампиров разберет. Сейчас съездим и всё выясним. В конце-концов не будут же на нас ловушку ставить в общаге СБГ.
– Не боишься, что узнают?
– А ты бы меня узнал?
– Вряд ли.
– Во-о-от. К тому же я заходить не собираюсь. Ему надо, пусть сам в машину к нам садится.
Я еще раз попрощался с Колючкой и поспешил свалить. На душе было не спокойно, словно и не увидимся больше. Еще Дара, блин, стоит вся такая серьезная, глаза поблескивают.
Воронцов сел за руль, а я тупо пялился на проплывающие мимо дома, оперевшись головой о стекло.
– Стой! – резко скомандовал я. – Давай вот у этих купцов позолоченных притормози. Они вроде еще не закрылись.
– Что ты забыл в гильдии торговцев?
– Не в гильдии, а в банке. Надо сныкать кое-что. Заодно проверю новые документы в деле.
Воронцов припарковался. На фоне внедорожников люкс класса «Нива» смотрелась как кактус в цветочной оранжерее.
– Я тут подожду, – сказал он и включил музыку. Я кивнул и направился в сторону банка. Остановился, хлопнул себя по лбу.
– Денег дай, – вернулся я к машине.
Воронцов сунул руку в карман и, не глядя, ссыпал мне в ладонь словно горсть семян спораны, горошины и даже рубли. Я быстро поднялся по ступенькам на высокое крыльцо. Потянул на себя тяжелую деревянную дверь на тугой пружине. Над головой зазвенели колокольчики.
Внутри тоже соблюдался золотой вычурный дизайн. Огромная люстра словно из какого-то театра. Все поверхности гладкие, лакированные и даже зеркальные. Никаких острых углов.
На входе меня встретила девушка в белой блузке и черной юбке. Она глянула на охранника, но тут же взяла себя в руки и натянуто улыбнулась. Нда, встречают по одежке. Одежка у меня так себе, а рожа еще хуже.
– Здравствуйте, чем могу помочь? – спросила консультант.
– Мне бы на хранение одну вещицу сдать.
– Можно арендовать ячейку или … – она снова глянула на меня. – Да, пожалуй, ячейка будет лучший вариант.
Видимо, есть что-то подороже, но я в ее личной системе критериев явно не потяну эту услугу.
– Какого размера вещь?
– Всего сантиметров пять.
– Тогда вам подойдет стандартная ячейка. Пройдемте со мной.
Мы не стали подходить к главной стойке, где сидели операторы, а свернули налево в маленький зал. Подошли к огромной двери. Девушка набрала код, затем приложила ключ-карту. Дверь открылась.
Вдоль стен в два ряда шли ячейки, а напротив была огромная сейфовая дверь.
– Выбирайте любую, – сказала она и осталась у входа.
Я вошел в комнату, выбрал ближайшую слева ячейку, вытащил оттуда карточку, положил флешку. Задвинул ее и запер, убрав ключ в карман.
– Оплачивайте на кассе.
Я прошел в главный зал и проследовал к стойке, протянув карточку.
– На какой срок оставляете? – дежурно улыбнувшись, спросил молодой брюнет в костюмчике с волосами прилизанными гелем.
– До востребования.
– С привязкой к личности владельца?
– Да. Нет. Хотя, да.
– Имя?
– Дара.
Оператор сделал в карточке пометки фирменной ручкой «Parker».
– Погодите секунду, – бросил я озаренный очередной идеей, вскочил с места, и побежал в зал с ячейками, спохватился, вернулся назад, попросил листок с ручкой и наскоро набросал записку. Девушка консультант снова отперла хранилище, я открыл ячейку и замер, в последний раз пробегаясь глазами по тексту.
«Привет, Колючка. Если ты это читаешь, значит, меня нет в живых. Считай эту флешку моим наследством. Найди в Институте профессора Пингвина и покажи ему эти материалы. Вырученных денег тебе хватит, чтобы безбедно прожить кусочек вечности, который тебе уготован.
Не лезь в неприятности. Если что обратись за помощью к Воронцову или Салаге, они не откажут. А еще лучше вступи в ряды фемок-лезб нимф. Это наверняка обеспечит твою безопасность. Будь умничкой и не вздумай меняться.
Фарт»

Я вернулся к стойке.
– Залог одна горошина, – сказал оператор. – Услуга хранения на текущих условиях стоит споран в сутки. Если предмет будет забран раньше, чем истечет сумма залога, то разницу вернут по текущему курсу.
– Давайте изменим условия. В случае если его не заберут через полгода, передайте той, кто указана как получатель. Она в городе такая одна. Найти будет не сложно.
– Тогда выйдет четыре горошины.
– Отлично, – япротянул желтоватые шарики. – Скажите, а кредит на каких условиях даете?
– Смотря на что. Все очень индивидуально. Зависит от вашей кредитной истории, наличия поручителей, залога, статуса гражданина и многих других параметров.
– Вот мне, скажем, сколько дадите, под какой процент и на сколько месяцев?
– Можно ваш паспорт?
Я отдал документ. Оператор пробил его сканером.
– Вас нет в базе, – удивился он и замер, словно раздумывая, а не позвать ли администратора и охрану.
– Оформил документы давным-давно, а забрать только сегодня смог.
– Тогда ждите.
Он сделал звонок. Затем что-то пощелкал на компьютере.
– Не больше ста горошин под десять процентов на месяц.
– Понятно, спасибо.
Я вдруг вспомнил, что мне нет смысла делать себе кредитную историю, так как это запасная личность.
Наконец, я покинул банк.
– Ты что там делал? Бизнес что ли открывал? – спросил измаявшийся от ожидания Воронцов. – Я уже думал, штурмом этот дворец брать. Мало ли, вдруг тебя загребли за подозрительный вид.
– Обошлось. Поехали пожрём, приоденемся, а потом в общагу. Только давай шустрее, а то все магазины скоро позакрываются.
Мы взяли по шаурме в какой-то забегаловке. Затем заехали в магазин одежды, где я, следуя совету Шрека, приобрел дорогой белый костюм, такого же цвета пальто и демисезонные туфли. Воронцов подстёбывал как мог, а когда мы заскочили в ювелирку, где я купил себе золотые часы, цепь, по перстню на каждую руку и трость, заржал как конь и сказал, что я похож на престарелого сицилийского мафиози.
Очки искать пришлось долго, взял сразу две пары, одни прозрачные, другие слегка затемненные, на случай солнечного дня. В образе чего-то не хватало. Подсказку дал Воронцов, когда вышел из магазина с позолоченной бензиновой зажигалкой и пачкой сигарет.
– Я ж не курю.
– А теперь придется.
Я какое-то время обкатывал эту мысль, и все же согласился. Идея действительно показалась мне стоящей.
Машину поменяли на белый внедорожник «Мерседесс». Жесты, походку и манеру речи я тоже сменил. Теперь приходилось смотреть на прохожих с чувством превосходства и медленно цедить слова.
К общаге подъехали уже к десяти часам. Воронцов не стал глушить двигатель. Я дождался, когда какой-нибудь жилец одиночка будет идти по улице. Вышел из машины и окликнул парня. Подошел, поздоровался и попросил позвать Кузьмича. Незнакомец, конечно, опешил от такого внезапного появления кадра вроде меня, но пообещал передать мое послание.
Через несколько минут к нам подошел мелкий щуплый и какой-то вертлявый парнишка чуть старше двадцати в легкой спортивной куртке и стрижкой под три миллиметра.
– Кузьмич внутрь зовет, – бросил он.
Я медленно кивнул и остался сидеть в машине. Минут через десять на крыльце показался сам комендант, спустился на последнюю ступеньку, замер словно заскриптованный непись, который не может покинуть свою локацию и призывно замахал рукой. Стоило мне выйти из машины, как он скрылся в дверях общежития.
Воронцову там показываться нельзя, сразу опознают, поэтому я пошел один. Не торопясь поднялся на крыльцо под удивленные взгляды нескольких знакомых патрульных из СБГ. Один так засмотрелся, что забыл выдохнуть сигаретный дым и закашлялся. Никто из них и виду не подал, что когда-то раньше видел меня. Не удивительно.
Внутри почти все было по-старому. Разве что слева у стены появился ряд откидных стульев. На одном из них сидел тот самый парнишка, что позвал меня. Я подошел к будке коменданта и постучал тростью в окошко.
Кузьмич выглянул из своей каморки, сразу узнал, улыбнулся в усы и позвал внутрь. В его узкой комнате ничего не поменялось. Слева была дверь в уборную. У стены стояла старая койка, а напротив нее еще более древний шкаф с одной покосившейся дверцей.
Комендант закрыл комнату.
– Присаживайся, – улыбаясь, протянул он. Кроме как на койку садиться было не куда, и я сел. Говорить Кузьмич не торопился, заварил кофе и распечатал плитку горького шоколада.
– Рассказывай, – наконец изрек он. – Чего такой модный?
Делиться откровениями со стариком я не торопился и отделался общими фразами, заметив это, он сказал:
– Ты, Заноза, не пугайся, – Не смотря на смысл сказанного, эффект оно возымело ровно противоположный, я еще больше напрягся, но Кузьмич словно этого и добивался. – Я тебе не враг. Живу здесь давно и много всего знаю. Я бы не стал подвергать твою конспирацию такой проверке на прочность, если б не был уверен в твоей фантазии. Дело и правда важное. Видел парня у входа?
Я кивнул.
– Это мой крестник. Он на днях вернулся с Ледокола. Надо бы его к делу приставить.
Причем здесь я было не ясно.
– У меня нет никакого дела, Кузьмич.
– Но ведь будет.
– Будет.
– Вот и договорились, – хлопнул меня по плечу комендант, так, что я чуть не расплескал кофе.
– А что ему больше податься некуда?
– Есть, просто понимаешь. Ему бы затихариться. Да еще так, чтоб под присмотром был. Он у меня проблемный.
– Кузьмич, при всем уважении, я что на няньку похож? И затихариться, рядом со мной, ты вот сейчас серьёзно? Я, мягко говоря, последний в этом городе, кто тянет на эпицентр спокойствия.
– Да я не в этом плане, – махнул рукой старик. – Он парень толковый, всё схватывает на лету. Просто, если делом не занят, начинаются проблемы. Я тебя не прошу ему задницу подтирать. Просто пообщайтесь, присмотрись к нему, поручи что-нибудь. Мне кажется, вы сейчас будете друг другу полезны, поверь чутью старика.
Я смерил его взглядом. Поверить. После всего того, что со мной случилось, веры в людей у меня осталось не много, но как бы подозрительно это все не было, я почему-то не сомневался, что Кузьмич говорит правду. Если уж этот странный мужик окажется с гнильцой, и все это какая-то авантюра, то нахер такой мир, пусть меня убивают.
С Воронцовым светиться мне теперь не желательно. А дел предстоит много разных, лишняя пара рук и правда не помешает.
– Добро, – все же согласился я. Выдал Кузьмичу частоту для связи и сказал, что завтра встречусь с крестником.
Мы еще поболтали о всяких мелочах и тепло попрощались. Вернулся в машину, все рассказал Воронцову. Он здраво рассудил, что я поступил правильно. Как бы то ни было, абы кого не посадят в общагу СБГ, кто знает, какую на самом деле роль выполняет этой старик.
Времени уже близилось к полуночи. Пора подыскать место для ночлега. Воронцов предложил поехать в гостиницу для купцов. Для обычных людей там дорого, но зато хорошая кухня и с безопасностью всё отлично, можно будет нормально выспаться, а не сидеть под дверью с пистолетом.
Так и сделали. Идти спать не торопились. Сняли комнату и отправились в ресторан, что находился в подвале. Небольшое помещение утопало в золоте и кружевах, была в этом какая-то имперская вычурность. Мы по старой привычке забились в дальний угол, чтоб можно было контролировать весь зал.
Заняли последний свободный столик, рассчитанный минимум человек на пять. За всеми остальными выпивали веселые караванщики. Худая высокая официантка выставила горячее на середину стола и убежала за салатами. Я тростью подтянул тарелку пюре с котлетой и подливом. Воронцов лишь покачал головой, закряхтел и попытался дотянуться до своей. Я заулыбался и подтолкнул ее ближе к товарищу.
– Может по рюмашке? – неожиданно даже для самого себя предложил я.
– Давай, – легко согласился приятель.
Под горячее водочка пошла на ура, поэтому повторили еще по стопке. Из-за ближайшего стола встал бородатый мужик и неровной походкой направился к нам.
– Смотри, – кивнул в его сторону Воронцов. – По твою душу.
Все-таки у моей маскировки была и обратная сторона медали – такой прикид бесил окружающих.
– Эй, мафиози, мля! – обратился ко мне караванщик, подойдя к нашему столику. Понимая, к чему идет дело, я сдержал улыбку. Пачкать новый костюмчик не хотелось. Как бы не было глупо, он мне начал нравиться. Удобный зараза.
– Простите, вы это мне?
– Тебя, мля, тебе. – он хотел ткнуть в меня пальцем, но трость уперлась ему в грудь, обозначая приемлемую дистанцию, хотя и с такого расстояния долетало луково-спиртовое амбре.
Коллеги этого субъекта вмешиваться в ситуацию не собирались и с интересом наблюдали за исходом событий. От входа к нам уже торопливо двигалось двое охранников. Обернувшись на них, словно боясь, что они ему всю малину обломают, караванщик попытался максимально быстро перевести конфликт в стадию потасовки и совершенно не впопад ляпнул:
– Ах это ты мне?
Он размашисто замахнулся, я успел перехватить трость и зацепить его за ногу. Бородач плюхнулся на задницу под дружный хохот своих компаньонов. Тут же подбежала охрана и аккуратно подхватив его под руки оттащила к веселящимся товарищам, которые усадили его за стол и не давали подняться. Видимо, такое поведение для него норма.
В мгновенье око возле нас материализовался администратор и начал сыпать извинениями. Тут же подошел один из компании караванщика.
– Все нормально, мужики, без обид?
– Все путём, – сказал я.
Дальнейшая трапеза прошла без приключений. Готовили здесь отменно вроде простые блюда, но было в них что-то такое, домашнее что ли, а может мне так кажется после диеты из однотипной походной консервированной жратвы.
Поднявшись в номер, разошлись по разным комнатам. Я пошел в душ. Мыться не хотелось, поэтому просто стоял под струями горячей воды, отметив, что процесс регенерации идет полным ходом. Гематомы потускнели, став серыми с желтоватым отливом, скоро и вовсе сойдут на нет.
Шум воды расслаблял. Мысли сами собой переключились на завтрашний день. Надо где-то раздобыть еще один пистолет. Купить новый не получится. Торговец уже занес меня в базу. Нарушать закон не станет даже Вим. Попробую зайти через контрразведку.
К тому же предстояло разобраться с бомжом, прокатиться по Промзоне, выехать загород и посетить парочку соседних кластеров. Дел было выше крыши.
Выйдя из душа, обессиленный завалился на кровать. Голова закружилась как после бани. Пошарил рукой по тумбе, нащупал рацию и нажал кнопку передачи. Не успел я и слова произнести, как с того конца женский голос выпалил:
– Привет.
– Привет. Как ты?
– Хорошо. Человек, придумавший кровать просто гений.
Я улыбнулся, ведь минуту назад думал о том же.
– У тебя как дела, разобрался с тем, кто звонил?
– Да, все хорошо, не волнуйся. Бабка еще не спеклась от инфаркта?
Мы не использовали кодовую фразу «Прием» и без нее прекрасно чувствовали друг друга.
– Нет, – сказала Дара, и я понял, что она улыбается. – Я тут назаказывала, ну знаешь, всякого женского, так что тебе чек не маленький придет.
– Ничего страшного, отработаешь.
– Только в твоих фантазиях.
– Я уже спать ложусь.
– Я тоже.
– Спокойной ночи, Колючка.
– Спокойной, – сказала она. Мне показалось, что до того как выключить кнопку передачи Дара всхлипнула. Даже не представляю, что она сейчас чувствует. Ей наконец-то представилась возможность побыть одной, и все, что ее разум усиленно прятал в дальний угол сознания, сейчас навалилось разом: перенос в Стикс, все ужасы, что довелось увидеть, смерть отца.
Я поставил рацию на тумбу и откинулся на подушку. Надо бы еще Алисе позвонить, но сил вставать с кровати и топать к телефону в коридор совершенно не было.
Воронцов прошел мимо в халате, чавкая мокрыми ногами в шлепках.
– Ну ты даешь, – бросил я ему в след.
– А чего такого? – удивился он.
– Да ничего, полотенце с тапками до кучи не забудь забрать, когда съезжать будем.
– Да иди ты. Уже позвонил своей ненаглядной?
Я не ответил.

Глава 22. Длинный и шелковистый

День семнадцатый
Цитадель
Минус шестнадцать градусов по Цельсию
Телефонный аппарат в коридоре истошно надрывался. Твою мать. Кому чего понадобилось? Когда звонок прекратился, я накрыл голову подушкой и попытался уснуть.
Телефон снова задребезжал. Мы с Воронцовым решили посоревноваться у кого нервы крепче. Товарищ не выдержал первым и крикнул:
– Фарт! Возьми трубку.
– Не знаю никаких Фартов, – отозвался я. – Занозу знаю, а вот то, что ты до этого сказал, даже не запомнил.
Так мы и продолжили лежать под раздражающий звон. Аппарат затих, но через пару секунд снова задребезжал.
– Может, вместе сходим? – предложил Воронцов.
– Давай, – поддержал я идею. Прошло секунд десять, но Воронцов так и не показался в коридоре.
– Ты идешь? – снова подал он голос.
– Нет, а ты?
– И я нет.
– Им рано или поздно надоест звонить.
– Надеюсь.
Телефон в очередной раз замолчал, но лишь на несколько мгновений. Мне даже стало интересно, насколько хватит терпения у звонившего.
– Воронцов, это тебе звонят.
– Да с чего бы?
– Я мертв, забыл? Мертвецам не звонят.
– Да иди ты.
– У тебя есть чем в него бросить?
– Есть, но я аппарат не вижу, не попаду отсюда.
– Хреново.
Спустя какое-то время телефон перестал так нервировать. Мы уже встали и умылись. Заказали завтрак в номер, уничтожили его и перешли к кофе, а трубка все подпрыгивала на рычажках.
– Давай на камень-ножницы? – предложил я. В итоге проиграл и пришлось ответить на звонок.
– Ало?
– Там трубку взяли, – тихо сказал кому-то женский голос.
– Не здох еще? – спросил Псих.
– Нет, – ответил я.
– Не затягивай с этим делом, – сказал он и положил трубку.
– Чего хотели? – осведомился Воронцов.
– Да так, проверка связи, – сказал я, нащупав в кармане костюма жетон с датчиком и поняв, как Кузьмич вчера мог определить моё местоположение.
– Ты сейчас куда?
– На встречу с крестником Кузьмича, потом на базу Курсора.
– А я в участок, надо же начинать расследовать твоё убийство, – он подошел к телефону и вызвал такси.
– Сам потянешь или помощь нужна?
– Сам. Я теперь лейтенант, – он дурашливо козырнул, приняв строевую стойку.
– Денег дай, а то ускачешь, и я гол как сокол.
– Перстни свои продашь, – усмехнулся Воронцов, но горошин и споранов отсыпал. – Салагу встретишь, с него свою долю требуй.
– Если не забуду.
Мы спустились и вышли на улицу. За ночь сильно потеплело. Похмельные караванщики выползали из гостиницы и, вяло матерясь, разбредались по улице. Машина уже подъехала, и приятель отчалил по своим делам.
Я оперся спиной на «Мерс» и задрал голову в небо. Начинался легкий снегопад. Дворник, только подмётший крыльцо, зло выругался и, закинув метлу на плечо, подошел ко мне.
– Уважаемый, сигаретки не найдется?
Я залез в карман и распечатал пачку сигарет с изображением очередного мертвого поэта.
– Бери побольше, – сказал я мужику и дал подкурить.
«А, пошло оно все», – подумал я и тоже достал сигарету. Затянулся. С первой тяги с непривычки чуть кашлянул, потом пошло лучше. Никотин разошелся по организму, приятно расслабляя. Горький вкус дыма вызвал острый приступ ностальгии, отослав мою память в армейскую курилку, когда одна сигарета на пятерых.
Я докурил и сел за руль. Сначала заехал в магазин одежды и взял гору запасных рубашек, нижнего белья и носков, комплект нормальной одежды для рейда и обычной повседневной. Затем заскочил в продуктовый, закидал заднее сиденье едой. Сточил пару батончиков и погнал к общежитию. Остановился у самой калитки и нажал на клаксон.
Через пару минут Кузьмич вышел на крыльцо и помахал мне. Я жестом подозвал его, но комендант скрылся в дверях общаги. Его крестник выскочил на улицу и бодро заменил к машине. Он плюхнулся на сиденье и протянул мне руку.
– Варик.
– Заноза.
– Отец сказал у тебя для меня какая-то работа.
– Кузьмич то?
– Ну да, он меня совсем малым подобрал.
– Повезло.
– Угу. Дак чо делать надо?
– Много всего разного. Оплату сразу не предлагаю, не считая расходников типа жратвы и сагарет. Работа, скажем так, разная. Потом, может, что-то более конкретное будет.
– Понял, ну нормально. Погнали.
Парень мне понравился. Сразу понял – сработаемся. Он был, что называется за любой кипишь, присутствовала в нем какая-то шальная искорка. По началу Варик немного терялся от несоответствия моего внешнего вида и поведения, но потом просек фишку, что это просто маскировка, и совсем расслабился.
Мы поехали на юго-западную окраину города, там оставили до вечера «Мерс». Взамен я хотел взять что-то вроде рейдерского драндулета, но хозяин лишь развел руками. Ничего подходящего сейчас не было. Я спросил, где еще можно найти машину, и он дал мне адрес какого-то рейдера.
Туда уже пришлось ехать на такси. Оно добросило нас до главной улицы рейдерского района, а там уже добрались пешком. На самом краю, чуть ли не рядом со стеной приткнулся крохотный двухэтажный домишка.
Я сразу понял, что мы приехали по адресу. Возле ворот стояло, что-то на вроде «Раптора», если бы его делали американские военные. Салон был расширен за счет багажника и там же имелось пулеметное гнездо.
– Ничесе, – присвистнул Варик. – Ты на этом по Цитадели гонять собрался?
– И не только по ней.
Я обошел машину по кругу. Механический зверь внушал уважение. На наше появление никто не среагировал, пришлось постучать тростью в ворота. Реакции не последовало. Я побарабанил громче и закурил. Варик стрельнул у меня сигаретку и присоединился. Когда табака оставалось на две тяги из окна раздался недовольный голос:
– Кого там Улей принес?
– Гостей, – откликнулся я.
Через пару минут затвор ворот со скрипом отварился, дверь отошла назад, и в образовавшейся щели показалась бородатая похмельная рожа. Разглядев меня, мужик потер глаза одной рукой, другая была занята топором.
– Вы кто, нахрен, такие? – он сощурился и вытянул шею, словно недостаточно хорошо нас разглядел.
– Говорю же, гости.
– Какого рожна приперлись?
– Машину у вас в аренду взять хотим.
От такого и без того со скрипом вращающиеся шестеренки его мозгов заклинило, и чтобы избежать перегрузки и самоуничтожения механизма, он принял лучшее из возможных решений и устранился от общения с нами, удостоив лишь коротким:
– Ща…
Его «ща» длилось около десяти минут, затем к нам подъехало шесть снегоходов на каждом было по два недобро настроенных рейдера. Мужики взяли нас в кольцо, и у каждого в руке имелось что-то колюще-режущее. Варик переводил взгляд с одного на другого и пихал меня локтем, мол, скажи что-нибудь, пока они нас не покрошили, но главное было не это, главное, что он не испугался. Спокойно стоял и оценивающе смотрел, как мне показалось даже немного с вызовом.
– Кто такие? – вышел вперед самый молодой из группы, единственный у кого не было в руках оружия.
– Люди прохожие, – улыбнувшись, медленно проговорил я. – Зубочистки свои попрячьте, не знаю, что вы услышали по глухому телефону, но тут разборки никто устраивать не собирается.
Главный кивнул своим, и они опустили оружие.
– Чего хотели? – уже более спокойно и даже немного заинтересованно спросил он.
– Машину в аренду взять.
– На сколько?
– Думаю, что до вечера, максимум до утра.
– Залог жемчужина.
– Сколько? – охренел от такой наглости Варик.
Я поднял руку, показывая, что все нормально.
– Годится, – сказал я.
– Если что повредите – залог не получите, пока все не восстановите.
– Добро, – снова кивнул я.
Мы с главным съездили в банк, где нам быстро состряпали типовой договор аренды. После я съездил на базу Курсора, Псих был там. Ему выделили собственный кабинет на первом этаже главного корпуса. Услышав нужную мне сумму, он даже ухом не повел, невозмутимо отпер сейф и вручил жемчужину.
– Жируете, товарищ контрразведчик, – покачал я головой.
– Чтоб у утру вернул, не то заберу твою долю у Салаги с ваших темных делишек, и еще бесплатно на меня лет тридцать пахать будешь.
– Все пучком будет, – отмахнулся я и довольный умчался в рейдерский квартал. Варик ждал меня в местной забегаловке, и сразу вышел, услышав мощный рык двигателя. Мы перекусили, а затем поехали по магазинам.
Я переоделся в свою старую одежду, почти за даром взял еще один комплект из категории «уже не наденешь, но и выбрасывать еще жалко». Веревки, кусок тента, резиновые перчатки и одеяло пришлось поискать. А вот одеколон и шампунь нашлись сразу. Наконец, когда все нужное было собранно, Варик попросился за руль.
Он отвез меня в Зоопарк. Местечко, где ему нужно припарковаться, я продумал заранее. Связь с «Щитом» перед ним пока палить не хотелось. Выйдя из машины, забрал тент, веревки и сразу же потопал на базу. У ворот встретил уходящего Психа.
– Стой! – окликнул я его.
– Чего еще? Красных нет, даже не проси, белых тем более.
– Да я не за этим, – не оценил я юмор. – Мне за город надо, бомжа по кластерам прокатить, чтоб он не откинулся, а то все равно немного ссыкатно без дополнительной защиты.
– Я воякам на пост позвоню, что-нибудь придумаем. На хвост дежурной машине сядешь или может караван уходить будет.
– И еще кое-что.
– Заноза, чтоб тебя, завязывай с этой херней.
– Последнее.
– Излагай, только быстрее.
– Мне б пистолет.
– У тебя же есть разрешение, – удивился следак.
– А я тот ствол пролюбил.
– Ладно, тогда слушай внимательно, – он приблизился и перешел на заговорческий шёпот. – Во дворах в центре города есть лавка всякого антикварного дерьма. Зайди туда, скажи кодовую фразу «Я в край охерел» и купи губозакатывательную машинку! – разразившись тирадой, Псих прыгнул в служебный автомобиль и умчался, обдав меня подтаявшим снегом из-под колес.
Двое часовых наблюдавших картину, покатились со смеху. Эх, не прокатило. Ну и черт с ним. Что-нибудь придумаю. Меня пропустили на базу, где я сразу направился к вольеру.
– Забираешь? – тут же подошел ко мне с вопросом один из бойцов. Видимо он ответственный за этот живой уголок.
– Пока одного, – сказал я.
Пес, оживший при моем появлении, снова проверял вольер на прочность, рычал и скалил клыки.
– Я б на твоем месте поторопился. Ограда скоро не выдержит.
– Учту. А как вы с ними управляетесь?
Боец ушел и вернулся через минуту с ветеринарным ружьем и черенком с ловчей петлей на конце, отдав приспособы, он удалился. Выручил меня Салага, увидел из окна и пришел на помощь. Бомж лежал в неудобной позе, отсюда никак было не попасть в мягкие ткани.
Салага потыкал бородатый комок палкой, и тот вяло зашевелился. Встал на четвереньки и что-то просипел. Я прицелился и выстрелил. Дротик воткнулся в задницу. Руки Васи подломились, и он воткнулся мордой в землю.
Я отпер клетку и зацепил его петлей за ногу. Салага держал тент, чтобы он не задрался, а я затащил на него тело бомжа. В близи он вонял еще больше. Меня аж передернуло.
– Фарт, давай быстрее! – заторопил меня Салага. – Меня щас вырвет.
Мы завернули тело в тент и зацепили веревки в кольцевые отверстия по краям, получилась нормальная такая волокуша.
– Все, давай, удачи, – закрывая нос рукой протараторил Салага и поспешил свалить подальше.
– Погоди, – догнал я его. – Штуку одну смастерить надо.
– Излагай.
Я объяснил, что нужно.
– Я попробую, – не стал ничего обещать он.
Вернувшись к бомжу, взял веревку и потащил к воротам. Все расходились с моего пути. Вдыхать миазмы разлагающегося заживо бомжа никто не хотел. Караульные на выходе даже помогли мне перекинуть тело через порог, лишь бы я быстрее свалил подальше.
Тащить одному долго не пришлось. Я помахал двум первым попавшимся атомитам, относительно приемлемого уровня мутации. Один всего лишь имел надбровные дуги как у лотерейщика, а второй обладал настолько вытянутым лицом, что его глаза убежали на виски и смотрели в разные стороны как у голубя. За горсть пластиковых рублевых кругляшей они дотащили тент до машины, не обращая внимание на рычание и запах бомжа.
Варик постукивающий по рулю в такт музыки обалдел от увиденного и выскочил из машины.
– Мы че похищаем кого-то?
– Не, все нормально. Наоборот, полезное дело делаем.
– Нас за это полезное дело в шрафники потом не отправят? – подозрительно прищурился он.
– Ты отцу доверяешь? – ответит я вопросом на вопрос.
– Естественно.
– А он доверяет мне.
– Понял. Шевелится как будто живой, а воняет как труп, – сморщился он.
– В салон его пихать не вариант, не доедем, сдохнем, да и машину потом не отмыть будет, залог не вернут, если там такой аромат останется. Давай его наверх закинем.
Я снова окликнул, не успевших далеко отойти атомитов, и они помогли забросить тело на крышу, платы в виде остатков пачки сигарет им было более чем достаточно. Варик примотал тент веревками.
– Он тебе сильно живой нужен?
– Сильно. Вяжи нормально.
– Эх, – тяжело вздохнул он. – Ну вроде слететь не должен. – Разогнулся он через пару минут и упер кулаки в поясницу, выгибая ее.
Мы загрузились в машину. Я сел за руль и тихонько поехал в район ангаров. По дороге нас хотел остановить патруль СБГ, но я в окошко показал им жетон. Хорошо, что документов им не потребовалось, а то бы встрял. Тогда Псих меня точно запер на базе Курсора в каком-нибудь подвале.
Во второй раз за день посетив хозяина автопарка, осведомился, где мойка. Он подозрительно косился на вздымающийся тент на крыше машины, но все же указал куда ехать. Услуга, мягко говоря, не пользовалась спросом. Лишь пара человек в день бывает, сказал мужик, бывший здесь за главного.
Мы с Вариком спустили тент, затащили внутрь помывочной. Я надел резиновые перчатки, сбрызнул шарф одеколоном и спрятал нос. Бомж тихо мычал. Я как керамбитник когтем ножом начал распарывать на нем одежду.
Хозяин автомойки тихо офигевал и словно рыба открывал рот. На странное зрелище пришли поглазеть два автомеханика с соседнего гаража. Тем временем Варик сложил в большой плотный целлофановый мешок то, что осталось от вещей Васи.
– Это надо будет сжечь, – сказал он.
Я согласно кивнул и взял в руки керхер.
– Пена? – спросил Варик.
– Да.
Он нажал на кнопку и насосы загудели.
– Вася, я б на твоем месте, сейчас глаза не открывал.
Мощная струя белой пены ударила в рыхлую бородатую тушку. Бомж застонал, перешел на рык. Попробовал встать, но руки его разъехались, и голова ударилась о пол. Он катался и скулил, не понимая, что происходит. Поток иссяк. Вася свернулся клубком и трясся.
– Вода? – спросил Варик. Получив утвердительный ответ, он нажал на кнопку. А бомж похоже впервые начал что-то понимать, заслышав звук гудящего насоса весь сжался, хотя и так был скрючен в позе эмбриона. Того гляди, суставы вывернутся, как у Дары.
Вода тугой струей ударила в бомжа. Первое касание вышло сродни удара плети и бывший каннибал открыл новый спектр звучания своих связок, он заорал. Неудивительно, вода была такая ледяная, что без умения анабиозника можно и коньки отбросить, но почему-то в живучести этого субъекта я не сомневался.
– Стоп! – сказал я, и Варик вырубил подачу воды. – Дай шампунь.
Парень сходил в машину и вернулся, на ходу читая этикетку:
– Для длинных и шелковистых.
– Слышал, Вася. Будешь длинный и шелковистый, – хохотнул я.
Варик вылил на бомжа всю бутылку.
– Ты это, потри его, чтоб шампунь вспенился.
– Угу, может мне еще за мочалкой сбегать?
Вася стучал зубами, прижав колени к груди, но все же нашел в себе силы встать на четвереньки бросится на крестника Кузьмича. Парень брезгливо сморщившись отбежал и тыкнул кнопку подачи. Керхер снова плюнул струей воды, сбив бомжа с ног.
«Какой херней я занимаюсь», – вдруг подумалось мне. На секунду я затосковал по бесконечному простору за стеной. Когда есть только ты, Улей и его твари. Простая борьба за жизнь, а не вот эти вот непонятные уловки, к которым приходится здесь прибегать.
Уже сегодня вечером я окажусь за стеной, от этой мысли стало как-то тепло на душе. Задумавшись не заметил, что Варик отрубил воду. Мы вытащили из машины огромное толстое одеяло, завернули в него Васю и забросили в машину. Ничего не объясняя хозяину автомойки, расплатились и уехали.
– Ты чего лыбишься? – спросил Варик.
Я и не заметил, что не контролирую мимику лица. Мыслями я уже унесся на пару часов вперед, где держал свою «Арку» и, выглядывая из пулеметного гнезда, целился в бегущего от колоны машин керамбитника. Все-таки рейдерство это болезнь.

Глава 23. Снова за стеной

День семнадцатый
Цитадель
Минус шестнадцать градусов по Цельсию
Мы затащили Васю в самую дешевую гостиницу. У стойки регистрации сурового вида мужик на английском ругался с администраторшей. Я не стал платить за номер. Прошел наверх постучал в первую попавшуюся дверь. Открыла девчонка лет двадцати, косметики на ее лице было столько, что при желании ее можно тонким слоем размазать еще на десяток девиц.
– Привет, красавица, – сказал я. – Заработать хочешь?
– Мальчики, у меня перерыв, – протянула она, растягивая слова. – Приходите через полчаса. В групповухах я не участвую, так что приму только по одному.
– А, дак ты жрица любви что ли, это мы удачно. А ну, посторонись, – Я бесцеремонно протиснулся в номер. Варик втолкнул Васю. Мы протащили его через комнату и закинули в душевую кабину, чтоб согрелся и не умер от переохлаждения. Купленные для него вещи оставили там же.
– У тебя десять минут, Вася. Не успеешь одеться за это время, повторим цикл твоего преображения сначала.
Проститутка была ошарашена наглым вторжением, но поднимать шум не стала. Я сунул ей пару споранов и сказал, что мы просто тут посидим. Тогда она вообще потеряла к нам интерес, врубила телик, закинула ноги на боковушку кресла, отчего короткая юбка задралась еще больше, и начала пилить ногти. Варик засматривался на девчонку и уже хотел с ней заговорить, но я остановил его от опрометчивого поступка.
Пока существо, некогда бывшее человеком, пыхтя и постанывая, приводило себя в порядок, я с Вариком успел сточить прихваченную по дороге шаурму и вызвонил Воронцова. Получить доступ к своей оружейной ячейке на складе у меня возможности не было, пришлось подключать товарища. Он завез мое снаряжение и даже для моего нового компаньона прихватил карабин Салаги.
– Как расследование? – поинтересовался я у него.
– Потихоньку. Вроде что-то нащупал.
– Осторожнее там, сыщик.
Краткая подготовка к мини-рейду была завершена, и мы покинули гостеприимную представительницу древнейшей профессии, я заметил, как она украдкой передала Варику бумажку с номером телефона.
– Оболтус, – сказал я ему, когда мы уже садились в машину. Рейдерский «Раптор» взревел, и мы поехали к южным воротам.
Там образовалась очередь. Колонна готовилась к отъезду. Я встал за БРДМом.
– Сходи спроси, куда нам пристроиться? – попросил я Варика. Светиться самому как-то не хотелось, в общагу вот спокойно сходил, а тут вдруг возникли опасения. Интуиция мне уже не раз жизнь спасла, так что лучше ее послушать и перестраховаться.
Варик вернулся в компании старшего сержанта. Знакомая рожа. Это ему Гнутый продал, украденный у меня ледоруб. Инструмент и сейчас болтался у парня на поясе. Я старался не косить на него взгляд и смотреть собеседнику в глаза.
– Вы от Психа? – шепотом спросил парень.
Я кивнул.
– Радейка есть?
– Да сто пятьдесят девятка, – показал я рукой, на штатную радиостанцию, которые рейдеры установили в машину.
– Бей частоты.
Я забил частоты.
– Наши позывные Волк-1 и Волк-2, ты Хвост. Понял?
– Чего тут не понять.
– Выезд через полчаса. Пойдете сразу за нами. Разведаем маршрут для караванщиков до конца прицитадельской территории. Если, что не так, вы сами по себе.
– Все ясно, командир.
Вояка ушел, а я облегченно выдохнул. Конечно, шансы, что он запомнил меня по тому маленькому эпизоду были мизерные, но все же нервишки зашалили.
– Чего интересно они им дорогу проверяют, караванщики вроде сами зубастые, – подумал я вслух.
– Ты не слышал что ли? – удивился Варик
– Что не слышал? Я в Цитадель недавно вернулся, мог и пропустить последние новости.
– Все рейдеры и вояки только и трындят о том, что недавно целые группы кластеров поменялись. На южном направлении теперь не спокойно, вот начальство и перестраховывается. Видел, пиндосы в городе появляться начали?
– Угу.
– Это сюда теперь кусок Аляски прилетает. Город рейдеров нанимает на разведку новых территорий. Военные на кипишэ. Сами ничего не успевают. У них вся логистика полетела и обеспечение из-за этого страдает. Это притом, что совет им в помощь еще и вертушку дал.
– Интересно.
– Ёп твою мать, Вася! – психанул Варик. – Хорош вибрировать.
После контрастного душа бомжара вышел из своей спячки и теперь только и делал, что трясся, иногда его прошибало судорогой или начинало скрючивать в спазмах. Похоже, трясучка перешла в новую фазу. Во время я его выгулять решил.
Полчаса пролетели быстро. Варик сел за руль, а я, любовно поглаживая «Арку», устроился рядом. «Раптор» пристроился за стареньким БТР-40 раскрашенным в белый цвет, а тот в свою очередь встал за навороченными аэросанями.
Створки ворот поползли вверх, и тут меня пробрало, синдром теплого места, чтоб его. Вояки тронулись и потихоньку начали выезжать.
– Газуй! – скомандовал я впавшему в ступор Варику. Он утопил педаль, рейд-мобиль дернулся и заглох. Я чуть пол лица на лобовом не оставил. Вася и вовсе пролетел через пол салона и со всего маху врезался в сиденье.
– Твою мать, какого хрена ты творишь! – взвился я.
Варик тут же повернул ключ зажигания и в этот раз плавно начал движение. Он вцепился в руль так, что костяшки пальцев побелели, но стоило выехать за ворота, как он расслабился и догнал оторвавшийся вперед патруль вояк.
– Ненавижу СТМ, – сказал Варик. Бомж что-то одобрительно рыкнул.
– Смотрика, живой еще, – хохотнул я.
Нервное напряжение спало, и мы рассмеялись.
***
День семнадцатый
Просторы Стикса
Минус двадцать градусов по Цельсию
Южное направление оказалось совсем не похоже на западное, которое я хоть как-то изучил. Первый городской кластер попался буквально через пару километров от Цитадели. Правда, был стабом. Патруль без опаски проехал по центральным улицам. Видимо, отлично знал эти места.
Дальше скорость увеличили. Аэросани сильно вырвались вперед. Перед вторым городом повстречались первые зараженные. Группа бегунов двигалась прямо на встречу колоне.
– Этих не трогаем, – зашипела рация. Я с сожалением поставил автомат на предохранитель.
Следующего мутанта мне тоже убить не дали. Йети, выскочивший из придорожного сугроба, с резвостью элитника бросился к саням. Пулемет БТРа коротко плюнул, и зараженному оторвало ноги.
– Трофеи не подбираем, – снова донеслось из радейки.
Я выругался и убрал ладонь с дверной ручки.
Васю перестало колбасить. Он усвоил урок, а потому пристегнулся и пялился в окно. Впереди справа от дороги стоял огромный столб. Граница владений Цитадели. За ним начинался спуск в низину, а затем снова подъем и городской кластер, причем, судя по шлейфу сигнальной ракеты, еще активно сопротивляющийся нашествию мутантов.
– Волк Ищейке! Волк Ищейке! – раздался чей-то шипящий крик в рации. Я поморщился и увернул звук.
– Волк, – отозвался патруль.
– Нужна помощь! – вопил неизвестный, его голос едва пробивался через треск автоматных очередей. – У нас два двухсотых. Один трехсотый. Как принимаешь?
– Принял.
– Атакованы отрядом зависших. Десять рыл. К точке стягивается фон.
– Принял. Ждите.
С окраины города в небо снова взлетела красная ракета.
– Хвост Волку.
– На приеме, – откликнулся я.
– Сам все слышал. Десять местных напали на возвращающийся патруль, на стрельбу лезут пустыши. Приказывать я тебе не могу, но за помощь будем благодарны. Как принял?
– Принял. Боезапас у меня скудный. Транспорт не мой, если что пойдет не так, решим этот вопрос?
– Решим.
– Тогда работаем.
– Принял.
Аэросани остановились, не доезжая до крайнего дома города около сотни метров. Двое бойцов спрыгнули в снег и побежали к нам, запрыгнув в салон, они сразу разобрались в обстановке. Один полез в пулеметный люк и пристроился там со своим РПК.
– Гранатами делитесь, – не стал я упускать возможность прибарахлиться. Засунув в разгрузку две круглые тушки, тут же задал вопрос:
– Сколько в Бэтэре людей?
– Трое.
– А у тех кого зажали?
– Было пятеро.
Ага, минус два двухсотых и один трехсотый. Итого двое. Хреновый расклад. Впрочем, и не из такого дерьма выбирались. Плюс у нас БТР, какая-никакая, а все же броня.
Ситуация вышла дурацкая. Отряд разведчиков возвращался после выполнения какой-то одной им известной задачи и наткнулся в городе на армейский Камаз. Решили ехать на нем, здесь уже до Цитадели рукой подать, да и патрули постоянно гоняют. На выезде из города они заглохли и были атакованы местными ментами, которым армейская машинка очень приглянулась. Вояки укрылись в здании крохотного магазинчика.
Что делать было интуитивно понятно. Высовываться из-за магазина мы не стали. БТР протаранил заднюю стену. Пока часть бойцов помогала эвакуировать разведчиков, я со своей группой переключил внимание на себя.
Выскочив из «Раптора», упал в снег и пополз к углу здания. Менты поняли, что что-то пошло не так. На краткий миг ритмичная стрельба утихла. Затем снова возобновилась с новой силой. Кто-то из вояк выстрелил из РПГ. Раздался оглушающий взрыв. Легковушка вспыхнула и один из нападавших горящим факелом начал кататься по земле.
Варик занял позицию у бетонного парапета на краю парковки и бестолково палил, выбивая окна у машин и калеча ни в чем неповинных пустышей. Я пристроился у угла. Аккуратно выглянул и тут же нырнул обратно. Очередь из «калаша» вспахала панельную конструкцию.
Я не стал рисковать и метнул сначала РГД, а потом «Эфку». Менты поняли, что дело швах и попытались ретироваться. Пути к отступлению им уже блокировал пустыши. Коих на улице уже стало больше сотни.
– Уходим! – проорал в рацию голос вояки.
Я махнул Варику. Он спешно добил остатки магазина, превратив в фарш бедную мутировавшую собачонку. Мы быстро попрыгали в машины. Менты еще постреливали за спиной, причем не в нашу сторону.
– Статус? – запросил по рации старший сержант.
– Все зеленные.
– Повезло вам, – с горечью ответил он.
***
День семнадцатый
Цитадель
Минус восемнадцать градусов по Цельсию
До Цитадели добрались без происшествий. Восполнили потраченный боезапас на складе у вояк, разумеется, остались в плюсе, оружие я отдал на хранение по новым документам. Васю сдали в вытрезвитель, возиться с ним сейчас не хотелось.
Есть такое специальное место, куда лидеры рейд групп сдают на сутки самых отвязных членов отряда, чтоб их на утро по всей Цитадели искать не пришлось. Услуга относительно недорогая.
Авто вернул владельцам и получил обратно залог.
– Ты сейчас куда? – спросил Варик.
– Да, надо вернуть должок. Потом, думаю, в баре посидеть. Стресс заглушить и нормально пообщаться без этой суеты.
– Это я всегда за, – сразу повеселел парень.
– Ну и отлично.
Мне и правда было интересно получше его узнать.
Я купил сигарет, отвез Психу жемчужину, переоделся в свой белый костюм, не забыв прихватить трость. «Мерс» решил не брать. Мало ли, чем кончится сегодняшний вечер, не хотелось бы потом возмещать полную цену авто.
Время уже близилось к полуночи. Мы с Вариком встретились в недавно открывшимся почти в центре баре под названием «Классический». Был он расположен на границе района нимф и рейдерского. Из-за чего потасканных бородатых рож, вроде моей, там было не много. Публика собралась разношёрстная.
Зал был длинный и не очень широкий, разделенный перилами на группы по одному и два столика. В центре между зонами имелся широкий проход. Решение интересное. Толкучки нет, и при этом места всем компашкам хватает.
Мое появление не осталось без внимания, впрочем, не настолько я интересен местной публике, чтобы поглядывать на меня больше пары минут. Варик уже занял нам столик и добивал кружку пива.
– Не удержался, – улыбнулся он.
– Давай чего-нибудь покрепче, – предложил я.
Заказали бутылку коньяка и тарелку с различной закусью. После пережитого стресса первая рюмка зашла так, будто я ради нее в этот мир и попал, а про Варика, который уже успел разогреться и говорить нечего.
– Какие у тебя планы? – спросил я его.
– Да так, – неопределенно пожал он плечами. – Пожить тут какое-то время, подзаработать, если получится.
– Я так понял, на Ледоколе ты назалупался на какого-то конкретно.
Он несколько секунд раздумывал.
– Можно и так сказать. Пырнул одного урода, а он хлипенький оказался и копыта откинул. Теперь вот жду, когда там все уляжется.
– Обратно хочешь?
– Давай еще по одной, – сказал он вместо ответа.
После второй рюмки Варик стал более откровенен. История его была настолько же банальна, насколько удивительна. Парень он молодой, кровь горячая, влюбился по уши в одну из проституток и убил сутенёра.
– Я смотрю, у тебя на них фетиш.
– Можно и так сказать. Тут же каждый по своему больной на голову. У меня не самое худшее отклонение. Я, по крайней мере, перед собой честен в этом плане. А с тобой то что не так?
– Все, от начала и до конца, – я наклонился ближе и перешел на шепот. – Убить меня хотят очень много разных людей.
– За что?
– Если б я знал, – я обвел пальцем помещение, показывая, что это история не для публичного места. Варик понимающе кивнул.
Мы выпили еще по рюмашке и решили, что пора закругляться, завтра ждет очередной безумный день. Вышли на крыльцо, закурили и, не торопясь, поковыляли в сторону центральной улицы, чтоб поймать такси. Идти тут недалеко, всего пара кварталов.
Не успели пройти и нескольких метров, как перед нами в снег рухнул мужик. Попытался подняться, но каждый раз снова нырял мордой в сугроб.
– Давай оттащим, – предложил я. – А то руки отморозит.
Мы перевернули незнакомца.
– Ба, Чеснок. Ты ли это! – воскликнул Варик. – Чего ты совсем слабоват стал. Давай ему поможем дойти, – обратился он уже ко мне.
– Давай.
Мы подняли мужика под руки и потащили.
– Налево, – скомандовал Варик, сворачивая в подворотню.
Только мы зашли в арку между домами как он сказал:
– Опускай.
Мы оперли Чеснока спиной о стену. Варик ловко охлопал его по карманам и выудил оттуда кошелек. Я сразу за озирался по сторонам.
– Эй, ты че творишь? – шикнул я на него.
– Все нормально. Комиссия за помощь, – сказал он. Вытряхнув содержимое на ладонь, он отправил себе в карман два десятка споранов, а пластиковые рубли вернул на место. – Это тебе на опохмел, сказал Варик и убрал кошелек обратно в карман владельца. – Всё, валим.
Мы быстрым шагом прошли пару дворов прежде, чем я заговорил.
– Какого хрена ты творишь?
– А что такого? Это Улей. Каждый выкручивается, как умеет. Если этот мужик может позволить себе отрубиться посреди улицы, значит, он не особо дорожит этими деньгами. В рейде никто не уснет на карауле потому, что это критично. Уснул равно умер. Сечешь?
– Нет. Никогда не пойму тех, кто берет чужое.
– Понимаешь, есть киношное карате, современное соревновательное карате. Смотрится эффектно – учиться долго. А есть первоначальный окинавский вариант, максимально простой и эффективный – тычки в глаза, удары в кадык и пах. Максимум урона за минимум усилий. Грязно, но это работает. Так вот, херня, которой ты занимаешься – это киношная показуха для дрочеров, а я максимально приземлен к реальности, но заняты мы одним и тем же – самообороняемся от мира, чтобы выжить. Это и есть карате. Бусидо моей жизни. Так что давай без нравоучений. Пошли лучше, поможешь кое-какие вещи со съемной хаты забрать. В общагу переезжаю.
Варик вел, я молча шел следом, осмысливая сказанное им. Мы свернули и оказались у трехэтажного барака. Зашли внутрь мимо хмуро глядевших на меня бугаев. Поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Повернули в длинный тамбур, дошли до конца.
– Кажется сюда, – сказал он и с трудом отпер дверь.
Внутри была обстановка убогой холостяцкой берлоги. Старая мебель покрыта пылью, кругом упаковки из-под еды, разбросанные вещи, книжный шкаф, который никогда в жизни не открывали, тусклые желтые лампочки добавляли унылости в общий пейзаж.
Варик начал ходить по квартире, открывать шкафы, разбрасывать вещи. Снял наволочку с подушки и начал складывать туда различный хлам: томик Оноре де Бальзака, лыжные солнцезащитные очки, магазин от ПМ, бутылку коньяка, несколько пустых автоматных гильз.
– Черт, да где же? – разговаривал он сам с собой.
– Забыл что ли, куда положил?
– Угу. Самое главное найти заначку на чёрный день. Я ее прячу исключительно в очень близком к смерти опьянении, чтоб потом не нашел без крайней нужды.
– Такой себе метод.
Потолок заходил ходуном. Сверху заиграла музыка. Нормально люди отдыхают.
Варик снял со стены картину и чуть не подпрыгнул от радости. Выгреб из стенной ниши плотно завернутый в пленку набор различных таблеток и пару горошин.
– Все, погнали, – сказал он.
Мы вышли в тамбур и наткнулись на четырех похожих на рейдеров мужиков.
– Опа! – выдал один из них, увидев меня. – Фига у Литра гости при параде. Он не уснул там еще?
Сука-а-а-а. Это хата того мужика, – дошло до меня. И когда он успел ключи стянуть, а откуда знал, куда идти?
– Уснул, – ответил Варик. – Вот мы и уходим.
– Опять нажрался?
– Ага.
– Пошлите, поднимем придурка и пойдем на третий, там кто-то проставляется.
– Да нам уже на сегодня хватит.
– Да пошли, – по дружески положил незнакомец Варику руку на плечо. Крестник Кузьмича резко ударил его в нос. Я не растерялся и врезал второму тростью между ног, оттолкнув его на остальных. Мы заскочили в комнату и закрылись. Местные начали ломать дверь. Дерево трещало.
– Какого хрена?! – заорал я, когда дверное полотно вошел топор. На кой ляд им в общаге топор?
– Давай в окно! – скомандовал Варик.
Я распахнул окошко и сиганул в сугроб, благо второй этаж – лететь не далеко. Варик сначала бросил свой импровизированный мешок. Потом прыгнул сам.
– Ходу! Ходу!
Теперь я понимаю, что имел в виду Кузьмич, когда говорил, что Варик проблемный.
– Это что вообще было? – накинулся я на него, когда мы отбежали и отдышались.
– То же, что и в прошлый раз. В Улье нет законов. Это правила игры. Ты либо их принимаешь, либо борешься с ними и упускаешь возможности. Иметь миллион и не иметь миллион – это уже два миллиона. Теория упущенной выгоды.
– Ой, да иди ты нахер, экономист. Это из Ведьмака.
– В том мире ты хотя бы можешь выйти на пенсию и если повезло с детьми, отдохнуть хотя бы пару лет до смерти. Здесь же ты будешь пахать, как лошадь пока однажды не упадешь взмыленный и с застывшей пеной на губах. Сечешь о чем я?
Ответить я не успел. Зашипела рация.
– Заноза, – донесся искаженный помехами голос Психа. – Скажи мне, что вы не разделялись, и маячек Воронцова уже несколько часов не двигается на карте потому, что он просто забыл жетон в Промзоне, а рация у него разрядилась.

Глава 24. Похищенный

День восемнадцатый
Цитадель
Минус девятнадцать градусов по Цельсию
– Не совсем так, – ответил я. От нехорошего предчувствия внутри все сжалось. – Куда ехать?
– Через пять минут по Продольной будем проезжать в Промку. Как принял?
– Принял.
– Что-то серьёзное? – спросил Варик.
– Да, мне пора, – бросил я в ответ уже на бегу. Мчался как мог. Выскочил на Продольную, но темп не сбавил. Мимо проехала обычная буханка и просигналила, прижимаясь к обочине.
Я заскочил в распахнутую дверь и плюхнулся на единственное свободное место. Стянул шапку и расстегнул пальто.
– Какая из букв в слове «не разделяться» вам придуркам была непонятна? – недобро уставился на меня Псих.
– У нас задачи разные были, вместе мы бы ничего не сделали толком.
Псих шумно выдохнул и ничего не ответил, молча сунув мне наушник для рации.
Помимо него в салоне сидел Танк и один неизвестный мне боец. Судя по форме, и редкому в этих краях «Валу» один из ребят Курсора.
– Инвиз, – представился он.
Все в брониках и с глушителями. Плюс водитель. Итого пятеро. Да, группа поддержки так себе.
Буханка подпрыгнула на неровностях дороги, подрезала чукотского возницу и влетела в Промзону, чуть не сбив какого-то кореша Васи. Неизвестный припустил по сугробам так, будто его плетью погнали. Псих смотрел на экран планшета, там на карте отображались две красных пульсирующих точки. Одна из них жетон Воронцова, вторая мой.
Похоже, у друга и правда большие неприятности. Он был почти в самой середине левой половины Промки. Добровольно, да еще и не предупредив никого, он бы точно туда не полез.
Машина ехала быстро, но при этом осторожно. Лучше бы, конечно, чтоб водитель ПНВ надел и свет вырубил, но видимо не предусмотрели.
Атмосфера была как в хорроре. Иногда фары выхватывали из темноты силуэты, один раз чья-то смазанная тень пролетела прям перед машиной. Огоньки костров или лучи фонарей вдали стремительно затухали один за другим. Местные словно зверьки попрятались при появлении хищника.
Уазик остановился, фары потухли, и наша разношерстная компашка вывалилась на улицу. Водила сразу запрыгнул на крышу, и как хамелеон слился с автомобилем. Хоть луна и неплохо освещала местность, от ПНВ я бы сейчас не отказался.
– Ствол мне дайте, – прошептал я.
Инвиз протянул ПСС. Я благодарно кивнул. Запасную обойму он не дал. Видимо, не рассчитывает, на активное боестолкновение. Странный подход.
– Руки, – сказал он. Псих и Танк положили ему ладони на плечо, пришлось повторить эту странную манипуляцию. – Не пугайтесь, – предупредил парень, и мы все исчезли.
Охренеть! Я чувствовал его плечо, но не видел ни своей руки, ни кого бы то ни было из команды. Слышал, как хрустит снег под ногами, чувствовал, как он забивается в туфли, видел, как остаются следы, но на этом всё.
Мы миновали несколько рядов гаражей, разрушенные, словно после бомбежки бараки, спугнули жирную рыжую кошку. И как ее тут еще не съели? Пройдя кладбище ржавых авто, вышли на пустырь. Лет двадцать назад он был огражден, но теперь лишь несколько ржавых столбиков и занесенные снегом бетонные плиты напоминали об этом.
В центре пустыря стояло двухэтажное здание без окон и с плоской крышей. К нему в обход куч строительного мусора с разных сторон вели хорошо протоптанные дорожки. Видимо, место обжитое. Я мотнул головой в сторону здания и пальцами изобразил идущего человечка. Псих кивнул, дав добро на разведку.
Я упал в снег и минут двадцать обползал постройку по кругу. Вход был только один с южной стороны, со всех остальных имелись окна, движения никакого не наблюдалось, однако непонятные звуки оттуда доносились, о чем и доложил Психу.
Контрразведчик показал планшет и палец вниз. Ага, жетон Воронцова в подвале. Он начертил на снегу квадрат и указал две точки по верхним углам, тыкнув пальцем в себя и Танка. Затем на меня и Инвиза и указал на вход. Понятно, они следят, чтобы никто не сбежал, а мы штурмуем.
Осуществиться столь блестящему плану было не суждено, едва мы разделились и выпали из невидимости, как со второго этажа ударила длинная очередь из АК на весь магазин, оповещая всю Промзону, что здесь сейчас начнется заварушка.
Я упал там, где шел. Разодрав одежду, а может и плоть о торчащую железяку. Неизвестные противники начали перезаряжаться, ребята ответили из всего, что есть, а я, воспользовавшись их прикрытием, перебежал к горе шлака. Стрелок полоснул по куче, заставив меня сжаться, а сердце бешено застучать.
– Заноза, делай! – заорал Псих. Из-за спины в здание залетело три гранаты. «Ошалели что ли? Там же Воронцов!», – промелькнула мысль. Три хлопка и три вспышки одна за другой. Светошумовые. Я рванул к зданию, влетел внутрь, запнулся за брусок, перекатился и врезался в стену возле лестницы, ведущей на второй этаж.
Плечо отозвалось болью. Как бы не сломал чего. Хотел метнуться вверх по лестнице, но увидел спуск в подвал. Ринулся туда, но отскочил от вспышки из темного провала. Звук выстрела ударил по ушам.
Сунув руку за угол, я, не глядя, выстрели пять раз. Темный силуэт вылетел из подвала и сбил меня с ног. В спину впилось что-то твердое. Пистолет выбило из руки. Татуированный кулак вбил мою голову в пол. Я едва успел отклониться и закрыть голову от летящего сапога. Кисть прострелило болью. Раздался хруст.
В этот момент на втором этаже что-то звякнуло о стену. Граната. Металлическая тушка начала подпрыгивать на ступенях, скатываясь вниз. Противник звериным прыжком сиганул в окно, пролетев метра четыре. Я откатился, открыл рот, до боли зажмурил глаза и закрыл уши.
Что-то впилось в правую руку, и мир исчез. Осталось только белое, свечение переливающееся черными всполохами, и ужасный звон в ушах. Словно в мозг вкрутили арматуру и со всей силы вдарили по ней кувалдой.
Не знаю, сколько я так провалялся. Постепенно шум начал стихать, а зрение возвращаться, хотя перед глазами все еще плавали круги. Надо мной наклонился Кваз и что-то проговорил. Я даже близко ничего похожего на речь не услышал.
Он помог мне подняться. Голова кружилась, как после сильного удара. Я вынул из правого плеча небольшой осколок корпуса гранаты. Взгляд зацепился за ПСС. С трудом склонившись, подобрал оружие.
Танк, придерживая меня, светил фонарем под ноги и вел в подвал. На ступеньках распласталось мертвое тело. Пуля пробила ему гортань, еще несколько угодили в живот. Я присел рядом с ним, Кваз пошел дальше к Психу, который возился с чем-то в конце длинной комнаты.
Убедившись, что никто на меня не обращает внимания, приподнял тело и нащупал пистолет. Обычный ПМ со звездой на щечке. Сунул ствол во внутренний карман, заметив, что правая кисть начала разбухать. Трясущимися окровавленными руками нащупал сигареты, закурил и, наслаждаясь тем, как постепенно отступает мандраж, поднялся. Вяло переставляя ноги, направился к ребятам.
От увиденного сознание разом прояснилось. Голый по пояс Воронцов был подвешен за руки к потолочной балке. Кваз держал его, а Псих перепиливал ножом последнюю веревку. Друга уложили на куртку. На нем места живого не было. Веки, губы, нос и уши ему отрезали. На животе ножом поиграли в крестики-нолики. Тут и там видны были подпалины от мощного электрошока.
– Живой? – спросил я.
Танк кивнул, и от сердца отлегло. Главное, что живой, а раны залечатся. Ничего, братишка, мы этих уродов на лоскуты пустим. Вытравим ублюдков из Цитадели, даже не сомневайся. Выжгем выродков под корень.
Ненависть заклокотала внутри. Даже в глазах потемнело. Я с размаху саданул кулаком в стену и вскрикнул. Руке и так досталось. Если там и была трещина, теперь гарантированно перелом. Стиснул зубы и глубоко вдохнул. Сука. Могли ведь не разделяться, ну что нам стоило?
Псих что-то сказал мне. Я ничего не разобрал. Тогда он указал пальцем на себя и Танка и показал крест. Ага, Воронцова в больницу повезут.
– Поторопитесь, – сказал я.
Кваз взял друга на руки и понес наверх. А меня, значит, тут охранять оставили. Ну, и ладно. Толку от меня сейчас. Только замедлять всех буду. Что-то Инвиза не видно, надеюсь, его не убили.
Я чиркнул зажигалкой и принялся осматривать помещение. Справа в углу стол с пыточными инструментами, весь в зарубках и со следами запекшейся крови. Под тем местом, где висел Воронцов такое багровое пятно, словно тут свинью до капли выжали. Рядом на полу валяются кобура Воронцова, жетон и документы. Так, забираем. Опа! А это что?
Я подобрал с пола большой электрошокер, в руке он лежал неудобно, словно под лапищу кваза сделан. Я нажал кнопку, и между контактами вспыхнула микромолния. Ну, сука, уроды, доберусь до вас – запеку заживо этой машинкой.
Побродил еще, нашел фонарь летучую мышь. Включил, поплелся наверх. До того как сюда усиленный наряд в полном боевом приедет еще час как минимум. У мертвого тела остановился. Посмотрел внимательно. Обычная бандитская рожа, абсолютно ничем не примечательная.
Проверил карманы. Документов, разумеется, не нашлось. Лишь несколько жалких споранов, да запасной магазин к ПМу. Осмотрел тело на предмет особых примет. Никаких колец с печатью банды или другой херни, с помощью которой местные бандюги изворачиваются, обозначая свою клановую принадлежность.
Вышел на первый этаж и чуть со страха не помер. Долбанный Инвиз возник прямо из воздуха.
– А, если б я с пистолетом в руке был?
– Тогда бы я так не рисковал, – сказал он. А может и любую другую фразу. Я все равно слышал лишь странный, ни на что не похожий гул.
– Кстати о пистолетах, – я вернул ему ПСС и, заметив на поясе флягу, попросил живца. Сделав несколько глотков изрек:
– Дерьмо редкостное, ты бы хоть разбавлял чем-то кроме мочи.
Да знаю, шутка на троечку, но голова сейчас у меня не сказать, что генератор свежих мыслей. Тем не менее Инвиз рассмеялся.
– Пойду наверх. Осмотрюсь.
Он кивнул и пошел следом. Поднявшись по лестнице, я оглядел второй этаж. Никакой мебели. Вообще ничего. Только осколки светошумовых гранат, битое стекло, АКМ-74 и тело мертвого бандита в луже собственной крови вперемешку с испражнениями.
Инвиз хлопнул меня по плечу и указал на лестницу, ведущую на крышу.
– Если что зови, – сказал я в ответ. Боец кивнул и полез вверх.
Я подошел к телу. Глаза были открыты. Мне показалось, что в них застыли удивленье и обида. Жаль, что не ужас и невыносимая боль. Снова обшманал мертвеца. Нашел пачку сигарет, причем каждая вторая была забита совсем не табаком, а марихуаной. Этого добра нам не надо.
Один полный магазин перекочевал ко мне в карман. Пистолета у этого засранца не было. Зато имелась рация, жаль только что ее разнесло в хлам. Оранжевый шприц тоже не пережил короткий бой, а вот второй сильно разбавленный уцелел. Настолько сильно бодяжный, что еще немного и его содержимое можно будет считать гомеопатическим средством. Вкатить что ли, чтоб хоть немного полегчало?
Обкатав эту мысль, все же вколол. Особо эффекта не почувствовал и продолжил обыск. Колода карт и золотые наручные часы никуда привести не могли. Одним словом, опять никаких зацепок.
Я поднялся на крышу. Инвиз снова был невидимкой, но по примятому снегу понять, где он занял позицию, не составило труда. На крыше ничего интересного не нашлось. Кроме самого вида. Отсюда просматривалась вся территория на добрых сто метров почти в каждую из сторон.
Никто к нам подобраться не пытался. Оно и не удивительно. У местных нюх на такие вещи. Они все позабивались в норы, кто мог сбежал в Гадюшник. Весь завтрашний день не покажутся, пока тут будет СБГ шариться.
Спустился на первый этаж, уселся на ступеньки и снова закурил. Адреналин выветрился – пришла боль. Я особо не обращал на нее внимания. Приелась уже.
– Пшшшшшш… – зашипела рация.
Улыбка невольно наплыла на лицо, а апатия и отупение как-то разом схлынули, или это наконец начала действовать та ничтожная пародия на спек.
– Привет Колючка.
– Пшшшш... хсссссс...пш.
– Ты прости, я тебя не слышу. Оглох немножко. Может даже контузия, надеюсь, что без сотрясения. Но это даже хорошо, ведь я не слышу твоих убогих попыток пошутить.
– Псссс… Хшшш.
– Долгая история. Надеюсь у тебя все хорошо. Хотя, как у тебя может что-то быть хорошо, ведь меня рядом нет.
– Хччшшш… нрынч… пссс!
– Я знаю, что ты по мне скучала.
– Кхрч…чш…дебил!
– К сожалению, я пока занят, не знаю, когда смогу разбавить твоё жалкое существование и наполнить его смыслом одним своим присутствием.
– Вшшшш…пс…ччч.
– Понимаю, тебе грустно, ведь в этом доме благородных девиц, нет никого и близко такого же остроумного как я.
– Псчш…ты…уй.
– Не переживай, скоро я разберусь с делами и снова смогу издеваться над тобой сколько душе угодно.
– Кркрр…ты…удак!
– Ладно, извини, у меня тут дела. Попробую не сдохнуть, пока приедет помощь. А если без шуток. Рад, что ты вышла на связь. Скоро увидимся.
– Пшшссшсшс оччч.
– И тебе спокойно ночи.
***
Через час явились Псих с Танком. Слух частично вернулся. Хотя звон в голове похоже решил основательно окопаться, даже яму под фундамент рыть начал, а иначе почему башка так раскалывается. Кваз помог мне добраться до буханки, а контрразведчик остался встречать бывших коллег.
– Тебя в больницу? – спросил водила.
– Нет.
Туда мне точно нельзя. Там сто процентов узнают.
– Давай куда-нибудь, где телефон есть.
Уазик въехал в город и остановился у круглосуточного магазина. Я ввалился внутрь, до смерти напугав продавца. Мужик даже обрез из-под прилавка вынул. Голова соображала плохо, вместо того, чтобы спокойно объяснить, что мне нужно, я наорал на продавца и чуть было пистолет не выхватил, но вовремя одумался. Когда все же удалось получить доступ к телефону, набрал номер по памяти. Трубку долго не брали, с третьей попытки все же ответили.
– Ало.
– Здравствуйте девушка, это служба доставки. Выйдите через десять минут заберите посылку, – проговорив это, отключился.
Водитель быстро довез меня до места. Я уселся у подъезда и даже задремал. Проснулся от скрежета ключа в скважине. Дверь приоткрылась, и мое рыжее чудо посмотрело на меня широко раскрытыми глазами. Во взгляде смешалось все, непонимание, удивленье, беспокойство, радость, испуг и даже какая-то победа что ли.
Алиса молча помогла мне подняться и затащила в квартиру. Раздела по пояс, отмыла от крови, обработала раны, наложила повязку и даже полечила своим даром.
– Что это было? – нарушил я тишину.
– Что именно?
– Во взгляде у тебя внизу, ты так посмотрела.
– Просто, я… ну, знаешь… ты вернулся с этой девчонкой… а потом мне Кира сказала, что Воронцов спрашивал куда ее устроить…на связь со мной не выходишь… я боялась, что…
Я взял ее за руку, и она замолчала.
– Не бойся, – только и пришло мне в голову, – со мной тебе нечего бояться.
Черт, что я несу? Еле живой добрался, в таком состоянии даже от таракана отбиться не способен, а все туда же защитник херов. Мысли разбегались как брошенные на пол жемчужины. Как же я устал.
– Тебе надо отдохнуть. У тебя за день несколько циклов выбросов адреналина было, а организм еще с прошлых травм не восстановился.
– Лучше подлечи меня еще, хочу с тобой время провести, отдохнуть всегда успею.
– Мне завтра на работу, если я на тебя все силы солью, то…
– А ты выходной возьми, – не дал я ей договорить.
– Я не…
– Ты когда последний раз выходной брала?
– Никогда, еще ни разу с тех пор как сюда попала.
– Ты вот сейчас серьезно?
– Да, – виновато потупилась она.
– Ну, все, – сказал я и попытался встать, но был наглым образом придавлен обратно к кровати.
– Ты куда собрался?
– Жердю позвоню. Скажу, что у тебя обстоятельства непреодолимой силы.
– И какие же? – улыбаясь, спросила она, в глазах появилась что-то такое от суккуба.
– А ты меня вылечи и узнаешь.
Она закрыла глаза и положила руки мне на грудь, немного запрокинув голову. Я обратил внимание, какая у нее изящная шея, а когда увидел выглядывающие из-под футболки ключицы, понял, что это теперь мой личный фетиш. Тут же почувствовал, как тепло исходит из тонких пальцев и растекается по всему организму, напитывая каждую клеточку тела живительной энергией, подолгу задерживаясь на местах ранений.
Алиса обессиленно упала мне на грудь. Я притянул ее к себе и поцеловал. Похоже, ночка обещает быть длинной. И откуда только силы взялись? Начать встречаться со знахаркой пока лучшее принятое мной решение в этом мире.

Глава 25. Клиника внешников

День двадцать пятый
Цитадель
Минус двадцать семь градусов по Цельсию
Утро все-таки бывает добрым. Десятки, да чего уж там, даже тысячи ужасных пробуждений стоят того одного единственного правильного в объятьях любимой женщины. Так думал я, проведя рукой по стройной девичей талии.
Я поддался уговорам Алисы и на семь дней сложил с себя все обязанности по спасению мира. Не покидая пределов ее квартиры, строил планы, отъедался, лечился, отдыхал душой и телом. Последнее мне особенно понравилось.
На самом деле всё это было тяжело. Больным на голову вроде меня нельзя столько времени бездельничать. Моя персональная знахарка говорит, что это просто адреналиновая зависимость, но мне кажется, что проблема гораздо глубже.
Улей пробудил во мне что-то, чего раньше не было, и теперь я просто не способен жить нормальной жизнью. Глупо этому сопротивляться, этот авантюрный талант нужно в себе развивать и позволять ему вести тебя, главное не зарываться.
Как ни крути, а быть приключенцем, пусть и не без последствий для здоровья, лучше, чем тараканий менталитет приспособленцев некоторых жителей Цитадели. Я их не осуждаю. Просто мы разные, вот и всё.
Уговорить Алису удалось только на один выходной. Даже два было бы уже подозрительно. Так что по большей части я маялся бездельем. Все оружие почистил в первый же день, физические упражнения поначалу особо никакие делать не мог, а потом отжиматься стал, спортивных снарядов кроме пола здесь не было. В остальное время трепался с Дарой по телефону, даже научился ПМ заряжать одной рукой, а в рукоятку трости залил свинца, теперь в случае чего ей вполне можно проломить череп.
В больницу к Воронцову мне, разумеется, нельзя. Друг три дня провел в коме. Оказалось, что у него помимо всего прочего были обширные внутренние кровотечения. Придя в себя, толком рассказать ничего не смог, лишь иногда писал между пробуждениями, так как оказалось, что язык ему тоже отрезали, мол, пока отрастает, как раз поймешь, что он нужен не просто так, а для передачи особо ценной информации от одного человека другому.
Что за информацию с него требовали, он толком не понял. Спрашивали дословно: «Под кем ходишь?», «Где нычка с товаром?», «Кто гонит паль?», «Кто вываливает ее на рынок?». Задавать уточняющие вопросы ему, разумеется, возможности не предоставили. Думали, он дурака валяет. Работали топорно – по-дегенерацки.
Дело явно не в жалких пародиях на огнестрел, что ребята впарили, пока я совершал своё волшебное путешествие от Черноты и до полусмерти. Тут что-то другое. Причем такое из-за чего за дело взялись самые отбитые и бесстрашные. Ну это пока бесстрашные, вот Воронцов встанет на ноги, мы их найдем, и станут они очень даже пугливые, настолько, что маму звать начнут и штанишки испачкают.
Кстати, после боя я так выпал из реальности, что совсем забыл про третьего бандита, который выскочил в окно. Ему удалось сбежать. Следственная группа СБГ ничего толком нарыть не смогла. Так что остается только держать за друга кулаки. Выздоровеет тогда и поставим точку в этом деле.
– Ты сегодня снова со смертью в догонялки играть начинаешь? – спросила меня Алиса, вырвав из рассуждений.
– Да. Я здесь больше не выдержу. Волком взвою и сигану с балкона в сугроб.
– Будь, пожалуйста, осторожен. Я Воронцова видела в больнице, не хочу, чтобы и тебя также.
– Все нормально будет, не переживай.
– Ладно, мне пора, а то опоздаю, – она вылезла из-под одеяла и села на кровати. Рыжие волосы рассыпались по голой спине, она обернулась через плечо и, стрельнув глазками, сказала:
– Наслаждайся, пока можешь, – после этих слов она встала и абсолютно нагая направилась в душ. Я проводил ее голодным взглядом. Вот же ведьма.
После завтрака мы вместе вышли на улицу. Чмокнув меня, Алиса села в такси и уехала. А я закурил и неспешно пошел. Услышав за спиной свист, обернулся. Патруль нимф приближался ко мне быстрым шагом. Я был в новом белом костюмчике, чем и привлек их внимание. Старым теперь даже полы вытирать стыдно. Видимо, излишне прилично одетый человек, это тоже подозрительно.
Пообщаться со мной парочка местных блюстителей порядка не успела. Рядом резко затормозил белый «Мерседес», я запрыгнул на пассажирское кресло и, помахав патрулю, сказал:
– Погнали!
Варик улыбался, несмотря на следы многодневного запоя, настроение у парня было прекрасное. Все-таки маяться ерундой ему не нравилось, как бы весело это не было. А тут какая-никакая, а реальная работа.
– Что еще не все ворованное пропил?
– Да, я не пил почти. Так только вечерами.
– Угу. Оно и видно.
– А деньги я коплю.
– Не в жизнь не поверю, что ты копить умеешь.
– А я и не умею. Оставил себе чуть на мелкие расходы, а остальное отцу отдал. У него попробуй теперь выпроси.
Я рассмеялся. Не худший вариант сберечь средства. Инфляции тут нет, так что за сохранность можно быть спокойным.
Начальные точки нашего маршрута обговорили заранее. За сегодня нужно подготовиться к рейду. Первым делом поехали в рейдерский квартал, где я толкнул магазин от АК напрямую местным, желающие приобрести без наценки от барыг нашлись сразу, все-таки один из самых ходовых товаров как никак.
Затем рванули на базу Курсора. Все деньги нашей команды хранились в сейфе у Психа. Я заранее договорился с ребятами и выгреб все подчистую, не знаю текущий курс гороха к жемчугу, ну тут если не на красную, то на черную жемчужину тянет по любому. Потом заехали в банк, где мне пробили кредит на сто горошин под десять процентов на месяц.
– Куда теперь? – спросил Варик.
– В центр внешников.
– Нахрена? – удивился он.
– Как ты заметил у меня острая нехватка средств. Так что сдам тебя на органы.
– Меня не возьмут. У меня аллергия на хирургическое вмешательство.
– Мы что-нибудь придумаем.
Пока валялся, от безделья рассуждал, почему эти ребята вместо того, чтобы устроить тотальную войну на истребление как в остальной части Улья, наладили мирные торговые отношения. Это мультиверсум и причин тому может быть великое множество. Я успел придумать семь основных.
Первая – возможно, они попросту очень малочисленная цивилизация, которая не может себе позволить массированные военные действия.
Вторая – цивилизация, живущая в крайне жарких условиях, что-то около от плюс шестидесяти градусов. Им просто нереально найти такое количество человек, которые бы согласились работать в почти непригодных для их жизни условиях.
Третья – вся их деятельность, это всего лишь начало хитрого плана. Они втираются в доверие, чтоб потом захватить Цитадель, а может и всю долину.
Четвертая – они могут открыть портал только в одну конкретную точку Цитадели. Плюс пропускная способность канала ограниченна. Поэтому внешники не способны доставить большое количество сил, чтобы устроить военные действия.
Пятая – это цивилизация будущего по типу той, что описана у Ивана Ефремова в «Часе Быка» и «Созвездии андромеды». Они не способны на войны, так как давно переросли это явление и предпочитают договариваться. Им не нужно огромное количество органов в космических масштабах. Им хватает того что есть и используют они это как стимул и способ продлить жизнь самым важным членам общества. Великим ученым, писателям и прочим.
Шестая – пробитие портала в другой мир сделала одна из фирм какого-нибудь миллиардера, и он просто опасается привлекать крупные военные ресурсы, в виде, гос аппарата, ЧВК или друзей миллиардеров так как это чревато тем, что у него отожмут канал. Он просто продает то, что удалось добыть, под видом разработок собственной лаборатории.
Ну и, наконец, седьмая теория – открытие портала требует огромных денежных затрат. Лишь единицы могут позволить себе купить органы. Поэтому и не требуется их в больших количествах. Следовательно и войну устаивать из-за них смысла нет.
Также возможны любые комбинации из этих теорий, а может, мои домыслы просто бред сумасшедшего и все куда проще или запутанней, чем я вообще способен вообразить. Мультиверсум чтоб его, тут ни в чем нельзя быть уверенным.
Варик припарковался у клиники. Белое авто хорошо гармонировало с самим зданием, которое чуть ли не переливалось на солнце. В этом городе центр внешников смотрелся чужеродным, как новенький пиджак на разлагающемся мертвеце.
– Идешь? – спросила я напарника.
– Спрашиваешь. Конечно, иду. Интересно же.
Мы поднялись на большое широкое крыльцо с въездом для колясок. Стеклянные двери раскрылись сами собой. Варик ошалевшим взглядом проводил разошедшиеся створки, словно ребенок первый раз увидевший фокус.
– Не ну ты видел?
– Видел. Видел, – отмахнулся я.
Внутри центр напоминал дорогую американскую клинику. Чистота, блеск, много места. Впереди широкая стойка регистратуры. Слева лестница на второй этаж. Хотя я бы и лифту не удивился. Справа и впереди коридоры.
К нам тут же подошла симпатичная молоденькая девушка в черных брюках и белой блузке с ярко красными полными губами.
– Здравствуйте. Чем могу помочь? – расплылась она в участливой улыбке.
– Нам бы в ваш магазинчик попасть.
– Алексей, – окликнула она спускающегося по лестнице брюнета лет тридцати в белом смокинге. – К тебе посетители.
– Да, да. Уже бегу, – он широко улыбнулся. – Пройдемте за мной. Кстати отличный костюм, – сказал внешник и рассмеялся. Я сдержанно улыбнулся. Не особо меня к себе располагал весь этот лоск и клиентоориентированный подход. Отвыкаешь тут от такого и чувствуешь потом себя неуютно.
Одно дело, когда тебя обслуживают в банке или гостинице, там это как то не так вычурно и более органично смотрится. И вроде говорят и делают одно и тоже, а ощущения совсем разные. Не знаю, как это еще объяснить. В общем, захотелось побыстрей свалить отсюда. Я глянул на Варика и понял, что ему еще дискомфортнее, чем мне. Неудивительно, учитывая, что он сюда совсем в юном возрасте угодил.
Мы быстро проследовали за брюнетом в правый коридор. Там находилось несколько больших комнат одинаковой планировки. На стенах висело оружие, либо снаряжение. У задней стенки располагались ящики с боеприпасами, отделенные стойкой продавца.
– Что-то конкретное ищите?
– Да. Ну, мы, пожалуй, сначала осмотримся.
– Да-да, конечно. У нас широкий ассортимент, в городе вы такого не найдете, а если вдруг нужно что-то совсем эксклюзивное можно сделать заказ и товар доставят из-за барьера. Вы, я вижу, в средствах не стеснены.
«Относительно кого-то может и не стеснен, но по сравнению с некоторыми другими я нищий», – промелькнула в голове мысль.
От обилия товаров душа запела. Хотелось взять все и сразу. Чего только стоит электрокопье. Раскладное, почти бесшумное оружие против пустышей и керамбитников. Вырубает их разрядом тока, а потом позволяет запечь споровый мешок.
Или взять, например, бластер, мать его ети. Настоящий бластер!
– А можно с него стрельнуть? – спросил Варик, глаза его были такие широкие, словно он вообще первый раз в жизни оружие видел. Хотя, я, наверное, со стороны не лучше смотрюсь.
– Нет, к сожалению это невозможно, в виду некоторых особенностей эксплуатации, таких как огромный выжженный кратер после попадания снаряда.
– Крутяк! – дебильно осклабился напарник.
– И что, их вообще покупают? – спросил я.
– Конечно. Не так часто как хотелось бы. Все-таки технология необычная для большинства местных, что называется, у рук не было. Поэтому вызывает здоровый скепсис, но все купившие остаются довольны.
– А можно как-то хотя бы посмотреть, что он из себя представляет в деле?
– Разумеется, – он достал из кармана пульт, и только тогда я заметил, что над выходом висит огромный монитор. Внешник нашел нужный видеоролик и включил запись.
Несколько бойцов стреляли по разным объектам: бронежилетам, шлемам, машинам, преградам различной прочности и толщины, в конце перешли на свиные и говяжьи туши. Зрелище впечатляло, по сему выходило, что с такой приблудой можно гарантированно от сугробника отбиться. При том, что отдачи у нее почти нет.
– К сожалению материалов по применению на местных тварях у нас нет, ввиду сложности реализации записи подобного эксперимента.
– Все равно впечатляет. Какой у него ресурс, боезапас и самое главное цена?
– Ресурс около сотни выстрелов, потом требуется замена некоторых компонентов, но мы даем пожизненную гарантирую и проводим обслуживание за свой счет. В комплекте идет стандартный магазин ёмкостью десять энергоячеек. Стоимость всего комплекса три черных жемчужины.
Варик разразился матерной тирадой обозначающей его крайнюю степень огорчения столь высокими ценами. Я лишь погрустнел. Обзавестись подобной игрушкой мне никогда не светит.
– Ладно, это все, конечно весело, но я здесь за конкретной вещицей. АШ-12.
– О-о-о. Отличный выбор, – он снял со стены штурмовой автомат и передал мне.
Я покрутил оружие в руках, раньше, разумеется, пользоваться таким не доводилось, но был премного наслышан о нем. Не так уж и часто встречаются автоматы под калибр 12,7.
Газоотводная камера отсутствовала. Планки пикатини имелись сверху, снизу и даже на переносной рукоятке. Интересным моментом в нем являлось то, что за предохранитель и переключатель режима стрельбы, отвечали два разных флажка. Затворная рукоять складная.
– Стандартный комплект с тактическим глушителем без ПБСа идет вместе с восьмью магазинами по десять патронов, либо с четырьмя по двадцать соответственно, так же возможны комбинации два по двадцать и четыре по…
– Я понял, спасибо, – оборвал я словоблуда. – Цена, меня интересует цена.
– Да-да, я как раз к этому и подводил, вышеозначенный комплект стоит ровно одну черную жемчужину. Тип боеприпасов на ваш выбор, тут корпорация идет вам на уступки, понимая, как нелегко иногда гражданам Улья дается заработок споранов.
Ну, все приехали. Гражданин Улья. Мой адрес не дом и не улица, мой адрес Стикс.
– Беру, – скрепя сердцем выдал я.
– Отлично. На какие ворота доставить?
– Южные.
– Будет там через полчаса.
Я расплатился.
– Спасибо за покупку. Приходите к нам еще. Мы всегда рады новым клиентам! – широко улыбаясь, проговорил внешник.
Мы вышли на улицу и закурили. В запасе остался жалкий десяток горошин и штук сорок споранов.
– У тебя хоть какой-то боевой опыт есть? – спросил я Варика.
– Ну, так. Приходилось стрелять.
– Да видел я в прошлый раз, как тебе приходилось, лупил в белый свет как в копеечку. А снаряжение для рейда есть?
– Какое?
– Одежда нормальная. Разгрузка. Оружие какое-нибудь. Да хоть нож на худой конец.
– Да, я че на рейдера похож?
– Ты чем вообще на Ледоколе занимался?
– Да, так всяким.
– Понятно. Ну ничего, – я хлопнул парня по плечу. – Сделаем из тебя бойца. Со временем.
Докурив, мы загрузились в машину. В этот раз я сел за руль. Вырулил на дорогу и помчал до книжного. Причин ехать туда было множество.
Во-первых, нужно восполнять пробелы в знаниях, я решил изучить литературу по Антарктике. Как показал мой рейд вместе с Дарой, можно набрести на очень необычные места, так что лучше знать о них побольше.
Во-вторых, в этом мире надо быть ко всему готовым, поэтому, следует обзавестись еще и картой Ледокола, кто знает, может меня и туда судьба закинет. В третьих, Даре все равно заняться нечем, подкину ей книжец, пусть просвещается, потом будет меньше глупых вопросов про Улей задавать.
– Выживает умнейший, – вслух прочитал Варик, когда мы подъехали. – Офигеть. Это книжный что ли?
– Он самый.
– Я и не знал, что тут такое есть.
– Вот ты меня сейчас вообще не удивил.
– В смысле?
– Забей.
Я вышел из машины. Потянул на себе толстую деревянную дверь. Кажется, пружина с прошлого раза стала туже. Китайские колокольчики оповестили хозяина, о вошедшем посетителе. Самого торговца видно не было. На прилавке лежала раскрытая книга. Мельком бросил взгляд на страницу.
«Для большинства «жизнь» и «отчаяние» значат одно и тоже, просто они никому об этом не рассказывают».
Нда уж. Мрачняк дикий. Только в Улье о таком и читать. Как будто без этого поводов в петлю залезть мало. Торговец вышел из подсобки. На нем были все те же очки и вязаный свитер.
Я назвал перечень нужных товаров. Для Дары решил взять планшет.
– Может вас художественная литература заинтересует? – с надеждой в голосе спросил старик.
– Нет, спасибо.
– Вот так всегда, у кого не спросишь, – расстроился он.
– Вы меня простите, уважаемый, но художественная литература в таких условиях – как бомба замедленного действия для психики. Вот, положим, начну я читать. Как следствие непременно стану задумываться. Это в свою очередь приведет к сильнейшему приступу экзистенциальной тоски, которая повлечет затяжную депрессию. А из нее можно и не выбраться, то есть спиться, сторчаться и сдохнуть.
А я этого не хочу. Так что лучше я буду копошиться в снегу как слепой котенок, выброшенный в сугроб, чем осознаю: что все это бессмысленная суета, где-то рядом мерзнут ещё четверо таких же как я, мать попила парного молока и мурлычет на коленке хозяев и все, что мне остаётся – это пищать в надежде на то, что бродячий пес услышит и одним хрустом челюстей прекратит мои страдания. Метафора ясна?
Старик опешил от такого напора и даже не нашелся, что сказать. Я поблагодарил его за книги и вышел.
– Куда теперь? – спросил Варик.
– А теперь в твоё любимое место. В бордель!

Глава 26. Проститутки, зайцы и извращенцы

День двадцать пятый
Цитадель
Минус двадцать семь градусов по Цельсию
– Не был здесь с тех пор, как из Цитадели уехал несколько лет назад, – признался Варик, останавливая «Мерс» на окраине главной улицы рейдерского квартала. Разумеется, здание стояло все на том же месте. Это, наверное, самый стабильный бизнес во всем Улье.
– Ну, давай, веди, – сказал я ему, выходя из машины.
Из борделя доносилась музыка. Неоновая вывеска, изображающая нагую грудастую девицу не горела. Да и зачем? Все кому надо и так по зову сердца находят это заведение без особых проблем.
Войдя, мы оказались в широком коридоре. Слева располагался гардероб. За перегородкой внутри сидела синеволосая женщина лет сорока, видимо, активно проходила курс омоложения Улья, по ходу приобщаясь к профессии. Пальцы с длинными красными ногтями быстро стучали по экрану смартфона. Завидев нас, она оторвалась от уничтожения пиксельной живности и встала.
– Привет мальчики, – томно проговорила она, оперевшись на стойку и выкатив полные груди.
Варик заулыбался, а я лишь кивнул. Сдав одежду, мы прошли в основной зал.
В глаза сразу бросился стоящий в центре подиум с шестами для стриптиза. Сейчас он пустовал. В дневное время народу тут было не много. За расположенными вокруг него столами сидел лишь один пьяный мужик с проституткой на коленях. Слева от входа стояли ящики для хранения. В конце зала была барная стойка.
Справа в кожаных креслах развалились два охранника, одетые в черные спортивные костюмы. На удивленье они не походили на мордоворотов, а были вполне себе обычной комплекции, что еще больше должно было настораживать, решивших побуянить гостей.
Один из них неспешно подошли к нам.
– Огнестрельное, либо колюще-режущие оружие при себе имеется? – спросил он.
– Разумеется, – улыбнулся я.
– Сдайте в камеру хранения.
Я подошел к ящику и начал разоружаться. ПМ, табельный Воронцова, нож.
– И электрошокер, – сказал охранник, похожее имевший умение сканера. Шокер, лежащий в специальной кобуре под пиджаком было не видно.
Сложив все добро в ящик, закрыл его и забрал ключ.
– И трость оставьте.
– Вы только про колюще-режущее говорили, про дробящее ни слова, – снова улыбнулся я и кинул ему трость. Он поймал ее и, взвесив в руке, уважительно поджал губы.
Мы прошли к стойке. Там протирала бокалы молодая девчонка. На вид ровесница Дары. Барменша поправила светлые короткие волосы и спросила:
– Вам налить или вы сразу на второй? – мотнула она головой в сторону лестницы, которую я поначалу даже не заметил.
– Налей.
Мы дождались, пока она накачает нам по бокалу пива.
– Я собственно к тебе пришел.
Барменша удивленно вскинула брови.
– Во-первых, я работаю только с постоянными клиентами. Во-вторых, даже если б каким-то чудом тебе сделали исключение за излишне хитрую морду, – она приблизилась и буквально шептала мне на ухо, – у тебя с собой нет нужной суммы.
Похоже, у девчонки какое-то особое умение, помогающее ей считать деньги, гостей. Я с собой взял лишь пару горошин, да горсть споранов, остальное оставил в машине.
Отвечать я не торопился в бордель зашли трое рейдров, они, не раздеваясь, заняли столик. Барменша нажала что-то под стойкой, и вниз начали спускаться полуголые девушки всех возрастов типажей и комплекций. Я лишь оценивающе мазнул по ним взглядом. Ничего особенного, по равнению с Алисой проститутки были так себе. Впрочем, это только на мой зажравшийся взгляд, Варик вот залип на жриц любви и весь даже как-то подобрался.
Рейдеры начали выбирать девиц, а я вернулся к разговору с девушкой. Оказалось ее звали Латиша. Долго же наверно она новое имя выбирала. Размотала она меня на всю сумму. Но я другого и не ожидал, потому и оставил все в машине. Главное информацию добыл.
Девушка поведала мне все расклады по рейдерским группам: кто завтра с колонной вояк уходит в рейд, кто берет новеньких в команду, кто сейчас в поисках бойцов и так далее. Посему выходило, что нужная нам команда была только одна. Только вот состав они уже утвердили.
Ну, да это не беда. Всякое же может случиться с человеком, что он вдруг не явится на сбор, а точнее обязательно случиться. Благо, где их найти я теперь знаю.
***
День двадцать пятый
Цитадель
Минус двадцать восемь градусов по Цельсию
– А как же твой рыцарский кодекс чести? – спросил Варик, когда мы закинули тело в багажник.
– Да я тут подумал над твоими словами про правила игры и все прочее. И в чем-то ты прав. Если этому парню завтра в рейд, а он нажирается до скотского состояния, не думая о последствиях, только потому, что двое незнакомцев его угощают, значит, он не очень и хотел в этот рейд. Верно?
– Ты тот еще жучара.
– Тут я с тобой не соглашусь. Я у него ни одного вшивого рубля не взял. Да еще и своих подложил на опохмел.
– А если он нас вспомнит?
– Да и пусть. Вспомнить одно, а найти совершенно другое.
– К чему такие сложности? Зачем мы вообще набиваемся в группу к этим рейдерам?
– Во-первых, у них есть транспорт, – сказал я, садясь за руль. – Во-вторых, они настолько уверенны в себе, что не боятся взять в команду незнакомцев. А это уже о многом говорит, учитывая, сколько хитрых дельцов норовят пристрелить случайного напарника за бутылку живца, не говоря уже о оружии и амуниции. В-третьих, учитывая предыдущие два пункта, думаю, эти ребята совсем не дураки, а значит, они не поедут новыми маршрутами, а рванут на освободившиеся поляны. А если даже не так, высадимся и своим ходом двинем. Очко не играет в настоящий рейд поехать?
– Да пока еще не понял. Так-то стремно зайцами ехать, но с другой стороны, интересно, никогда ведь в рейде не был.
Зайцами называли тех, кто двигает в общей колоне снабженцев, но не имеет собственного транспорта. Те, у кого есть свободные места, могли взять таких пассажиров с собой до определенной точки, понятное дело, что не за бесплатно. Совсем нищие могли доехать со штрафниками из группы отработки. Но это не наш метод.
Я остановил машину у доходного дома. Мы дотащили пьянчугу до номера и положили на кровать. Я взял лист бумаги и написал:
– Спасибо тебе за незабываемую ночь, Болт. Теперь я понимаю, почему тебе дали такое прозвище. Я не думал, что снова смогу обрести любовь, тем более в Улье. Ты не представляешь, как я счастлив, что среди этих озлобленных мужланов нашелся хоть кто-то, перед кем можно обнажить душу, а уж тем более задницу.
Я никогда не забуду эту волшебную ночь, особенно то, что ты позволил с собой совершить. Жду не дождусь, нашей завтрашней встречи на рейде, любимый.
Целую, твой Динозавр.
Варик прочитал текст и несколько минут бился в истерике.
– Не ну это перебор, – отдышавшись, выдал он. – Мне аж самому противно и стыдно стало. Я бы после такого не то, что на сбор рейдовой группы не явился, а из Цитадели свалил и никогда не возвращался.
Оставив записку, мы покинули номер. Оставалось только забрать Танка и представиться нашему будущему рейд-лидеру. С квазом я договорился еще в первый же день моего вынужденного отпуска.
Здоровяк в основном летал как штатный пулеметчик в вертолетной группе вместе с Сугудаем, но в тоже время был на подхвате у контрразведки. Будучи выходцем из диких в Цитадели он откровенно тосковал и рвался в бой. Так что стоило ему лишь намекнуть, как он готов был хоть пешком, хоть на пересадках выбраться за городские стены.
Кваза мы подобрали на Продольной улице, он был в полном боевом. Пулемет, естественно, с магнитной пломбой болтался у него на плече.
– Рановато ты приоделся, – сказал ему я. – Рейд только завтра.
– Да я сразу со клада оружие забрал, чтоб завтра в очереди не стоять.
Я познакомил парней, и мы поехали искать нужного нам рейдера по имени Зацеп. Похоже, он не сидел без дела, так как найти его нигде не удавалось. Мы даже разделились, чтоб расширить зону поиска. В итоге он нашел нас сам, тогда, когда мы этого совсем не ждали.
Уже стемнело. И я, отчаявшись, решил, что подойду к нему завтра прямо перед выездом. Мы с парнями засели в одной из местных харчевен и наслаждались горячей домашней едой, кто знает, как оно там завтра пойдет, может в следующий раз через неделю удастся что-нибудь съесть.
В заведение зашла четверка мужиков и сразу направилась к нам.
– Приятного аппетита, – заявил тот, что шел первым. Типичный подкопченный солнцем Улья бродяга, с тем лишь отличием, что один его глаз был закрыт повязкой.
– Спасибо, – хором отозвались мы.
– Говорят, вы меня искали? А я не люблю, когда меня ищут.
– Говорят, кур доят, – в тон ему ответил я. – Для начала представься, уважаемый.
–Зацеп, – сказал он, но руку не протянул.
– Заноза, а это мои товарищи – Танк и Варик. Ходят слух, вам пары человек не хватает для предстоящего рейда.
– Не хватало, – уже более миролюбиво поправил он. Взял стул, развернув его спинкой к столу, и уселся. – Оба свободных места уже заняты.
– Да? – делано удивился я. – Плохо, но не критично. Мы не пропадем, но если, что изменится, сигналь.
– Опыт то хоть есть? – скептически глянул он на мой прикид.
Тут уже кваз снисходительно улыбнулся. Мол, да что ты вообще знаешь презренный рейдер, выбирающийся за стены раз в пару недель.
– Понятно, – ответил Зацеп, прочитав реакцию Танка. – А оружие нормальное имеется, или ты с тростью в бой пойдешь?
– Для рейда у меня немного другая трость, под калибр двенадцать и семь.
Зацеп хмыкнул.
– Если что изменится, я вас найду, бывайте.
– Угу, до встречи, – бросил я ему вслед.
***
Мы отправили Танка закупить некоторые недостающие вещи, а сами поехали забирать Васю из вытрезвителя. Хозяин пошел на уступки за кругленькую сумму и до сих пор держал моего подопечного у себя. Казалось, бомж нам даже обрадовался – рыкнул что-то приветственное. Тут ему хотя бы живец давали, а в вольере он тупо загибался.
Сняв для парней большой номер в рейдерском квартале, я оставил Варика присматривать за бомжом, а сам поехал к Даре. Ожидал увидеть ее в разгар депрессии с распухшими от слез глазами, но она оказалась крепче, чем я ожидал. Девчонка уже переживала все свои внутренние горести.
Волосы она немного укоротила, а у седой прядки теперь появилась сестра близнец с другой стороны лица. Стоит ли говорить, что видеть ее накрашенной было непривычно.
– Что за сутенерский наряд? – вытаращилась она на меня.
– Чтоб продать твою задницу, нужно соответствовать образу, – тут же нашелся я с ответом. – Хватит седеть у меня на шее, пора отрабатывать долги и проносить своему хозяину прибыль.
Дара в шутку врезала мне в плечо кулаком, а я скрутил её и защекотал. Несколько часов я провел у нее в гостях. Мы без умолку говорили, лишь, когда перевалило за полночь, я нашел в себе силы уйти и засобирался.
– Когда ты в следующий раз придешь? – спросила она, провожая.
Я тяжело вздохнул.
– Не знаю, Колючка.
Мы обнялись и долго так простояли.
– Мне пора, – наконец сказал я.
– Набери, как доберешься.
– Хорошо.
На душе снова было паршиво. Едва выскочив на улицу, я закурил. Сел в машину и помчался в гостиницу к парням. Танк уже тоже был там. Я сходил в душ и завалился в кровать. Сон долго не шел. В итоге отключился только под утро.
***
День двадцать шестой
Цитадель
Тридцать градусов по Цельсию

Стоит ли говорить, что проснулся я в дерьмовом настроении? Был ворчливый и неуклюжий.
Мы сразу переоделись и снарядились для похода. Даже для Васи нашлось что-то похожее на некогда приличную одежду. Все загрузились в машину. Я сел за руль и поехал в Зоопарк.
Припарковался во дворах недалеко от базы Курсора, оставил парней с бомжом в машине, а сам направился к Салаге, забрал заказанную у него поделку и вернулся к ребятам.
– Значит так, Вася, – сказал я, защелкивая на шее бывшего каннибала пластиковый ошейник. Диод на нем поменял цвет с зеленого на красный – это значит, что замок защелкнулся. – Я надеюсь, ты меня понимаешь. Если нет, то рекомендую тебе заново выучить человеческий язык, в противном случае, ты сдохнешь. Понял?
Бомж кивнул.
– Хорошо. Херня, что у тебя на шее, это высокочувствительный прибор, созданный моим другом. Он принимает сигнал вот от этого браслета, – я показал на уменьшенную копию ошейника у себя на левом запястье. – Если расстояние между нами станет больше тридцати метров, сигнал прервется и в твоем ошейнике сдетонирует взрывчатка. Сечешь?
– Д-а-а-а-а. – рыкнул он.
– Ох ты ж ё! Да ты разумен! – воскликнул я.
Наш мальчик заговорил, – притворно умилился Варик.
– Вот видишь, Вася, как жажда жить стимулирует мозговую активность. Так глядишь, ты у нас скоро совсем человеком станешь. Купим тебе костюм как у меня и трость. В ресторацию на обедни будем водить. Что скажешь, Вася, в ресторацию хочешь? На своё любимое блюдо даже не рассчитывай. Ты у нас теперь вегетарианец. Понял?
Бомж снова кивнул.
– Хорошо, тогда слушай дальше. Если я умру – сигнал прервется, и тебе нахрен оторвет башку. Врубаешься?
– Уг-у-у-у.
– Если меня выкрадут через портал, связь прервется и твоя голова лопнет как арбуз. Сечешь?
– Да-а-а-а.
– Если ты попадешь на черноту, прибор сдохнет, но перед этим рванет, раскидав то, что осталось от твоих мозгов на несколько десятков метров. Это ясно?
Вася снова кивнул.
– Если попробуешь снять ошейник – фонтанчик брызг от остатков твоей головы может забрызгать окружающих, а это невежливо. Так что так делать не надо. Запомнил?
– Да-а-а-а.
– Если ты каким-то чудом нажрешься, не знаю как, может у тебя организм уже научился генерировать алкоголь или открылся дар с помощью которого ты снег в жмых от браги превращаешь, я просто нажму кнопку на браслете и тебя будет херачить током пока мозги не запекутся, или пока мне не надоест смотреть, как ты корчишься в муках, а мне не надоест, ведь это крайне увлекательно зрелище и даже, если оно станет скучным, я так уж и быть дотерплю, интересно же насколько тебя хватит. Усек?
– Да-а-а-а.
– Поэтому за мою жизнь ты должен переживать как за последнюю ампулу спека. В противном случае взрыв, и твоя черепушка разлетится по округе как новогоднее конфетти. Я доходчиво объяснил?
Вася опять кивнул.
– Это хорошо, что такой сообразительный стал. А знаешь, что нужно, чтобы я жил долго и счастливо?
Бомж мотнул головой.
– Нужно не проморгать открывшийся портал, и как только это случится, сообщить мне. В противном случае – бум! – я изобразил руками взрыв. – Ну, ты понял,
Заново обрётший разум бомж часто закивал.
– Вот и ладушки, Вася.
Вернув машину владельцу, я не стал продлевать аренду.
Забрав оружие на складе, я вручил Варику свою «Арку» и вел инструктаж. В этот момент к нам подошел Зацеп со своими ребятами.
– Вот вы где, – без приветствия сказал он.
– Угу. Попутку вот ждём. А что, у тебя места освободились?
– Да, знаешь, интересные расклады получаются, – прищурившись одним глазом сказал он. – Представляешь, Болт набросился на Динозавра. Пытался ему прилюдно хер отрезать. Хорошо, что этого маньяка вовремя оттащили. А ведь нормальный был мужик, а тут разом в какого-то извращенца превратился.
– Во-дела-а-а. Бывает же такое, – покачал я головой. – До чего Улей людей доводит.
– Только не говори, что этот тоже с вами, – кивнул рейдер в сторону бывшего каннибала.
– Конечно! – кваз хлопнул бомжа по плечу, так что ноги того подкосились, но он все же устоял.
– Вася наша главная ударная сила, – тут же поддержал я Танка. – Не смотри на внешний вид. Он настоящий зверь. Обрати внимание, у него даже оружия нет. Думаешь, это просто так? Это мы жалкие беспомощные существа, даже имея в запасе умения Улья, прибегаем к помощи этих пороховых хлопушек, а Вася у нас монстр, ему эти железяки таскать не с руки. Так ведь, Вася.
– Д-а-а-а, – прорычал бывший каннибал.
– А что за херня у него на шее? – спросил долговязый тип почти в два метра ростом.
«Долбанные одаренные», – мысленно выругался я. Там ведь шарф намотан, ничего не разглядеть.
– А это чтоб его сдерживать. Говорю же он демон в человеческом обличии. Такому дай волю пол Цитадели разнесет.
– Места в машине только три, – сказал Зацеп.
– Вася у нас парень не привередливый, он и на полу с удобством разместиться и в багажнике и даже на крыше.
– Ладно, – махнул рукой рейд-лидер. – Загружайтесь. Скоро колонна начнет строиться. Вояки перекличку устраивать будут.
Мы подобрали рюкзаки и направились следом за группой.
– Фарт. Фарт. Фарт… – зашипел эхом в голове чей-то голос. – Думал, спрятался?
Я замер на месте и в панике начал озираться по сторонам.
– Неужели ты надеялся, что так легко укроешься от меня, Мерзляк? – снова раздался голос.

Глава 27. Большой куш

День двадцать шестой
Цитадель
Тридцать градусов по Цельсию
Вася не подал никаких знаков, значит, либо Турет давно прибыл в Цитадель, либо…
Мои товарищи обернулись и обеспокоенно смотрели. А я в режиме сканера вглядывался в каждого прохожего, выискивая телепата. Да именно этот засранец сейчас бомбардировал моё сознание. Неизвестно мог ли сектант читать мысли или просто передавал, но нужного эффекта он не достиг в любом случае.
Хочешь запугать меня, ублюдок? Хрен тебе по всей роже! Я готов и вовсе оружии, только появись рядом.
– Ты мог вступить в наши ряды и жить вечно, – продолжал шептать голос. – С твоим даром ты занял бы высокую ступень, но вместо этого ты выбрал умереть. Да будет так. Пока я не могу до тебя добраться, но скоро. Скоро все изменится, Мерзляк.
Послание оборвалось. Влияние чужого разума прекратилось, и меня пошатнуло. Я с трудом поймал равновесие и, несмотря на черные круги перед глазами, направился к команде.
Колонна готовилась к отправлению. Кого здесь только не было. И вояки и караванщики и рейдеры. Десятки видов колесной и гусеничной техники. Большую часть мне никогда раньше не доводилось видеть. Вообще не уверен, что подобные образцы встречались в моем мире.
Вот конвой повел группу кое-как одетых штрафников. Большинство из них были вооружены клевцами. Лишь у нескольких имелись арбалеты. Парочка щеголяла с кобурами поверх курток и только один, шедший в самом конце поправлял лямку старого доброго «калаша».
В этой разношерстной компашке я выцепил взглядом знакомую рожу. Гнутый затесался где-то в середине. Лицо бывшего военного осунулось. Словно почувствовав мой взгляд, он начал оборачиваться, и мне пришлось отвернуться.
Штрафников загнали в два белых шестиколесных автобуса с квадратной кабиной и высокой посадкой. Видно, что конструировались они специальное под суровые северные условия. «Ivan The Terra Bus» гласила надпись на одном из них.
Тем временем мы подошли к нашей машине. Бронированный монстр внушал уважение. Четыре колеса. Бойницы по всему периметру. Помимо всего прочего он был коронован башенкой с КПВТ.
Мы всем составом загрузились в салон.
– Давайте обсудим условия, – сказал рейд-лидер. – Есть два варианта. Решайте сами, как будет лучше. Первый – вы чисто на правах зайцев. Все, что найдете ваше. Второй – работаем как полноценная группа. У нас распределение такое – водила получает двадцать процентов, бойцы по двадцать пять, я тридцать.
Я задумался. Второй вариант мне нравился больше. Неизвестно еще, сможем ли мы что-то стоящее найти. Зато если найдем, придется делить на всех.
– Второй, – пробасил Танк.
– Угу, – кивнул Варик.
– Второй, – заключил я.
– Хорошо. Тогда, рюкзаки в отсек, – скомандовал Зацеп, указывая на дверь в конце салона. Варик открыл ее и сложил туда три наших баула, поверх снаряжения самих рейдеров. Вася деловито подошел и, заглянув внутрь, вопросительно уставился на меня, спрашивая разрешения.
– Ну полезай, если поместишься, – бросил ему я.
Бомж, кряхтя и пыжась, с трудом забрался в небольшую нишу между рюкзаками и потолком. Места там оставалось не больше, чем в гробу.
– В сумках только не шарься, – предупредил его Зацеп.
Все уселись, согласовали частоты связи и начали знакомиться. Новые знакомые были калоритными персонажами. Пухлого толстяка звали, разумеется, Круглый. Он, похоже, играл в команде замену радио. Болтал без умолку и выдавал в минуту слов больше, чем его пулемет «FN Minimi» выстрелов. Кстати, хорошая игрушка, против слабо бронированных целей самое то.
Дылда с зоркими глазами был за снайпера и звали его Убой. Вооружен он был какой-то ручной гаубицей, и как запасное оружие на груди болталась «Кобра». Последним член команды – водитель. Вооружение я не разглядел, звали парня Малой. На вид ему не больше семнадцати. Сколько на самом деле одному Улью известно.
Мой «АШ-12» всех заинтересовал. Рейдеры по очереди передавили друг другу игрушку. Крутили в руках, уважительно поджимали губы и рассуждали о пробивной мощи оружия.
– Первый начал движение, – ожила рация. – Второй начал движение.
Наконец, очередь дошла до нас.
– Тридцать седьмой начал движение, – доложился в общем канале Малой и тронулся с места.
Выехав за ворота, колонна остановилась. Несколько десятков вояк пробежались по всем машинам и торопливо сняли магнитные пломбы. После этого вереница техники снова пришла в движение. Ехали спокойно. Дорога была расчищена. На всякий случай в хвосте плелись несколько различных гибридов военной техники с бульдозерными лопатами.
Круглый говорил все время, затыкаясь лишь в те моменты, когда радиостанция выдавала порцию вялых ругательств.
– Заходят, значит, в бар керамбитник и пустыш, – начал очередной анекдот Круглый.
Далекий стрекот пулеметной очереди заставил его замолчать. В эфире была тишина, а колона продолжала движение, значит, все нормально.
– И чего дальше? – подался вперед Варик, похоже, слабо знакомый с рейдерским юмором.
– И ничего. Застрелил их бармен. Нехрен зараженным по стабу шастать.
Варик коротко хохотнул, остальные лишь улыбнулись, даже мне уже довелось услышать этот анекдот во второй раз, про остальных и говорить нечего.
Где-то спереди раздался взрыв. Ему вторила серия частых хлопков из мощной снайперки.
– Хвост Голове, – заговорила рация.
– Голова.
– Наше звено выходит. Как принял?
– Принял. Удачной дороги.
Я встал и, держась за поручни под потолком, открыл бойницу левого борта. Четыре крайних самых массивных в колоне машины свернули влево и подались на восток. Караванщики поехали в сторону Ледокола.
В город, где в прошлый раз пришлось спасать разведчиков, въезжать колона не стала. Взяв вправо, она обошла его по дуге. Молодой элитник хотел было попытать свои силы и схлестнуться с бронетехникой, но потеряв несколько наплечных шипов, развернулся на трех оставшихся лапах и, проломив кирпичную стену дома, скрылся в его нутре.
Еще где-то через час, матерая элита, уже из тех, о которых говорят дрожащим голосом. Проводила колонну задумчивым взглядом. Он как Кинг-Конг несколько раз ударила себя кулаком в грудь.
– А почему он не напал? – задал вопрос Варик, обращаясь сразу ко всем.
– Ты его размеры видел? – ответил ему Убой.
– Видел.
– Потому он такой и вымахал, что бездумно не лезет в драку. Его бы дружным залпом разорвали на много маленьких элитников. Смысл какой ему в этом? У него под боком город. Там много куда менее зубастой еды.
– Понятно, – задумчиво протянул Варик.
Через полчаса колона разделилась на две. Мы поехали за той, что свернула направо. Не доезжая до очередного городка, доложились по рации и отделились от общей массы, а снабженцы под аккомпанемент выстрелов въезжали в кластер.
– Теперь можно и о деле поговорить, – сказал Зацеп. – Наша цель антарктическая станция Восток. Слышали про такую?
Я кивнул, как раз вчера с Дарой листали книжки, мельком и про эту станцию почитал.
– Обычно народу там немного, но есть одна загвоздка. График перезагрузки мы подзабыли, так что неизвестно, что там сейчас. Работаем аккуратно. Заноза, ты со своей громыхалкой туда лучше вообще не суйся, будешь шить переборки как картон, все технику угрохаешь. Зачищаем персонал. Круглый, на тебе как обычно документация и компы. Остальные по ситуации, берем только самое ценное.
– Заказ от Института? – спросил я.
– Да. Советую закутаться потеплее. Там кластеры очень холодные.
И действительно. Я уже сейчас чувствовал, что утеплитель на полу совсем не спасает, и пальцы на ногах постепенно теряют чувствительность. Начал сгибать и разгибать их, прямо как во время долгих зимних вечерних поверок в армии. Когда шевелиться нельзя, а кровь в коченеющем организме разгонять как-то надо.
– Теперь некорректный, но очень важный вопрос, – сказал Зацеп. – Есть у кого сенсорные или боевые умения?
Наша тройка синхронно покачала головой.
– А у этого вашего, – он кинул головой в сторону грузового отсека.
– Нет, – ответил я.
Безопасная зона кончилась, и Убой занял место в пулеметной башне.
Занесенную снегом станцию не разглядеть, если не знаешь куда смотреть. Рейдеры хоть и знали, но даже так не сразу ее заметили. Группа защелкала флажками предохранителей и припала к бойницам. Подъезжали аккуратно.
Ветер лютовал. Если здесь и были свежие следы, их могло замести за считанные минуты. Машина остановилась. Убой так и остался за пулеметом. Малой открыл водительскую дверь и, выпрыгнув в снег, замер с трубой гранатомёта на плече.
Зацеп вооруженный АК-103 с глушителем пошел первым. Остальные веером двинулись за ним. Мороз обжигал лицо. Пришлось натянуть на глаза лыжную маску, чтоб снег не мешал контролировать обстановку. Эх, зря я не поставил коллиматор.
Браслет на запястье завибрировал, заставив вздрогнуть от неожиданности. Твою мать! Долбанная дистанция. Я вырубил прибор, чтобы Васе не оторвало башку.
Рейд-лидер отцепил с пояса складную саперную лопатку. Варик выхватил ее и начал откапывать дверь. Ветер как назло затих, и скрежет метала о метал буквально корёжил сознание, заставляя морщиться и крепче вжимать приклад в плечо.
Варик рывком распахнул дверь и отскочил в сторону. Впереди был длинный узкий коридор с переборками дверей по обеим сторонам. Пол залит застывшей кровью. Некоторые двери смяты, другие со следами когтей. Лампы висят на обрывках проводов.
Липкий страх забрался за шиворот и чуть не заставил предательски шагнуть назад. Соваться в замкнутое помещение никому не хотелось. Зацеп сложил приклад и кивнул Варику. Раскрасневшееся на морозе лицо парня вмиг побелело.
Товарищ сделал робкий шаг, но Круглый оттолкнул его. Достал из кобуры трехствольный обрез и шагнул внутрь. Его полная фигура загородила проход. На удивленье ловко он юркнул в первую дверь слева и, высунув ствол в проход замер. Варик двинулся следующим. Нырнул в дверь справа.
Настала очередь Зацепа. Он прошел и ударом ноги распахнул смятое полотно второй двери слева. Теперь мой выход. Быстро пробежав, толкнул плечом вторую дверь справа. Заперто. Потянул за ручку и тут же отпрянул назад.
Сердце чуть не выскочило из груди. Несколько раз вздохнул и взял себя в руки. Это всего лишь останки. Зашел и, стараясь не ступать на раскиданные кости, занял позицию. Теперь снова настала очередь Круглого. Так мы и проверяли комнату за комнатой, напрягаясь от каждого скрипа.
Осталась последняя – кабинет начальника станции. Мы замерли в нерешительности. Зацеп уверенно шагнул вперед и впечатал ботинок полотно. Дверь во что-то уперлась, и вместе с этим раздалось урчание. Рейд-лидер едва успел податься вправо, когда три ствола разом загромыхали, оставляя воронки от попаданий пуль и прошивая тонкие переборки.
Магазины опустели у всех почти разом, тогда в дело вступил АК Зацепа. Грохот пустого магазина. Вставить новый. Перезарядка. Палец на спусковой крючок. Выстрелить вновь мне не удалось. Массивная белая тварь смяла внутреннюю обшивку и кинулась на рейд-лидера.
Зацеп выронил автомат и выставил руки вперед. Монстр словно уперся в невидимую стену и начал отъезжать назад. Когти впились в пол, издав противный скрежет. И тут матерной тирадой разразился пулемет Круглого. От налобных пластин брони ударили рикошеты. Тогда и мой АШ-12 исторг четыре скупых очереди по локтевым и коленным сочленениям.
Тварь завалилась, и ее словно исполинским пылесосом втянуло обратно в комнату. Зацеп чуть наклонился вперед, делая джедайские пасы руками. Круглый замер, что-то нашептывая в кулак, и с его руки сорвался сгусток какой-то плазмы. Тварь взревела и вспыхнула. Запах паленной шерсти перебил запах пороха. Я добил остаток магазина в горящую агонизирующую тушу.
– Фух. Отбились, – изрек осунувшийся Зацеп, сползая по стеночке и вытирая трясущимися руками выступившую на лбу испарину. Похоже умение рейд-лидера прожорливо до жизненной силы.
Я показал Танку большой палец, а он уже в свою очередь передал сигнал ребятам у машины.
– Это ж надо! Почти до снеговика отожрался на десяти полярниках, – сказал Круглый, ковыряясь в споровом мешке твари.
– Это ж сколько циклов перезагрузки ему понадобилось? – удивился я.
– А хрен его знает, – мы эту точку давненько не проверяли. – Восемь споранов, одна горошина и нить янтаря. Неплохо для начала, – довольно осклабился он.
Я его оптимизма не разделял. Есть вычесть два пустых магазина я пока в минусе. Кстати, надо бы посмотреть, как моя новая игрушка прошивает шкуру тварей. С помощью Варика удалось перевернуть тушу. Увиденное впечатляло.
Не знаю, какой урон нанесут обычные патроны, но бронебойные буквально вырывали куски мяса и вгрызались в плоть монстра, прошивая и раскалывая броню. Хрен я теперь кому продам мою малышку. Буду холить и лелеять, заботливо протирая промасленной тряпочкой.
Зацеп, наконец, пришел в себя и разразился чередой коротких приказов. Мы начали стаскивать добро в машину. Ценностей было немного. Небольшой генератор. Мощная радиостанция. Коллекция коротких металлических лопат. Всякая техническая литература и винчестеры. Ящик водки и пару ящиков различных консервов.
После внимательного изучения комнат, меня поразило наличие аж пяти гитар, одна из которых была электрическая. Времени свободного у полярников имелось в достатке, вот и занимали себя, чем могли. Обидно стало за замерзшую коллекцию зеленных саженцев – эксперимент не успел завершиться.
Закончив сбор трофеев, обошли базу по кругу. В снегу нашлись еще несколько припрятанных мутантом тел. Похоже, тварь не спела их пожрать и намеревалась вернуться к трапезе после того как расправится с группой незваных гостей.
– Зацеп! – позвал я рейд-лидера, наткнувшись на еле различимый след колесной техники.
– Чего у тебя? – пробираясь по сугробам спросил он.
– Колею видишь?
– Нет. Замело же все к чертям.
– Смотри внимательно, – здесь что-то здоровое прошло.
– Нам с этого какой прок?
– Мне, кажется, имеет смысл проехать по следу.
Рейд-лидер скептически глянул на едва заметные углубления.
– Я недавно как раз про эту станцию читал. Есть шанс, что это вездеход «Бурлак». Он перевозит людей и грузы отсюда на станцию Прогресс.
– Не слышал о таком.
– А там не слышать, там видеть надо, – я описал ему машину.
– Шанс найти мизерный.
– Но он есть, – продолжал настаивать я, видя, что он все же сомневается, решил додавить. – Давай так, если след пустышка, моя доля со станционного добра уходит в счет потраченного времени.
– Ладно, хрен с тобой, – махнул рукой рейд-лидер. – Все, сворачиваемся! – сказал он уже в общий канал.
Поначалу ехали больше наугад, затем кластер сменился, и следы вездехода стали отчётливее. Оказалось, мы промахнулись на добрую сотню метров.
– Тварь на три часа, – доложился Убой.
– Тормози! – скомандовал Зацеп. Высунув ствол в бойницу, он долго целился, а затем отсек две коротких очереди по три патрона. – Едем дальше.
– А споровик? – удивился Круглый.
– Не в этот раз, – скривился Зацеп и посмотрел в потолок, словно там был не бронированный метал, а небесная твердь.
Круглый понятливо кивнул. Варик бросил на меня недоуменный взгляд, а я лишь пожал плечами. У рейдеров свои заморочки.
Бронированный монстр взял штурмом снежный холм и резко затормозил при спуске.
– Заноза, везучий ты сукин сын! – воскликнул Зацеп.
В низине, осев по самое брюхо в снегу стоял «Бурлак». Не веря своим глазам, я подался вперед и припал к биноклю. Он родимый. Главное теперь, чтоб на ходу был.
Машина остановилась за пятьдесят шагов от моего потенциального рейд-мобиля. Группа выскочила на улицу. Я внимательно изучал «Бурлак». Не торопясь приближаться. Повод опасаться был весомый – вытекшая из-под двери застывшая кровь была похожа на рубиновые кристаллики.
– Зацеп, ты же кинетик. Потяни дверь за ручку, – озвучил я пришедшую идею.
– Я грубый кинетик. Хочешь, могу эту дуру опрокинуть, но вот для того, чтобы за ручки тянуть, мне еще не одну горсть жемчуга сожрать придется.
– Чтобы там не выскочило, не стрелять. Беречь обшивку, – сказал я.
– Тогда сам иди и открывай, – бросил в ответ Зацеп.
Группа не стала далеко отходить от машины. Я в одиночку отправился к Бурлаку. Не доходя метров десять, обошел технику по кругу. Никаких следов тварей не обнаружил. Приблизился к двери.
Твою мать, она еще и высоко. Чтоб дернуть за ручку, нужно встать на ступеньку, значит, придется одной рукой держаться, тогда стрелять уже не получится. Я тихонько стукнул прикладом по корпусу машины. А в ответ тишина.
Ладно, была не была. Я поднялся на ступеньку, резко дернул дверь и тут де подался назад, буквально каждой клеточкой тела ощутив затаившуюся хищную сущность.

Глава 28. Микроорда

Интерлюдия вторая.
Со стороны ледяная скала была ничем не примечательна. Обточенная ветрами Стикса. Поглотившая в себя десятки могущественных тварей и людских костяков. В самом ее сердце имелась овальная пустота.
В этой крохотной яйцевидной пещере еле заметно светил химический фонарь. Худой остролицый человечек с засаленными волосами сидел в позе лотоса. Со стороны могло показаться, что он не дышит, давно умер и окоченел.
Туретт почти все время проводил в медитации, сканируя инфополе и разбираясь в хитросплетениях вариаций. Любой другой разумный и большая часть великих знахарей сошли бы от такого с ума. Но он десятки лет отрабатывал только этот единственный навык и до сих пор чувствовал себя жалким неумехой. Слишком нестабильная наука будущее. Слишком непокорен хаос Улья.
– Послание доставлено, мастер, – раздался в голове сектанта шепот. Сообщение вырвало его из медитации.
– Хорошо, – ответил он мысленно. – Долг уплачен.
– Надеюсь, больше никогда не увидимся.
Туретт удовлетворенно улыбнулся и снова припал к струнам мироздания. Маленький штришок поменял картину будущего. Теперь главное не прошляпить переломный момент. Появиться нужно вовремя.
***
День двадцать шестой
Просторы Стикса
Минус сорок два градуса по Цельсию
«Надо было Васю заставить дернуть ручку», – мелькнула запоздавшая мысль. Я соскользнул со ступеньки и упал спиной в снег, вскидывая автомат. Мощная тварь в обрывках красной куртки с размаху врезалась в дверь. АШ-12 задергался в руках.
Удерживать оружие из лежачего положения было неудобно, и дуло увело вверх. Почти разорванная на две части тварь рухнула на меня, сотрясаясь в предсмертных судорогах. Завоняло потрохами и кровью. Я, весь перемазанный с ног до головы, выбрался из склизких внутренностей и чуть не проблевался. Запах стоял омерзительный.
Остальные члены команды подбежали ко мне. Варик помог оттереться снегом от крови. Переодеваясь в запасной комплект одежды при нынешней погоде, я побили все армейские мировые рекорды. Не смотря на эти манипуляции, все равно должно быть теперь как сигнальный маяк для тварей.
Рейдеры проверили салон и кабину. Больше зараженных не было. Он пожрал остальных восемь пассажиров и мутировал в нечто среднее между керамбитником и лотерейщиком. Видимо упитанные были полярники.
Малой и Круглый принялись реанимировать промерзшего насквозь Бурлака. У мехвода имелось какое-то умение, завязанное на технику, а Круглый работал как штатный обогреватель. В общем, шансы запустить двигатель были неплохие.
Остальные распределились по периметру и заняли оборону. Убой со своей ручной гаубицей застолбил позицию на крыше Бурлака. Зацеп заехал на возвышенность и водил из стороны в сторону носом КПВТ. Варик и Танк встали по флангам, сканируя местность в бинокль.
Отогревшись, я забрался внутрь машины, распахнул задние и боковые дверцы, чтоб хоть немного развеять витавший запах смерти. Кузов салона был высокий. Мне при моем среднем росте хватало, чтобы стоять не пригибаясь еще и место оставалось.
Салон машины был поделен на четыре основных отсека. Первый – кабина с водительским и двумя пассажирскими креслами. Второй отсек – пассажирский. За его сиденьями находилась кухня с раскладным столом и несколькими посадочными местами.
Под раскладным столом была снегоплавильня. Также в этом отсеке имелась вытяжка, а под креслами рундуки для хранения продуктов. На стене висели полки для личных вещей. Рундуки оказались заполнены. Неплохой бонус.
Третий отсек – жилая часть с телевизором, розетками и кондером. Ну и в самом конце был бытовой отсек, забитый рюкзаками полярников. Настоящий дом на колесах.
Я сунул палец в дырку от пули. Мои попадания разворотили дверь и немного крышу. Вася, используя лопату как метлу, выгребал из салона замершие останки.
– Небось жаба душит, такие деликатесы выкидывать? – подмигнул я ему.
Он что-то пробурчал в ответ.
– Заноза Зацепу, – вызвал меня по рации рейд-лидер.
– На приеме.
– Как мы это чудо-техники до стаба попрем? Она благоухает как холодильник на кластере недельной давности. Такой паровоз насобираем, мама не горюй.
– Ты же планировал еще куда-то заехать?
– Да. Есть один вариант.
– А потом к уходящей колоне снабженцев присоединиться?
– Если успеем.
– Давай тогда Бурлака заводим и гоним на всех порах, чтоб гарантированно успеть.
– Маловато выхлопа с одной машины, пока мы ее пристроим. Это игра в долгую.
– Пристроим мы ее сразу, у меня на заднем дворе. Как только двор построю.
– Топай сюда.
Я выпрыгнул с машины и направился к Зацепу. Долго пытался с ним сторговаться, ведь платить мне сейчас нечем. Рейд-лидер буровил меня задумчивым взглядом, но все же добро дал. Сошлись на том, что я отдаю им в аренду свой АШ-12, пока не выплачу их долю за Бурлака и несколько раз скатаюсь с ними за хабаром без права на процент с прибыли.
Собственно довольно неплохие условия, учитывая, что АШ-12 я изначально и брал как самоокупаемое оружие. Хотел сдавать в аренду под залог в черную жемчужину. Скрепив договор рукопожатием, мы синхронно обернулись на звук.
Двигатель Бурлака взревел и, несколько раз кашлянув, заглох. Тем временем на шум приближались первые твари.
– Йети на двенадцать часов, – доложил по рации Убой.
– Работай, – скомандовал зацеп.
Я выскочил из машины и припал к биноклю. Огромная снайперская винтовка Убоя едва слышно бахнула. Резво пробирающийся по сугробам зараженный опрокинулся назад, несколько раз перекувырнулся, разбрызгивая кровь, что на таком морозе мигом превратилась в дождь из конфетти. Тварь даже не пошевелилась.
Вот это мощь! Должно быть, винтовка дылды стоит дороже, чем оружие всех остальных присутствующих вместе взятое, включая КПВТ.
Прошел час, твари постепенно начинали стягиваться на звуки выстрелов и грохот двигателя. Зацеп уже всерьез нервничал. Еще немного и даст команду сворачиваться.
Наконец, Бурлак взревел и не заглох, как обычно, а начал мерно тарахтеть. От сердца отлегло.
– Сейчас он прогреется и надо будет его немного дернуть, – сказал Малой в эфир.
Зацеп подогнал свой рейд-мобиль. Круглый подцепил трос. Убой нехотя спустился с крыши Бурлака. Он упал на одно колено и выстрелил в очередную тварь. Ему вторил пулемет Танка. Почти доросший до сугробника монстр не желал останавливаться. Я прицелился и дал несколько очередей по конечностям твари.
Тем временем мехвод прыгнул за руль. Зацеп тронулся с места. Трос натянулся, как нервы всех присутствующих.Колеса Бурлака на холостую завертелись в снегу. Авто рейдеров начало вытягивать мою машину. Покрышки смогли поймать сцепление с твердыми слоями снега, и Бурлак сам вытолкнул себя на плотный наст.
– Все, валим нахрен! – заорал в рацию Зацеп.
Круглый быстро свернул трос. Я заскочил в салон Бурлака.
– Смотри внимательно, – затараторил Малой и указал на центральную панель. – Это тумблеры управления трансмиссией. Датчики компрессора воздуха и давления в шинах.
Он не счел нужным указать на двенадцати вольтовую розетку и счетчик моточасов и продолжил:
– Рядом с рычагом переключения скоростей краны контроля давления в шинах по одному на каждое из шести колес. Больше нихрена тебе знать не надо, – окончив инструктаж, он выскочил, а я уселся за руль.
Над лобовым стеклом была магнитола и габариты. На потолке основной аварийный выход. Запасным служило окно с пассажирской стороны кабины.
– Эй, хлопчики, никто не хочет ко мне в салон как группа огневой поддержки? – выдал я в эфир. Никто не хотел, но, все же понимая необходимость, Танк и Варик запрыгнули.
Рейд-мобиль зацепа уже удалялся, изредка КПВТ извергал сгустки пламени, скашивая самых шустрых тварей. Танк пристроился у задней двери, готовый в любой момент открыть огонь, а Варик расположился у основного входа.
Я поддал газу и погнал вслед за рейдерами.
– Забираем правее, там где-то трасса должна быть, – раздался по рации голос Зацепа.
– Принял, – отозвался я, выворачивая руль. Управлять такой махиной было непривычно, но свой шарм в этом определенно есть. Я смял колесами парочку пустышей и расхохотался. Знай наших!
– Фарт, поднажми! – заорал Танк.
– Фарт? – удивился Варик и вопросительно посмотрел на меня.
– Забей, – бросил я ему через плечо.
– Погоди, дак ты тот самый?
– Вася, страхуй Варика, чтоб он не выпал, когда стрелять будет, понял? – проигнорировал я вопрос.
Бомж прорычал в ответ что-то положительное.
Пулемет Танка загрохотал, отсекая первых живчиков, догоняющих медленно ползущую по сугробам махину. Через несколько минут уже Варик раскрыл дверь и начал отстреливаться. Я резко дернул машину вбок, уворачиваясь он вынырнувшего из норы снегоступа. Очередь из КПВТ ударила в опасной близости от Бурлака и буквально вдавила тварь в снег.
– Заноза, – раздался в наушнике голос Зацепа, – ты очень оправдываешь свое имя.
«Ой да пошли вы все», – подумал я.
Через несколько минут мы выехали на занесенную снегом трассу. Здесь дело пошло веселее. Поначалу мы немного оторвались от тварей, но наша радость продлилась недолго, тварям тоже было проще бежать по дороге, чем по сугробам.
Несколько резвых керамбитников и лотерейщиков уже оседлали машину рейдеров, большинство слетели сразу, как напоролись на стальные шипы, но несколько смогли удержать и беспомощно колотили кулаками по крыше.
– Твою мать! – выкрикнул Варик и захлопнул дверь. В нее что-то ударило, оставив вмятину.
– Вася, мой автомат! – заорал я. Бомж сообразил и, быстро схватив с пассажирского кресла оружие, передал его Варику. Тот снова распахнул дверь и выдал длинную очередь на половину магазина. Сука, не рейд, а одни убытки.
Одетый в горнолыжный костюм керамбитник прыгнул на лобовое. От неожиданности я чуть с дороги не слетел. Выхватив пистолет, прямо через стекло прострелил ублюдку башку и вильнул машиной, скидывая его с капота. Лобовуха заляпалась, видимость упала еще больше.
Кластер сменился, и теперь снега на дороге не было. Я утопил педаль газа, догнал машину рейдеров и немного бортонул её, поломав кости сразу трем повисшим на ней зараженным. Малой показал мне большой палец.
Слабые твари отстали, и теперь нас преследовали только мутанты от йети и выше. Шорох мы навели знатный, и множество зараженных стягивались со всех сторон. Я вильнул влево от сугробника и на полном ходу сбил лотерейщика. Тварь смяла капот справа и, оставив паутину трещин на лобовом, пролетела по крыше приземлившись сзади машины на асфальт. Нахрен такой боулинг!
Варик уже почти не прикладывался к «Арке», стреляя одиночными из «АШ-12». Меткость у парня заметно хромала, но другого стрелка у нас не было. Я рулил и одновременно смотрел во все зеркала заднего вида, еще и советы раздавать пытался.
Кваз пустил в дело гранаты. Тушки подпрыгивали по дороге и, разрываясь, калечили мохнатых уродцев. Очередная тварь мощными рывками быстро догоняла машину, виляя и уворачиваясь от пулеметных очередей Танка, она распласталась в прыжке, почти выхватив Варика из авто, но неожиданно для всех просто лопнула в воздухе, словно внутри нее сдетонировала бомба.
– Это что, сейчас было? – ошарашенно спросил я.
– Умение последнего шанса, – ответил напарник, с ног до головы облепленный ошметками зараженного. – Теперь у него откат несколько дней.
Машина рейдеров отстала. Там уже отстреливались из всех бойниц и активно откидывались гранатами. В ход шли даже умения. То и дело очередная тварь вспыхивала от плазменного сгустка или скрючивалась в судорогах от молнии, угодившей в загривок. Вот дверь открылась, Зацеп высунулся наружу и свел ладони в хлопке – сразу десятка два тварей смело с дороги, они покатились кубарем под ноги собратьям.
Мы почти оторвались, только самые упорные еще гнали нас, отстав на несколько сотен метров. Теперь приходилось уделять внимание тем мутантам, что мчались наперерез. Если бы не Убой с его гаубицей и не КПВТ точно было бы не отбиться.
Боезапас к пулемету у Кваза кончился, и он вооружился моей «аркой». У Варика оставалось чуть меньше половины магазина. Впереди снова был занесенный снегом участок дороги. Твари словно нутром это почуяли и решили поднажать. Их там набралось уже несколько сотен, прям таки микроорда.
Город виднелся на горизонте, еще немного и можно будет рассчитывать на помощь вояк, если они, конечно, еще не свалили. Я переключил радейку на общий канал, вряд ли она отсюда добьет, но мало ли. Словно прочитав мои мысли, Зацеп вышел в эфир со штатной рации рейд-мобиля:
– Голова Тридцать Седьмому, Голова Тридцать Седьмому. Как принимаешь?
– Чисто и громко.
– Идем с юго-запада. Ведем паровоз минимум три сотни голов. Твою мать… – резко осел голос Зацепа.
– Что у вас, Тридцать Седьмой?
– Элита, – хрипло выдал он.
– Принял, встречаем.
Я повернул голову и увидел, как слева несется огромная мохнатая туша. Мелочь на ее пути разбегалась, не желая попасть под горячую лапу. Все, приплыли. КПВТ выпустил в ее сторону несколько очередей, но это как пытаться консервным ножом вскрыв броню танка.
Впереди на дорогу выкатила бронетехника. Элитник ускорился. Ухнула какая-то пушка. Тварь сделала несколько боковых рывков, уходя с траектории снарядов. Я выжимал из Бурлака все, что мог.
Вояки ударили сразу из нескольких калибров. Дымный след бронебойного снаряда расчертил горизонт. Раздался мощный взрыв. Элитник, словно бы окутанный прозрачным полем даже не сбился с шага. Твою та мать! Ну, угораздило же нас так.
В его сторону потянулись сразу три горящих пунктирных линии трассеров и несколько серых шлейфов калибра гораздо крупнее. Земля со всех сторон от твари вспухла. Монстр перекатился. Отпрыгнул в сторону. Поймал в бок очередь от ЗУшки. Снова перекатился.
Резвости поубавилось, тварь развернулась, дабы задать стрекоча, но вояки уже вошли в азарт. Невидимое поле больше не сдерживало снаряды. Жемчужник принимал весь урон на броню. Еще пара метких попаданий и монстр, протаранив мордой снег, замер без движения.
Колона уже развернулась в боевой порядок и перенесла огонь на микроорду. Пока не активно, боясь зацепить нас. Мы торопились уйти с линии атаки. Наконец проскочив заслон, затормозили.
Ряды тварей стремительно таяли. Подпаленные и разорванные в клочья они десятками сыпались на дорогу. Несмотря на всю самоубийственность такой атаки их уже было не остановить.
Зараженные дошли до крайне степени исступления и уже не обращали внимания на инстинкт самосохранения. Даже последний оставшийся в живых йети бежал на трех лапах на колону более чем из пяти десятков машин, урчал и всерьез надеялся впиться кому-нибудь в глотку. Меткий снайперский выстрел прекратил его мучения.
И только теперь я позволил себе выдохнуть. Трясущиеся руки до сих пор были скрючены так, словно держаться за руль. Остатки орды еще добегали со всех сторон, но шансов у них уже не было. Те, что поумнее предпочли переждать, в надежде полакомиться телами собратьев, остальных же спокойно добивали.
Командир вояк о чем-то говорил с Зацепом, а я нервно хлебал живчик. Вырвались. Просто безумие какое-то. Я уж думал многое повидал в Улье – да не тут-то было. Нихрена я еще не знаю.
Группы рейдеров и военных аккуратно добивали подранков и потрошили тварей. Я все еще сидел, пытаясь отойти от пережитого. Ужасно хотелось курить, но я не позволял себе.
Хотя, казалось бы, чего такого? Уже можно сказать в безопасности, в составе колоны, от меня и так прет за километр кровью и потом, машина моя вообще работает как дудка крысолова из сказки, только крысы приманиваются размером с грузовик, от запаха табака уже ничего не поменяется, а вот не разрешил себе, и все тут.
Через час операция по сбору трофеев была завершена. Зацеп заговорщицки подмигнул мне и дал команду грузиться. Добытые с тварей потроха поделил между всеми, соизмеримо их участию в истреблении стаи. Судя до вольной роже рейд-лидера, нам неплохо отсыпали.
Бурлак отказался заводиться. Похоже, такая гонка на пределе возможностей после простоя не прошла для него даром. Времени возиться с ним не было, и его тупо дернули с толкача. До Цитадели мой израненный механический буйвол добрался на своих шестерых.
Я отогнал его на стоянку в один из ангаров. Еще предстоит заправить машину, разобрать рюкзаки, жрачку и отмыть салон. Плюс косметический ремонт и починка. Да, содержание такого питомца уже влетает в копеечку. Впрочем, планы у меня на него были большие. Вложения должны отбиться.
Разумеется, удачный рейд решили отметить. Да, любой рейд, из которого вернулся живым, считается удачным. Зацеп позвал в бар к Бьерну, но я, памятуя, чем это кончилось в прошлый раз, предложил другой вариант – уже разведанный мной с Вариком «Классический». На том и сошлись.
Мы сдали оружие и направились отмыться и переодеваться. Закончив мыльно рыльные процедуры, завалились подремать. Бешенная гонка пожрала слишком много нервных ресурсов. Проснулись ближе к полуночи. Быстро собрались и поехали в бар. После Бурлака на пассажирском сидении такси было как-то неуютно.
Народу в баре набилось прилично. Не мы одни решили отметить удачный выезд за стены. Наша компашка пришла первой. Заняв зону с двумя столами, ждали группу Зацепа. Ребята они относительно нормальные. Надо наладить с ними контакт, кто знает, когда может пригодиться такое знакомство.
Танк отошел сделать заказ. Чья-то тяжелая рука легла мне на плечо. Я, улыбаясь, обернулся. Вопреки ожиданиям это была не группа Зацепа, а четверка смутно знакомых мужиков и к ним со всего бара стягивались все новые люди. Кольцо возле наших столов сомкнулось.
– Мы знакомы? – спросил я.
– Угу, – хмуро буркнул один из них. – Уже забыл, как хату мою недавно обнёс?

Глава 29.  Я здесь вожак!

День двадцать седьмой
Цитадель
Минус двадцать пять градусов по Цельсию
Приплыли. После сегодняшних приключений мозг работал заторможено, и возможность такого исхода событий никто из нас не предугадал. Последнее чего сейчас хотелось, это устраивать разборки. Физически я еще способен дать кому-то в рожу, но морально вымотался.
И пусть тут уже десятка два недобро настроенных рейдеров на нашей стороне кваз. В моей памяти еще свежи воспоминания о том, как филигранно я ему зарядил в челюсть со всей дури, а он даже не моргнул. Так что ничего еще не предрешено.
– Присаживайся, – спокойно сказал я. Рейдер плюхнулся напротив меня, рядом с ним уселись еще трое, те самые, которые и подловили нас на выходе из его квартиры. – Ты, кажется, Литр.
Рейдер степенно кивнул.
– Меня зовут Заноза, его Варик.
Танк протолкался сквозь толпу с пивной башней в руках, в народе именуемой «жираф» и уселся слева от меня.
– Что за кипишь? – даже как-то насмешливо поинтересовался он, а я краем глаза заметил, что несколько стоявших с краю мужиков ретировались с поля потенциального боя.
– А это наш друг Танк, – продолжил я, наслаждаясь произведенным эффектом от появления кваза, и перевел взгляд на Варика. Он эту кашу заварил, ему и расхлебывать. Парень не был напуган, скорее просто морщился как от досадной помехи вроде зубной боли.
– Давай нормально все решим, – начал он. – Там добра у тебя было немного. Я все верну и накину сверху десять процентов за беспокойство.
Рейдер наклонился вперед, облокотившись на стол и глядя Варику в глаза, без уточнений сообразил, что я в этом деле постольку поскольку.
– Ты кое-что упустил, малец, – на этих словах Варик нехорошо сощурился, еще одна такая подколка и, несмотря на все обстоятельства, он Литру двинет по башке. – Дверь моя пострадала – раз. Ребятам вы урон нанесли не по понятиям – два. У Бурого на следующий день должен был рейд быть, а его старшой не пустил потому, что вещи в крови, и свежий перелом носа. Даже от такой царапины может фонить. Хотя бы на профилактиках трясучки вам об этом рассказывать должны были, – улыбаясь, бросил он. Со всех сторон раздались одобрительные смешки. Они нас совсем городскими считают. Мой костюм способствует укреплению этого стереотипа. Если б только собравшиеся знали, что сегодня устроила наша команда.
– У тварей нюх такой, что они даже страх учуять могу, а другие запахи и подавно, – продолжил Литр. – А это уже другой уровень ущерба. Команда Бурого хороший куш сорвала, он большой доли лишился. Врубаетесь?
Нас начали конкретно разводить на бабки. Точнее не нас, а Варика, но я его вроде как к себе под крыло взял. Так что теперь не имею право бросить в беде. Тут дело даже не в просьбе Кузьмича. Парень хоть и проблемный, но уже свой.
– Угу, – поддакнул ему я. – Все, все шо нажил непосильным трудом, всё похгибло. Три магнитофона, три кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных, куртка замшевая. Три. Куртки, – ответил я цитатой из известного фильма.
В толпе снова зазвучали смешки.
– Ты нам х#й в уши не вкручивай и за лохов комнатных нас не держи, – перетянул я инициативу на себя. – Давай раскидывать все как есть, по фактам. Варик накосячил, за ним долг. Десять процентов за моральный ущерб, плюс ценник двери. Плюс мужикам компенсация за физический ущерб. А то, что там, доля не доля – это уже порожняк голимый. Его там вообще убить нахер могли, так что, может, он еще нам должен за то, что мы ему жизнь спасли. А жизнь, она, как известно, бесценна.
Рейдер хотел уже возмутиться и перевести конфликт в более острую и менее контролируемую фазу, но тут на сцене появились новые участники. Зацеп с командой двигались через толпу, здороваясь со всеми подряд. Он среди рейдерской братии был человек известный и пользовался авторитетом. Все уже знали, что это именно его группа сегодня паровоз на колону вывела.
– Литр, ты чо на халявное бухло к нам подсел? – насмешливо протянул Зацеп. – Даже не надейся. По пятницам не наливаю.
– А с чего ты взял, что сегодня пятница? – опешил он.
– А с того, что тут времени нет. Когда решу, тогда и пятница. Места освобождаем, граждане.
– Не-не-не, – покачал головой Литр. – У нас тут базар серьезный.
– Базар не базар, у меня трубы горят, базарить вы и на улице можете, а здесь нехер наши посадочные места занимать. Ты посмотри, как сиротливо стоит эта прекрасная тара. У меня аж сердце разрывается от того, что ее все еще не окружил хоровод пузатых пивных кружек.
С появлением Зацепа атмосфера сразу разрядилась. Толпа начала рассасываться. За нашим столом остался только Литр. Без поддержки он сразу стушевался. В итоге ему пришлось согласиться на мои условия. Варик отдал горсть споранов, что имелась на кармане, и пообещал выплатить остаток долга в ближайшее время.
– Хер он меня больше увидит, – шепнул Варик, как только рейдер удалился.
– Да-а-а-а, ребятки, – протянул Зацеп. – Умеете вы влипнуть в неприятности. Дерьмовый это талант, я вам скажу.
– Давай без этого, – отмахнулся Варик.
Официантка принесла кружки, и несколько тарелок закуси. Жрать хотелось неимоверно. Налегать на пиво никто не стал, все набросились на содержимое тарелок. И лишь когда девчонка принесла второй набор нехитрой снеди, все присутствующие начали активно уничтожать хмельные запасы. Вася, крутившийся неподалеку, чуть ли не облизывался при виде этого зрелища, пришлось показать ему кулак, он тут же стушевался и отвел взгляд.
– Ну, – потер я руки, – давай к самому интересному.
Зацеп оглянулся и что-то шепнул Убою. Тот сделала несколько пассов руками и сказал:
– Десять секунд.
Зацеп под столом передал каждому из нас по пакетику потрохов.
– Весь выхлоп с тварей, я на семерых поделил. Все по-честному. Болезного вашего в расчет не брал, – кивнул он головой в сторону Васи. – Остальное барахлишко еще сбыть надо, с этим потом порешаем. Что по нашим выплатам за машину? Мне нужны конкретные сроки.
– Время, – сказал Убой. Зацеп кивнул и откинулся на спинку стула. В ответ на немой вопрос он лишь поморгал и обвел пальцем помещение. Видимо, Убой включал какое-то умение для отвода глаз.
Я быстро убрал добычу в карман и принялся ощупывать рукой содержимое пакетика. Среди споранов явственно ощущалось немало горошин. Это очень хорошо.
– Смотри, тут тема такая. Сейчас все, что у меня есть я вкладываю в одно дело. Прибыль оно начнет приносит не скоро, поэтому параллельно мне придется кататься в рейды. Расчет с вами буду производить после каждого выезда. Некоторые, я думаю, мы совместно проведем. Вы уже поняли, что работать с нами можно.
– Если осторожно, – усмехнулся Зацеп.
– Недели две мне нужно будет здесь покрутиться. Потом в рейд рвану. Тогда и первые бабки ждите.
– Добро. Надо контактами обменяться.
Мы согласовали частоты, на которых будем связываться друг с другом.
– Кстати, Малой, – обратился я к мехводу. – Надо будет Бурлака подшаманить. Смысла местным спецам переплачивать я не вижу, поэтому, если свободен будешь, я бы лучше тебе деньги за работу отдал. Заодно и объяснишь, как там чего, чтоб мне потом по мастерским не мотаться.
Малому предложение понравилось. Оказалось, он и так постоянно брал подработку, когда не на выездах.
Со временем деловые посиделки превратились в обычную пьянку. Пиво сменилось коньяком, а потом и водкой. К нам начали подсаживаться другие рейдеры, дабы узнать подробности наших сегодняшних приключений. Зацеп был очень хорошим рассказчиком – грамотно опускал детали, которые чужим знать не надо и еще более умело приукрашивал некоторые подробности.
В конце вечера пьяный в хламину Литр и не менее датый Варик уже сидели за одним столом и вместе выходили покурить, а потом и вовсе товарищ потащил отключившегося рейдера до дома, на этот раз строго намереваясь доставить его до места.
Я набрал номер Алисы. Трубку никто не взял. Тогда позвонил в больницу. Выяснилось, что моя знахарка на ночном дежурстве. Из бара уходил уже под утро. Донельзя мрачный Вася плелся рядом. Ему сегодня даже пенки от пива не досталось. Танк, которого так и не развезло, насвистывал какую-то мелодию.
Шли не торопясь. Меж крыш домов виднелось звездное небо. Ночная тишина лишь изредка разбавлялась нескромной матершиной. Эх, хорошо тут, не так конечно, как за стеной в безмолвной снежной пустыне, но все-таки хорошо.
– Как тебе в Цитадели? – спросил я у кваза.
– Всяко лучше, чем за стенами, – пробасил он. – Скучать некогда. То на вертушке, то у Психа на подхвате, то с тобой вот катаюсь. Тоскливо, конечно, иногда. Простора хочется, но я, думаю, это пройдет.
Мы поймали такси. Псих отбыл в гостиницу, а я рванул к Даре. Бабуля на входе мне не обрадовалась и категорически отказалась пропускать в пьяном виде. Податься было некуда, пришлось ехать на базу Курсора.
Пропустили меня без лишних вопросов. Только Васе по уже сложившейся традиции натянули мешок на голову. Первое, что бросилось в глаза – вольер подвергся ремонту, а точнее переделке. Старая конструкция не выдержала напора пса.
Словно почуяв мое появление, собака залаяла.
– Вижу, ты рад меня видеть, дружок, – осклабился я. – Ничего, не долго тебе здесь чалиться осталось. Сегодня я тебя заберу.
Пес прыгнул на сетку и ощерил белоснежные клыки.
– Значит так, Вася. У меня для тебя очень важное задание. Видеть ты ничего не можешь, но это не беда. Задача у тебя очень простая. Пока я здесь где-нибудь покемарю, ты должен все это время раздражать собаку. Измотай ее, сделай так, чтоб она задолбалась рычать. Понял?
– Да-а-а.
– Если все сделаешь, я тебя чем-нибудь угощу, так уж быть. Всё, работай.
Я усадил его у вольера и даже дал в руки палку, чтобы он по прутьям стучал. Когда отходил, опять чуть не лишил его головы, среагировав на писк браслета, вырубил прибор. Здесь можно и без этого обойтись.
Зайдя в главный корпус, спросил у дежурившего на входе бойца есть ли тут кто из моих ребят. Оказалось, что и Воронцов и Салага были на базе. Дойдя до казармы, без труда нашел их комнаты. Первая была заперта, а вот вторая дверь сразу поддалась.
– Салют, лодыри! – весело заявил я.
– Опа! Глядите, как это к нам рейдера занесло, ты часом кварталом не ошибся? – в тон мне заявил Салага. Воронцов пробурчал что-то неразборчивое, но задорное. Я крепко обнялся с парнями.
Воронцов лежал под капельницей и выглядел скверно. Вроде и улыбался, едва наметившимися губами, но глаза под тонкой пленкой кожи век были гораздо тусклее, чем раньше. Маленькие, словно детские ушки, забавное смотрелись на голове взрослого мужика. Еще не отросший до конца нос сильно выделялся на лице. Приходилось прикладывать усилия, чтоб не пялиться.
– Волан-де-Морт вылитый.
Он заулыбался, промычал что-то в ответ и показал средний палец. Я с трудом смог понять, что уже не первый, кто так пошутил. Мы почаевничали и обменялись новостями, а затем я завалился спать. Разбудили через четыре часа, чуть ли не пинками.
– Фарт, – тормошил меня Салага. – Нас щас выселят к чертям, если собака не заткнется. У бойцов уже нервы на пределе. Я первый раз отбрехался, что тебя нет, но потом они комнату штурмом взяли. Иди утихомирь это исчадье ада.
Я утолил жажду, а потом заглушил легкое похмелье самым лучшим средством от него – живцом.
– Воронцов, ты как, уже можешь двигаться нормально?
– Мах-кой-ка? – по слогам произнес он.
– Настолько, чтоб повторить свой геройский подвиг и выйти в спарринг против моего питомца.
– Ты про которого из них? – уточнил Салага.
– Про того, что лает.
Воронцов покачал головой и замахал руками.
– Ну и ладно. Тогда это бремя ляжет на плечи Салаги, – весело заявил я и хлопнул того по плечу.
Второй этап подготовки к приручению прошел быстро. На базе нашлось все нужное. Толстенная телогрейка, ватники, плотные защитные перчатки и шлем с забралом. Вася укутанный в это всё смотрелся как набитая ватой кукла вуду. Салагу спешно снаряжали в такой же комплект доспехов. С той лишь разницей, что защиту для шеи ему сделали лучше из нескольких плотных шарфов, в то время как у бомжа поверх ошейника была намотана какая-то тряпица.
Посмотреть на представление собрались все не занятые делом бойцы. А те, кто был занят выглядывали из окон казармы и главного корпуса. Даже Курсор пришел. Один из наемников по имени Лаговас, который по слухам никогда не промахивается, вызвался подстраховать меня с ветеринарным ружьем наизготовку.
У выхода из вольера образовалось полукольцо из зрителей диаметром метров десять. Пес похоже сообразил, что сейчас его выпустят и стоял у самого выхода, грозно рыча и запугивая и без того трясущегося от страха Васю.
– Выпускайте бычка! – крикнул я, и кинетик из толпы открыл запор вольера. Зверь стартанул с места в карьер словно заправский жеребец на скачках. В долю секунды преодолел пяти метровое расстояние до бомжа и, опрокинув его, начал трепать.
Вася орал, катался и бестолково пытался оттолкнуть собаку. Хотя по сути опасаться было нечего. Ни одну из частей тела пес толком прокусить не мог. Наконец сообразив, что дело нечисто, и речь сейчас не про гигиену бывшего каннибала, пес начал пытаться рвать одежду. Хватался за край зубами и мотал головой из стороны в сторону. Бомж испугался еще больше попытался уползти от зверя, но тот одним мощных рывком подтянул его к себе и продолжил процедуру уничтожения защитной амуниции.
– Салага, твой выход! – хлопнул я друга по плечу. Он замер как вкопанный и категорически отказывался сделать шаг в центр импровизированного Колизея. Пришлось его подтолкнуть. Хорошо, что Маша этого не видит, а то бы точно меня в список злейших врагов внесла.
Стоило Салаге оказаться внутри полукруга, как пес перестал мучить Васю и бросился на новую жертву. Друг не растерялся сделал все, как я советовал – ринулся вперед на распластавшегося в прыжке зверя. Сбил его в полете. Человек и собака сцепились и покатились по земле.
Мохнатый вскочил на ноги первым и, навалившись всем весом на Салагу, попытался повторить с ним то, что проделывал с бомжом. Вася воспользовался паузой и хотел улизнуть, но был пойман мной за шкирку и пинком отправлен на помощь Салаге.
Инерция пендаля пронесла его через всю «арену» прямо на собаку. Он сбил пса с Салаги и снова заорал, когда зверь переключил свое внимание на него. Друг тем временем смог немного отползти и перевести дух. Я помог ему подняться и снова направил в бой, а то, кажется, у Васи уже защиту порвали, следующий укус может прийтись прямо в мягкие ткани.
Весь этот балаган продлился еще минут пять с одной единственной целью – измотать собаку. Заставить ее потратить максимум энергии, чтобы я мог вступить с ней в схватку.
Костюмчик пришлось сменить. Из всего защитного снаряжения на мне были только щитки на предплечьях. Я вышел вперед, и пес перестал мучить Салагу. Он небрежно прошелся по нему и встал в нескольких метрах от меня, оскалив длинные клыки.
Зачем все это? Да затем, что это единственный способ его приручить. Он сам себе стая и сам себе вожак. Никто из собратьев не смог с ним совладать, а никто из людей и не пытался вступить с ним в честную схватку. Этот зверь очень умён и принимает только право сильного. Один раз мне уже удалось его удивить. Теперь повторим урок.
Нет, это не значит, что он сразу станет покорный и начнет слушать команды. Эта битва только первый кирпич в фундамент наших будущих отношений. Мне день ото дня придется доказывать, что я вожак. Он еще десятки раз попробует оспорить этот титул, но рано или поздно сдастся и тогда…
Впрочем, до этого еще долго. Сейчас нужно сосредоточится на одной конкретной схватке. Да это очень мощный и сильный зверь, вдобавок измененный Стиксом.

Но ведь и я давно не обычный человек. Я долбанный попаданец в безумный мир Улья. И это день ото дня делает меня сильнее. Связки укрепляются, реакция улучшается, а мышцы становятся способны выдерживать большую нагрузку. Я гораздо сильнее и быстрее любой из своих версий во всем многообразии мультиверсума.
Салага уполз с поля боя, а Васю оттащили наемники. Теперь можно начинать схватку. Пес смотрел мне прямо в глаза. Настоящий хищник, уверенный в своей победе. Для него каждый бой как последний.
Я ринулся вперед, сразу делая разворот на правой ноге. Пес, как и во все предыдущие разы, прыгнул, мечтая вцепиться в горло, но впустую клацнул зубами и пролетел мимо. Он приземлился, на ходу разворачиваясь и загребая когтями снег.
Я крутанулся на месте. Зверь попробовал впиться в ногу, но я только этого и ждал. Одернул конечность, перехватил подавшегося вперед пса за шкирку и бросил в сторону, до того, как он успел повернуть башку и укусить меня за кисть.
Собака упала, перекатилась и снова ринулась в бой. Я решил повторить уже сработавший в прошлый раз фокус. Выставил вперед левое предплечье, зверь повалил меня, а его челюсти сомкнулись на руке. Больше палец пролез под нижнюю челюсть. Пес сообразил, чем ему это грозит, но не успел разжать пасть. Я начал ее растягивать.
Пес взвизгнул. Я сразу же ослабил хватку. Зверь развернулся и рванулся в вольер. Я прыгнул, вцепился в него, повалил и подмял под себя. Оказавшись сверху, предплечьем прижал шею к земле, не давая ему взбрыкнуть и укусить меня.
Он рычал, а я рычал еще громче. По-звериному оскалившись, я смотрел в бешенные глаза пса. Животная ярость завладела мной. Пес заскулил и перестал пытаться вырваться.
– Я здесь вожак! – заорал я. Затем слабил хватку и дал ему подняться, зверь тут же, поджав хвост, метнулся в вольер.
Я встал, отряхнулся и сказал:
– Представление окончено, всем спасибо.
Вольер попросил не закрывать. Что-то мне подсказывало, что пес не будет пытаться сбежать.
Я переоделся в комнате у парней. Затем вызвонил Танка. Воронцов отказался участвовать в предстоящей авантюре, так как ему постоянно требовалась капельница для скорейшей регенерации тканей. А вот Салага предложению обрадовался. Он откровенно засиделся на базе.
Мы вышли из казармы и направились к выходу. Я остановился у вольера.
– Ты идешь? – обратился я к псу.
Тот лишь ощерился, впервые не желая покидать свою тюрьму.
– Не заставляй меня выволакивать тебя за шкирку. Что хочешь остаток дней провести в клетке?
Я шире раскрыл дверь вольера.
– Пошли! – отдал я команду. Собака не тронулась с места.
– Ну и хрен с тобой. Сиди здесь, – буркнул я, развернулся и пошел проч.
Спустя несколько секунд до ушей донеслась характерная поступь мохнатых лап. Пес пробежал мимо, пихнув меня корпусом.
– Эй, не наглей, – пригрозил я ему кулаком.
– Как назовешь? – спросил Салага.
– Думал, может, Исчадие Ада или Порожденье Тьмы, но это все долго произносится, так что будет просто Злыдень.

Глава 30. Срань

Интерлюдия третья.
Фары черной заниженной «Лады» разгоняли ночную тьму. Сапог свернул во дворы Гадюшника, проскрежетал днищем на яме и выругался. «Дерьмо, а недороги. Ну снегом же все должно было сровнять, а нет. Может шпана специально роет?» – подумал он, и усмехнулся. Еще с год назад, сам такой же шпаной был.
Бандит требовательно бибикнул и проехался по ноге какому-то особо нерасторопному парню, то упал и заорал. «А нехер на дороге стоять», - подумал Сапог и добавил газу. Новости были срочные. Босс ценит расторопность.
Бандит припарковался у обвалившегося здания. Сразу двое бойцов вышли из подвала. Он смутно знал обоих и, пожав руки, начал спускаться. Быстро преодолев знакомый лабиринт, Сапог оказался в маленькой обшарпанной комнате. Трое бугаев, сидя на диване, лениво перекидывались в картишки.
Сапог кивнул троице и постучал в дверь.
– Заходи, – медленно и тихо донеслось в ответ.
– Капа, – выпалил бандит, едва войдя в комнату. Внутри было так накурено, что по незнанию можно подумать будто дымовая шашка взорвалась. Из-за этого Сапог не сразу сориентировался, кому говорить.
– Чего? – процедил один из мутных силуэтов.
Сапог повернулся на голос.
– Опять кто-то палёнку в оборот запустил.
– Цепочку отследили?
– Да. Какой-то хер бородатый с тростью и в костюмчике, типа в закосе под итальянских блатных.
– Его пасут.
– Да, он в Промке малину себе устроил.
– Хм. Местные базарили, что у них кто-то территорию отжал. Тем лучше. Нам работы меньше.
– Предлагаешь местных на это дело подписать?
Капа ничего не ответил, лишь качнул головой. Он вообще был не многословен. Сапог вышел из комнаты и направился наверх. Если этот пижон в пиджаке тот, кто им нужен, авторитет Капы среди братвы резко возрастет, а если это случится при помощи Сапога...
Мечтами бандит уже унесся в будущее, представил себя на месте босса. Он то не станет чахнуть в какой-то дыре с тупыми упырями. Он отстроит себе домик с банькой и заведет гарем из шлюх.
Ему неоткуда было знать, что его босс точно такая же шушара и всего лишь выполняет приказы. Приказы тех, кто не любит действовать своими руками.
Капа нажал тангенту радиостанции.
– Важная новость, – в своей привычной неторопливой манере заявил он. – Мы снова их нашли.
***
День тридцать седьмой
Цитадель
Минус пять градусов по Цельсию
– Жар-а-а-а, – снимая шапку, протянул Воронцов. Язык у него уже отрос и даже голос стал почти прежним. Он распахнул пассажирскую дверь Бурлака и запрыгнул внутрь.
– Может африканский кластер где-нибудь рядышком появился? – предположил я и тронулся с места.
С погодой действительно творилось неладное. Уже пятый день столбик термометра не опускался ниже минус семи, а вчера вообще минус один было.
– Я вчера даже поспорил с Дарой, что дойдет до ноля.
– И чего?
– Теперь торчу ей квадроцикл.
– А если б выиграл?
– Она бы меня господином целый месяц называла.
Воронцов расплылся в улыбке и покачал головой.
– Как Алиса к вашему с ней общению относиться?
– Ревнует, но виду не подает.
– Волнуешься за сегодня?
– Есть немного.
Сегодня и правда был очень важный день. Алиса с Дарой впервые окажутся в одном помещении на длительное время. Я решил собрать всех своих друзей вместе и презентовать им нашу будущую базу. Последние десять дней только и делал, что расчищал территорию, возводил ограждения и ремонтировал здание.
Бурлак остановился у общаги СБГ и требовательно крякнул клаксоном. Кузьмич помахал с крыльца рукой и скрылся в дверях. Этого вампира я тоже звал, да только он отказался. Мол, работы, много. Угу, телевизор не смотренный, кофе недопито и диван не продавлен.
Варик выскочил на улицу, оглянулся по сторонам и помчался к машине.
– Он все еще в бегах? – едва сдерживая улыбку, спросил Воронцов.
– Ага.
Оказалось, когда десять дней назад он дотащил Литра до дома, то снова обнес его хату и еще парочку соседних. Теперь вот от каждого столба шарахается, а ну как там притаился какой-нибудь рейдер.
– Здорова! – бросил он. Несмотря на жару на парне был шарф.
– Здоровей видали, – ответил я.
Варик открыл дверцу, поднялся по ступенькам, запрыгнул в салон и тут же вывалился наружу, увидев ощерившегося пса.
– Злыдень! – рявкнул я. – Кончать людей до инфаркта доводить.
Пес, развалившийся на двух пассажирских креслах, даже ухом не повел. Эта своенравная скотина обожала пугать людей до смерти. Всех кроме Дары, к ней он относился даже лучше ко мне. Она единственная кому он позволял себя гладить.
– Залазь не бойся, не тронет он тебя, – поторопил я мнущегося товарища.
Тот встал на первую ступеньку и с сомнением покосился на собаку. Затем все же набрался смелости и залез внутрь. А вот Васе его хладнокровия не хватило. Злыдень его больше всех не любил, может за то зловоние, что приходилось терпеть, когда они были соседями по клетке, поэтому бомж ехал в транспортном отсеке.
– Вы че так легко оделись? – спросил Варик.
– Так жара же.
– А ну как Срань начнется?
– Она у меня и не прекращается с тех пор как я в этот мир попал.
– Что за Срань? – спросил Воронцов.
– Вот вы темные, – покачал головой Варик. – Перед ней как раз в прошлый такое потепление было. Я еще тогда пешком под стол ходил.
– Заноза я Береза, – раздался в рации веселый голос Дары.
– Я щас приеду и кого-то выпорю за нарушение дисциплины связи, – с напускной строгостью заявил я.
– Ути-пути какие мы стлогие, – по-детски исказив голосок запоясничала Дара. – Я надеюсь на моем квадроцикле приедешь.
– На Бурлаке, а это большая машина, могу и не разглядеть одну маленькую хрупкую девчонку с языком без гостей и головой без мозгов.
– Давай быстрее.
– Обязательно. Мчусь на всех порах. Вон у Злыдня аж уши на ветру хлопают, – сказал я и отключился.
– А вы друг друга стоите, – заметил Варик, в первый раз услышавший наше с Дарой общение.
– Толи еще будет, – сказал Воронцов.
Бурлак собирал удивленные взгляды. Не часто в районе нимф такие машины показываются, еще реже они подруливают к женскому общежитию.
– Нифига себе девчуля, – поразился Варик. Но стоило ему услышать сухой щелчок предохранителя как весь романтический настрой улетучился без следа.
– Дверь открой, – буркнул я. Парень спохватился и толкнул тяжелую дверь. Она не поддалась. Все еще иногда заедала после всего, что с ней приключилось.
– Ногой вдарь, – посоветовал я.
От удара дверь распахнулась. Дара забралась внутрь. Злыдень завилял хвостом и уткнулся в нее лобастой башкой.
– Ну фу, Злыдя, – с трудом отпихнула она пса, который уже все лицо ей облизал. Дара встала и потыкала пальцем в дыры от пуль на потолке. – Это типа специальный рейдерский дизайн?
– Это вентиляция, – сказал я. – Сегодня тепло, позаботился вот, чтоб тебе жарко не было. Жопу приземляй.
Я дождался, когда она плюхнется на сиденье и продолжил петлял по узким улочкам района нимф. Осталось только забрать Алису.
Моя рыжеволосая красотка уже ждала у подъезда. Варик распахнул дверь и подал ей руку. Знахарка поздоровалась со всеми и чмокнула меня в щеку. На нее Злыдень реагировал нейтрально, без особого энтузиазма, но и агрессии не проявлял. В то время как сама Алиса боялась его. Вот и сейчас она робко прошла мимо собаки и села.
– Уважаемые пассажиры, просьба не отрывать задницы от сидений, – шутливо объявил я. – Если почувствуете сильную тряску и резкое снижение скорости, значит нам пробили колеса. Следующая станция Промзона.
Перед въездом в Промку я остановился. В прошлый раз местные аборигены подложили мне шипы прямо здесь. Уроды не перестают гадить, впрочем это было предсказуемо. Одного я даже в задницу подстрелил, но ему удалось уползти, а ночью гоняться за ними не стал, слишком опасно.
Ехал не торопясь. Воронцов то и дело приподнимался в кресле и выглядывал вперед, но ни он не я ничего не видели. До поворота добрались без происшествий. Это очень странно. Такого еще ни разу не было. Даже как-то пугает. Неужели на самой базе что-то напакостили?
– Да ты шутишь? – испуганно уставился на меня Воронцов, только сейчас сообразивший куда я всех везу.
– Нет, дружище. Я очень серьезен.
На повороте еще больше пришлось снизить скорость. Но и тут никакой подляны не обнаружилось. Подозрительно. Я переключил частоту радиостанции и вызвал Танка.
– Заноза Танку.
– На приеме.
– Как обстановка?
– Все путем. Уже слышу вас. Выхожу встречать.
– Принял.
Я поддал газу и уже без опаски проехал остальную часть пути. Кваз распахнул неказистые одностворчатые ворота наскоро сколоченные из старых брусков и десятка разномастных листов сайдинга. Бурлак с трудом протиснулся в проход и остановился перед двухэтажной постройкой.
– Конечная, – объявил я. Впрочем, это и так было всем понятно. – Васю выпустите и жратву с напитками из машины заберите.
Я заглушил движок. Прыгнул в снег и поздоровался с квазом.
– Здорова, верзила, – бросила ему Дара.
– И тебе привет, языкастая.
– Как прошло? – спросил я у Танка.
– Тихо все сегодня. Скучно даже, я бы сказал, – пожаловался здоровяк. – Я тогда поеду, в душ сгоняю и через пару часиков вернусь.
– Добро.
Танк прыгнул на снегоход, дал движку прогреться и уехал. Он единственный, кто не боялся здесь кататься в одиночку.
Злыдень обходил территорию, проверял не поменялось ли тут чего с его последнего визита. Обнаружив чьи-то желтые отметины на снегу он тут же задрал лапу и пометил территорию. Друзья уже занесли все внутрь и осматривали здание. Один Воронцов топтался у входа. Посещать свою бывшую пыточную ему не хотелось.
– Чего мнешься. Погнали. Мы там прибрались, – сказал я, положив руку ему на плечо.
За десять дней, что мы тут трудились здание и прилегающая территория сильно изменились. По периметру теперь шел забор из бетонных плит. Кучу мусора во дворе рассортированы. Метал к металлу, дерево к дереву, непригодное дерьмо к непригодному дерьму. У входа стоял небольшой генератор. От него внутрь здания уходил удлинитель.
Окна теперь были заколочены деревянными щитами, разумеется, с щелями в которые можно просунуть дуло пистолета. Весь мусор выброшен, а кровь оттерта. На первом этаже справа от входа появился стол с деревянными табуретами и лавками. Спереди у стены стоял обшарпанный диван.
Я сходил в машину, принес оттуда телескоп и затащил его на пока пустующий второй этаж. Давно хотел полюбоваться местными звездами. Интересно же какие они из себя. Такие же как земные или совсем не похожи. Можно, конечно, у институтских спросить, но зачем, если сначала можно самому посмотреть.
– Вась, давай на пост, – скомандовал я бомжу.
Тот кивнул и отправился на крышу. Совсем расслабляться тут нельзя. Местные мне покоя не дают. В первый же день изрисовали бетонный забор непристойными надписями и мужскими половыми органами.
И все бы ничего, но на этом они не остановились. Подкидывали шипы на дорогу. Преграждали путь самодельными баррикадами. Кидались в стекла камнями. А пару дней назад закинули несколько коктейлей Молотова. Вот тогда я и подстрелил одного из них.
Варик уже включил музыку на большой блютус-колонке. Девчата молча расставляли на столе бутылки, посуду и продукты. Воронцова нигде не было. Похоже спустился в подвал. Я последовал за ним. Друг смотрел на пустое помещение. В нем не осталось и следа от совершенных здесь деяний.
Таким мне Воронцова видеть не доводилось. Лицо перекошено от злобы. В глазах столько холода, сколько во всем северном участке Улья не наберется. Мы молча стояли несколько минут, затем он нарушил тишину:
– Хорошо, что ты это место выбрал. Это будет мотивировать побыстрее найти этих ублюдков. И когда я их найду…
– Мы их найдем, – поправил я его и вложил ему в руку табельное, которое так и таскал с собой. – Пойдем наверх, пока Дара там всех с ума не свела.
Как я и предполагал Даре стало некомфортно с двумя незнакомыми людьми и она делала единственное, что умела в такой ситуации – нападала. Поэтому начала доставать Варика. Он за словом в карман лезть не привык, но вступать в словесные баталии с девчонкой ему явно не нравилось, к тому же парень не знал, как я на это отреагирую.
– А че такой щуплый? – придиралась к нему Дара.
– Меньше масса, меньше расход энергии, – нашелся с ответом парень.
– А ты случайно не гомик?
– Нет. С чего ты взяла?
– Да так. Хочешь собаку на тебя натравлю?
– Нахрена? – уже не на шутку забеспокоился Варик, похоже переставший понимать, что вообще происходит.
– А вдруг ты все-таки гомик, – чуть повернув голову, прищурилась она одним глазом.
Алиса смотрела на все это с немым офигиванием. Я подоспел вовремя. Еще немного и могли прозвучать вопросы: «А че такая рыжая?» или еще хуже «А че у тебя с зубами, к стоматологу сходить не хочешь?».
– Так, все, Колючка. Кончай человека мучить, – вмешался я. – Пойдемте на улицу. Мангал поставим. Шашлычок делать начнем.
***
Уже начало темнятся. Тучи спрятали звезды, так что возможно я сегодня так и не испробую телескоп в деле. Скоро Танк должен подъехать. Псих тоже обещался, как никак это и его будущая база.
От запаха готовящегося шашлыка рот наполнялся слюнями, поэтому я то и дело хватал со стола то кусок сыра, то помидорку, то колбаску. Мы потихоньку начали разогреваться, и мужским составом опрокинули по стопарику. Решили, что можно и повторить. Варик мастерски разлил на два пальца.
– Так как вы, говоришь, познакомились? – спросила Алиса у Дары. Я намеренно не сводил их вместе, ожидая, когда они сами найдут общий язык. Наконец-то это случилось. Они заговорили! Довольный ситуацией я опрокинул в себя содержимое рюмки.
– Фарт меня изнасиловал, – непринуждённо заявила Дара. Водка встала поперек горла, я закашлялся, чуть не выплюнув лёгкие.
– Сначала я думала, он совсем урод, но потом ничего – привыкла. Стокгольмский синдром, знаешь ли, – продолжила она.
Вот же маленькая стерва. Отыгралась за наш давний диалог. Я с трудом прокашлялся. Попил сока.
– Да, я шучу, не парься, подруга. Он же больной на голову, если изменит – сразу признается, так и знай, – заявила Дара. Алиса стояла шокированная, а парни катались со смеху.
Мы все вышли на улицу. Я начал снимать шашлыки с шампуров. Злыдень гипнотизировал меня, сопровождая взглядом каждое мое действие. Вдруг где-то за спиной раздался далекий свист, а потом громкий хлопок. Первая мысль была, что работает артиллерия. Развернувшись, увидел осыпающийся бутон салюта.
Еще одна комета взмыла вверх и распустилась в небе красным цветком, а затем громко бахнула.
– Что за праздник? – удивилась Алиса.
– Похоже городские празднуют, что Фарт в Промку свалил и больше не будет их доставать, – весело заявила Дара.
– Срань! – заорал Варик. – Срань начинается! Все в дом, быстро!
Все опешили от такого выкрика, и потому драгоценные секунды были потеряны. Тогда еще никто из нас не знал, что такое Срань.

Глава 31. Срань продолжается

День двадцать седьмой
Цитадель
Минус десять градусов по Цельсию
Небосклон рассекло вспышкой молнии. За ней последовал такой удар грома, словно где-то взорвалась бомба. В голову мне прилетел кусок льда размером с яйцо. Я упал. Вспышка боли мигом прочистила сознание. Варик уже укрыл собой Дару и тащил ее в дом.
Еще не понимая, что происходит, я соскочил и последовал примеру Варика, схватил Алису и побежал с ней ко входу. Втолкнул девушку в проход и отпрыгнул в сторону. Следом заскочил Воронцов. Со второго этажа донеслось скуление Васи. Похоже, ему тоже досталось.
– Где Злыдень? – спросил я. Все завертели головами. В помещении пса не было.
– Вон он! – воскликнула Дара, указывая пальцем на улицу. Собака спряталась под машиной и скулила, боясь высунуться.
– Тащи его сюда, – сказал Варик. – Потом может не получиться.
– Куртку, – скомандовал я. Парни сняли с себя куртки и накинули их сверху на меня. Хоть какая-то защита.
Я выпрыгнул на улицу и бросился к машине. Очередная молния осветила все вокруг. Ледяные шары колотили по курткам. Один угодил в бедро. Ногу вмиг отсушило, и я упал, ударившись башкой о корпус Буралка.
– Злыдень за мной! – заорал я, но голос потонул в раскате грома. Пес боялся выходить. Я схватил его за загривок и, не обращая внимание на попытки цапнуть меня за руку, побежал в дом.
Ледяной снаряд угадил в мангал, подняв фонтан раскаленных углей. Огненная картечь попала мне в лицо, на штаны и курку. Я заорал от неожиданной вспышки боли, невольно начал замедляться. В этот момент Злыдень решил перехватить инициативу, перестав упираться, припустил в дом. Тело подалось вперед от резкого рывка. Загривок пса выскользнул из руки, и я завалился.
Исполинский град словно обладал разумом и только этого и ждал, обрушившись всей своей мощью на мою теперь уже почти не прикрытую тушку. Благо до входа оставалось несколько метров. Варик выскочил и затащил меня под крышу. Воронцов захлопнул дверь, отсекая нас от творящегося на улице безумия.
Словно десятки молотков лед колотил по крыше и стенам дома.
Отдышавшись, я почувствовал вкус крови во рту и как вязкие капли стекают по лицу. Потрогал голову. Она оказалась пробита в двух местах. Подобрал на полу градину размером со сливу и приложил к ожогу. Алиса тут же присела ко мне и начала рыться в карманах, доставая бинты и ватные томпоны.
– Ты зачем это с собой таскаешь? – спросил я. Даже улыбнуться силы нашел.
– Затем, что мой мужчина редкий мазохист и обожает калечиться.
Вася, держась одной рукой за разбитую голову, шатаясь, спускался по лестнице. Вдруг он запнулся и кубарем полетел на первый этаж. В итоге потерял сознание и раскинул руки в позе морской звезды. И без того нервничающий Злыдень начал лаять на бомжа.
– Это и есть Срань? – спросил я у Варика.
– Нет. Это только ее прелюдия.
***
День двадцать седьмой
Цитадель
Минус пятьдесят градусов по Цельсию
Во мне теплилась надежда, что Псих с Танком все же не успели выехать и не были застигнуты врасплох этой природной аномалией. В противном случае их ждет длительный курс лечения или очередь в небесную канцелярию. Потому, что в такую погоду можно выжить только в хорошо отапливаемом помещении, либо с набором редких умений.
У нас помещение отапливалось из рук вон плохо. То есть вообще никак. Не было ни хвороста, ни печки, ни даже долбанных спичек или зажигалки. Все лежало возле мангала, но когда началось это безумие, вещи были брошены. Найти их после этого под слоем снега и ковра из ледяных шаров не удалось.
Град кончился примерно через пару часов. Тогда же начало резко холодать. Сейчас по ощущениям температура уже была градусов за пятьдесят и все еще снижалась. Если так продолжиться и дальше, погибнут все, кроме меня. Все-таки иногда анабиозник не такой уж и бесполезный дар. Нужно срочно что-то делать и прямо сейчас.
Дара сидела и обнимала Злыдня. Алиса жалась ко мне. Вася, казалось, не так уж и мерз. Он должно быть и на снегу спать может. Парни возились с генератором. Про него мы вспомнили слишком поздно. На первый взгляд он не сильно пострадал, как на самом деле обстоят дела пока неизвестно. Есть вариант попытаться получить с его помощью искру.
Радиостанция не работала. В эфире одни помехи на всех частотах.
– Варик, – позвал я парня. – Помнишь на заднем дворе бочку?
– Да.
– Давай ее сюда притащим.
Не задавая лишних вопросов, он кивнул. Резко распахнув дверь, мы выскочили на улицу и тут же захлопнули ее, чтоб не запускать в и без того насквозь промерзшее помещение еще больше холодного воздуха. Я обогнул здание и добежал до бочки. Обычная двухсот литровая тара из-под какого-то топлива. Вдвоем с Вариком быстро докатили ее до двери. Впихнули внутрь.
Затем я помчался к куче мусора. Нашел там подходящий металлический лист и подстелил под дно бочки. Воронцов в это время уже отрыл из-подо льда картонный пакет с углями и высыпал их в бочку. Варик из другой кучи принес пару подсушенных досок, положил на ступеньки и ломал их ударом ноги. Промерзшее старое дерево поддавалось не сложнее чем плитка шоколада.
– Так и чего теперь? – спросила Алиса.
– А теперь надо что-то придумать, чтоб от генератора пошла искра и ударили в жидкость для розжига, – сказал я.
– Можно сделать проще, – подал голос Воронцов.
Все уставились на него. Он вылил остатки огнеопасной смеси из маленькой бутылочки и опустил руку в бочку. С его указательного пальца сорвалась искра, но ничего не произошло. Тогда из руки уже ударил целый сноп искр, и Воронцов едва успел одернуть руку от взметнувшегося пламени.
– Помнишь ту жемчужину, что я съел? – предвосхитил он мой вопрос. – А я все переживал, думал, дар бесполезный достался. А вот оно как бывает.
Все встали у бочки и вытянули руки. Пусть это не протопит все помещение, но хотя бы так погреться уже хорошо. Правда придется периодически открывать дверь. Щелей в оконных щитах недостаточно, чтоб весь угарный газ улетучился. К тому же нельзя давать пламени волю. Внутри помещение обшито деревом, которое за годы подсохло так, что займется от малейшего уголька.
– Варик, что нам еще ждать от сегодняшнего дня? – спросил я парня.
– Никто не знает. В прошлый раз град в несколько подходов сыпал минут по двадцать каждый, а в этот зарядил сразу на два часа. Молнии, помню, били прямо в дома. Человек пять погибло. Несколько пожаров из-за этого вспыхнуло. Так, что еще? – парень задумался. – Ураганный ветер и аномальный холод. До минус семидесяти температура падала. Много народу тогда перемерло. Особенно из тех, кто за стеной был. Вообще почти никто не вернулся.
– И как часто эта херня случается.
– Прошлая лет десять назад была. Ну или около того, когда времени нет не очень получается считать в таких больших промежутках. Отец говорил, что уже видел такое, когда только попал сюда. То есть раза три такое точно случалось, а может и больше.
Да, уж. Слишком редкое явление. Большинство народу просто не успевает увидеть Срань за жизнь в этой части Улья. Именно поэтому мы впервые узнали о ней сегодня от Варика.
– Это ж сколько Кузьмичу лет? – не упустил я возможность выудить крупицу информации об этом вампире.
– Не знаю, он мне никогда не рассказывал.
– Понятно. Тогда сейчас еще идем, ищем более сухие доски. Остальное здесь отковыряем. И шашлык из-подо льда надо отрыть. На таком морозе калорий много расходуется. Так что скоро жрать захочется.
Так и поступили. Я с Вариком собирал хворост на улице. Воронцов ломал перила лестницы. Едва мы закончили, как снова начался гром. Молния ударила в землю где-то совсем рядом. Я даже замер и засмотрелся. Пока не увидишь нечто подобное, даже не догадываешься, как отвык от самых обычных вещей.
Следующая молния ударила где-то в центре города, а затем в стену Цитадели. Я отчетливо видел, как обвалившиеся от разряда куски бетона полетели вниз. Надеюсь, никого не убило.
– Давай-те нахрен все в подвал, от греха подальше! – впечатленный увиденным зрелищем заорал я.
В подвал перебрались вовремя. Только пришлось с переносом бочки повозиться, но ничего, справились. Тут же начался ураганный ветер. На первом этаже нас бы продувало насквозь, а в подвале от ветра мы защищены.
Плюс стены и пол здесь бетонные, можно не бояться, что все вспыхнет от мельчайшей искорки. Сами мы тут гораздо кучнее набиты, помещение меньше, прогреть его проще. Только вот с вентиляцией надо что-то решать. Дым, конечно, вытягивает наверх, но этого недостаточно.
Вопрос с отводом дыма удалось решить. Я вспомнил, что с улицы есть небольшой вентиляционный ход на уровне подвала, а здесь его почему-то не было. Пару десятков ударов ломиком и зацементированный тоннель был найден. А после того, как принесли стол и диван вообще стало хорошо.
Настроение у всех было паршивое, но способ исправить ситуацию все же был.
– Предлагаю выровнять температуру до минус десяти, – сказал я.
– Это как? – заинтересовался Воронцов.
– Ну смотри. На улице сейчас где-то минус полсотни. В водке сорок градусов. Складываем, получаем минус десять.
– Такая математика мне нравится, – расплылся в улыбке Варик.
После пары рюмок действительно немного отогрелись, да и горячий шашлык в этом тоже помог. Языки развязались и, несмотря на лютый холод, у нас все же вышли настоящие душевные посиделки, как и планировалось.
***
День двадцать восьмой
Цитадель
Минус двадцать пять градусов по Цельсию
Срань продлилась до полудня следующего дня. Самое худшее время выпало на предрассветные сумерки. По ощущениям температура до минус семидесяти пяти падала. Чтоб не окоченеть насмерть, мы прыгали вокруг бочки и уничтожали оставшиеся запасы алкоголя.
С рассветом начало теплеть. Причем как-то разом. Такое ощущение, что скачками. Бац и уже минус шестьдесят. Где-то через час уже минус пятьдесят. И так далее до текущей вполне себе привычной температуры.
От такого резкого перепада давления да еще почти бессонной ночи голова дико раскалывалась. У Дары вообще кровь носом пошла. Оно и не удивительно, у нее из всех присутствующих пока самый слабый организм. И по возрасту и по времени присутствия в Улье.
Выходить мы еще побаивались. Мало ли, вдруг это такая ловушка. Стоит только выйти и тебе опять в башку прилетит градина размером с теннисный шарик. Попытки связаться с внешним миром я не оставлял. Периодически поднимался на второй этаж и, высунувшись в люк на крышу, пробивал все известные местные частоты. Пока без толку.
– Как успехи? – спросила Алиса, когда я спустился в подвал.
– Пока тишина, но уже с проблесками. Через белый шум явственно проступает какое-то подобие сигнала. Думаю, через пару часов уже все нормально будет.
Злыдень, все это время выступавший грелкой для Дары, поднял голову. Затем вырвался из объятий девчонки и подошел к выходу, прислушиваясь. Затем вскинулся и хотел залаять. Я успел захлопнуть ему пасть и покачал головой. Медленно расцепив руки, уставился на пса. Он ощерил клыки и поскреб правой лапой ступеньку.
– Веди, – коротко бросил я ему. Словно поняв мои слова, пес медленно переставляя лапы начал подниматься по лестнице. Я снял пистолет с предохранителя и направился следом. На посту никого не было. Так что заявиться сюда мог кто угодно. Вплоть до местных зараженных, которые время от времени появляются в Промзоне.
Ступени скрипели. Надо будет обязательно их заменить. А то слишком демаскируют. Добравшись до первого этажа, я аккуратно выглянул. Дверь закрыта. Хруста льда не слышно. Если бы кто-нибудь оказался возле дома, бесшумно передвигаться не смог. Там повсюду многослойный ковер из ледяных шаров.
Я перебежал к окну и припал к бойнице. Злыдень встал у двери и поскреб ее лапой.
– Да погоди ты, – шепнул я ему.
Воронцов с Вариком поднялись следом и вопросительно уставились на меня. Я дулом пистолета мотнул в сторону щитов на других окнах, а сам направился на второй этаж. Оттуда видимость лучше. По дороге передал Варику электрошокер. Тот самый, найденный в этом же доме. Он благодарно кивнул и занял позицию.
На втором этаже по очереди припал к каждой из бойниц, но не увидел никаких признаков опасности. Тогда решил забраться еще выше. Вылез на крышу, и ползком добрался до края, чтобы меня не было видно из-за парапета. Опа! Это кто такие?
Отсюда я разглядел, как группа типичных бродяг в штопанных куртках петляют меж куч мусора и подбираются к ограждению. Оружия ни у кого не видно. Судя по всему, парочка из них уже стоит за плитами. Именно их и услышал Злыдень. Ай, да зверь. Надо будет ему премиальную порцию мяса выписать.
Я спустился вниз и доложил парням обстановку. Бить надо первыми это сто процентов. Мы в меньшинстве. Пусть незваные гости и не выглядят опасными, внешность может быть очень обманчива, особенно в Улье. Я отправил Варика в подвал. Надо затушить огонь и предупредить девчонок.
Воронцов занял позицию у одного из окон, а я решил, что буду руководить ударной группой состоящей из себя самого. Выскользнул на улицу, проскочил к западной стороне забора. Там как раз была куча мусора. Взобрался на нее и перевалился через плиту.
Стараясь не шуметь, начал двигаться вдоль ограждения. Пистолет предусмотрительно выставил вперед, если вдруг кто-то сейчас высунется из-за поворота, то тут же схлопочет пулю. Добрался до края и аккуратно выглянул.
За забором возле плит скопилось уже десятка полтора мужиков. Причем видно, что все из местного отребья. Завсегдатаи Промки. Насчет оружия я ошибся. Вон на поясах болтаются арматурины и обрезки труб. У парочки даже какие-то не то самопалы, не то наганы в руках. Еще у нескольких что-то топорщиться из карманов курток. Надеюсь, что не пистолеты.
И как вы Срань пережили, уроды? Ни ничего, мы это сейчас поправим. Я едва успел одернуть голову, когда они развернулись и цепочкой двинулись в вдоль забора. Похоже, сейчас разойдутся и со всех четырех сторон штурмовать начнут. Ну-ну. Удачи, смертнички.
Я встал и вскинул руку с пистолетом. Хруст шагов становился все ближе. Вот уже копченный бородатый мужик, прям близнец Васи, показался из-за угла. На миг замер. Глаза его расширились от удивления. Последнее, что он ожидал увидеть, это направленный в рожу ствол пистолета.

Глава 32. Заноза

День двадцать восьмой
Цитадель
Минус двадцать пять градусов по Цельсию
Выстрел! Я чуть опустил голову влево и вниз, чтоб лицо не забрызгало кровью. Тело аборигена еще падало безвольным кулём, а я уже подался вперед. Пока враг шокирован, надо развить успех. Чуть высунувшись из-за угла, прицелился в башку следующего и нажал на спуск.
Пуля попала в глаз и разворотила половину черепа. Руки уже перевели прицел на переносицу следующего урода. Пистолет чуть дернулся и тут же вернулся в исходное положение, а дуло навелось на грудь очередного бродяги. Здесь уже стрелять в голову было чревато промахом.
Палец тянет спусковую скобу. Бам! И абориген, раскинув руки, валится на спину. Банг! Бэнг! Банг! Банг! Щелчок. Пусто. Все это произошло за пару секунд. Шестерых точно успел свалить.
Я снова спрятался за забором и как мог быстро перезарядил пистолет. Высунулся и еще трижды выстрелил вслед убегающим. Один завалился как подрубленный. Еще один продолжил уползать.
Снова спрятаться. Сменил обойму на свежую. Итого осталось тринадцать патронов. Не густо. На минуту боя. Если очень сильно экономить патроны и бить только одиночными. У Воронцова всего две обоймы. Может противники вообще убегут. Все-таки потеряли больше половины людей за несколько секунд.
Как же я ошибался. Стоило мне высунуться. Как в ответ ударили из нескольких стволов, но главное разглядеть удалось. Отступать они не собирались. К ним продолжали стягиваться подкрепления.
Стрелки из них так себе. Некоторые и с закрытыми глазами лучше стреляют, но приятного все равно мало. Это на расстоянии они мажут, а вблизи попасть много ума не надо. Впрочем, совсем без урона не обошлось. Бетонное крошево попало в глаза, причем хорошо так попало, до рези в белках.
Слезы текли ручьем. Я тер глаза руками.
– Бам! – донесся до ушей очередной выстрел. Это уже из дома Воронцов кого-то достал.
Когда наконец полегчало, и снова смог более менее видеть. Подпрыгнул. Ухватился за край плиты руками. Подтянулся и выглянул сверху. Твою мать! Да откуда вы беретесь? Десятки два уже было у забора. И еще столько же выглядывало из-за сугробов и куч мусора. А скольких мне еще не видно.
Если вы думаете, что задавите нас числом, то очень сильно ошибаетесь, крысы помойные. Оставаться на этой позиции больше не было смысла. Высунуться мне не дадут. Я побежал обратно вдоль плит. Подпрыгнул, подтянулся, перелез обратно во двор и пулей метнулся в дом.
– Почти полсотни рыл. Похоже, со всей Промки собрались.
– Откуда их столько? – поразился Воронцов.
– Не знаю, но предчувствия у меня нехорошие. Варик, давай сюда.
Парень тут же подбежал. Мы спустили генератор в подвал.
– Оставайся пока здесь. Из бутылок понаделайте коктейлей Молотова. Как первую сделаете, сразу мне наверх передавайте. И на связь пытайтесь постоянно выйти. Хоть с кем-нибудь. Вася, за мной.
Варик кивнул и тут же начал откручивать крышку топливного бака генератора, а девушки бросились собирать пустые бутылки. Что до меня, то раздав указания, побежал обратно на первый этаж, на ходу активировал браслет.
– Вася, ты помнишь, что твоя жизнь от моей зависит?
Бомж кивнул.
– Там твои дружки бывшие и их очень много. Пока они не полезли, беги, подбери каких-нибудь шесть труб, которыми можно черепа крушить и всем по одной раздай. Чую дело до рукопашной дойдет.
Бывший каннибал опрометью бросился на улицу. А я, хлопнув себя по лбу за забывчивость, снова метнулся в подвал.
– Дара! – заорал я еще на лестнице. – У тебя пистолет с собой?
– Конечно, – вскинулась она, распахивая куртку. Алиса начала отстегивать с нее кобуру.
– А что ж ты раньше молчала? На, держи замену, – мы обменялись пистолетами. И я снова побежал наверх. Вот теперь повоюем! «Глок» с восьмьюдесятью патронами, это тебе не ПМ с тринадцатью. Это уже серьезно.
По дороге на второй этаж помахал Воронцову пистолетом, он в ответ показал большой палец. Буквально взлетел по лестнице, распахнул люк на крышу и выскочил как Марио из трубы. Отчистил лежанку от ледяных шаров и занял позицию.
Отсюда уже видно было передвижение противников. Пусть дистанция не для стрельбы и большая часть из них укрыта за бетонными плитами, но, по крайней мере, картина боя становится более ясной. Как же хреново без рации.
Вася показался в люке и передал мне пока только две бутылки с огненной смесью и метровый обрезок трубы. Это хорошо.
– Зови Воронцова сюда, пусть пистолет Варику пока передаст.
Бомж кивнул и скрылся в люке. Нападавшие пока обходили нас вдоль плит, чтобы одновременно начать штурм с четырех сторон, тем самым давали драгоценное время на подготовку. Спустя почти полминуты снизу раздался топот ботинок по лестнице, и Воронцов выбрался на крышу.
– Уроды вон там стоят, – указал я пальцем на часть забора, – как только полезут надо будет их закидать бутылками. Ты у нас как штатный пиромант, фитили подожжёшь.
В этот момент из люка показалась рука и выставила еще шесть бутылок коктейля Молотова. Вот уж действительно огненная вода.
Штурм начался минут через десять. За это время мы успели забаррикадировать дверь столом и диваном. Злыдень и Вася держали оборону на первом этаже. Варик на втором. Как только бутылки будут выпущены, Воронцов отправится на второй, Варик на первый, а я так и останусь на крыше. Шансы у нас хорошие.
По правде говоря, я вообще не понимаю, чего это вдруг эти засранцы так в себя поверили. Неужели думали, что мы Срань не пережили и шли тупо добивать, чтоб потом захапать территорию. Если это так, то почему не отступили после того, как я их поголовье проредил?
В любом случае, сейчас они активно начнут нести потери и точно разбегутся. Это не профессиональные военные. Это вообще не воины. Так, отребья, сбившиеся в стаю шакалы. Такие, прочувствовав отпор, сразу бегут. Им сражаться не за что, нет никакой цели, ради которой можно и жизнь отдать, а значит инстинкт самосохранения включиться на полную, как только они почувствуют запах крови и жженых волос.
Со всех сторон одновременно показались руки, ухватившиеся за плиты. И как они интересно координируют свои действия? Радиостанции не работают, да и откуда у этих бомжей такому добру взяться. Только если по времени штурм обговорили.
Телепатов среди них быть не может, иначе бы не оказались на самом низу местной пищевой цепи. Хотя, если вспомнить историю того же Васи. Тоже ценный специалист был, один на всю Цитадель, и что в итоге?
Я чокнулся с Воронцовым горлышком бутылки. От пламени, которое окутало его руку, тряпки вспыхнули. Я бросил коктейль в южном направлении, он в восточном. Бутылка разбилась, не долетев до забора буквально полметра, и не взорвалась. У Воронцова все было куда лучше. Перелазивший бомж ожившим факелом рухнул обратно за забор. Раздались крики боли.
Варик выстрелил. Один из штурмующих свалился в снег. Мы метнули по второй бутылке. Я все в том же направлении, а вот Воронцов уже в северном. На этот раз ему не повезло, зато у меня огненная смесь угодила прям плиту и, расплескиваясь, подожгла жидкость из первого коктейля. Досталось и тем, кто уже перепрыгнули и тем, кто стоял за плитой.
Варик то и дело стрелял, постоянно перебегая от одного окна к другому. Я выпустил целую обойму, свалив четверых, уже мчащихся к дому с западной стороны и бросил бутылку. Снова удачно. Мельком глянул. Воронцов тоже попал.
Остались последние два снаряда. Мы синхронно запульнули коктейли. Пламя взметнулось вверх. Горящие и катающиеся по снегу тела никто добивать не стал. Патронов в обрез, так что пусть деморализуют остальных.
Воронцов спрыгнул вниз, а я припал к парапету и трижды выстрелил, свалив очередного аборигена. Противники уже рассредоточились по двору, прятались за кучами мусора, Бурлаком и отстреливаясь в ответ. Откуда у них вообще стволы?
Какой же я болван! Почему вообще сразу об этом не подумал? Им негде взять огнестрельное оружие. Их кто-то снабдил, и отправил на штурм. Видимо пообещав что-то нереальное в случае победы, а иначе, откуда такой энтузиазм.
Да только ничего им не достанется кроме девяти грамм свинца. Причем такой исход их ждет вне зависимости от успеха штурма. Никто не будет оставлять свидетелей. Они просто конченные дегенераты, если думают иначе.
Спустя пару минут боя, наступил переломный момент. Мы не могли контратаковать. Не было на это ни ресурсов ни желания, но и у противников не получалось выкурить нас из дома. Стены не простреливались. А дырявить щиты на окнах они могу сколько угодно.
Я добил очередной магазин. Уже третий по счету. Осталось двадцать патронов. Не густо, но и не мало. Хватит, чтоб уложить всех оставшихся, противников, если тратить по пуле на человека. Что, конечно, не реально провернуть.
Наконец враг собрался с силами и пошел на приступ. Из куч мусора они нахватали толстые доски и листы железа. Укрывшись этим добром, бросились в атаку. Я свалил парочку человек меткими выстрелами в ногу. Еще одного поразил прямо в грудь, пробив тонкую металлическую защиту. Остальные прильнули к стенам дома и не давали мне высунуться ни с одной из сторон.
До ушей донесся хруст дерева. Десятки железяк принялись кромсать щиты на окнах. Сука, надо было их изнутри тоже заколотить, но кто же знал, что такое может случиться. Вот отобьемся и минное поле вокруг территории поставлю. Ибо нехер!
Понимая, что наверху от меня теперь толку мало, спрыгнул на второй этаж. Воронцову высунуться не давали. Да и патронов у него от силы парочка осталась. Я махнул рукой вниз, и мы бросились на первый этаж, буквально перескакивая лестничные пролеты.
Тут в дверь что-то ударило с такой силой, что сразу стало понятно, без серьезного дара не обошлось. Я выстрелил прямо через пошедшее трещинами полотно двери и довольно осклабился, услышав чей-то захлебывающийся хрип.
Тут же упал на пол. В ответ сразу три ствола принялись дырявить хлипкую преграду. Похоже, боезапас из них никто не экономил. Снабжение приличное. Наконец, дверь окончательно не выдержала и внутрь ринулась целая толпа.
Стоявший в центре лопнул как перекачанный шарик. Это все Варик со своим даром последнего шанса. Ударная волна от взрыва разметала всех противников в разные стороны, неплохо покалечив большую часть. Одного вон вообще вмяло в косяк так, что у него морда сплюснулась, как у мультяшных персонажей от удара сковородкой.
Варик жахнул электрошокером несколько пытающихся подняться тел. Я торопливо дострелял остаток магазина в сунувшиеся в проход остатки воинства обитателей Промки. Кинул в голову ближайшему ставший бесполезным пистолет, перехватил трубу покрепче и бросился в рукопашную. Крушил черепа и с хрустом вминал лицевые кости.
Воронцов активировал защитное поле, откидывая противников. Варик отступал к лестнице, отбиваясь сразу от двух упырей. Злыдень незримой тенью витал меж нападавших, кусал за голени и рвал глотки упавшим. А Вася с перекошенной в безумной гримасе рожей сидел на одном из нападавших и раз за разом ударял его головой об пол.
Я выбил из руки очередного противника пистолет и без изысков ткнул трубой в горло, а затем еще в лицо. Развернулся в поисках новой жертвы. Воронцов с залитым кровью лицом душил кого-то. Варик получил по ноге и упал спиной на ступеньку. Бомж занес на ним дубину. В этот момент из подвала вынырнула Дара и выстрелила в спину бандита.
Оставшиеся несколько нападавших сунулись внутрь, но узрев картину кровавого побоища, бросили арматурины и припустили подальше. Добить бы ублюдков, да не из чего, а догнать, я их уже не догоню. Надо Злыдня в погоню послать. Кстати, а где он? Найти его я не успел.
В этот момент, когда казалось бой был окончен, произошло сразу несколько событий. По дому ударили очередью из автомата на весь магазин. Я упал на пол, почувствовал, как что-то обожгло плечо.
– Порта-а-а-а-л! – заорал Вася. Я сначала даже не понял, что это значит. В комнату вбежал мужик в зимней кожаной куртке. Он выстрелил в меня, но Вася распластался в прыжке и словил на себя несколько пуль. Активируя защитное поле, Воронцов бросился наперерез траектории полета пуль. Нападавший бездумно выпустил в непроницаемую стену двенадцать патронов.
Его глаза раскрылись от ужаса, когда он осознал, что добрая половина из них срикошетила ему в живот. Он упал на колени и, размазывая кровь по куртке, рухнул лицом вниз.
Тут же с характерным хлопком передо мной возник Туретт и потянул ко руку, но в нее вцепился Злыдень. Раздался выстрел. Пес взвизгнул. Сектант скинул себя собаку. Я тут же навалился сверху на него, надавил на пистолет, развернув его на владельца и жал на спуск, наблюдая, как урод вздрагивает всем телом от каждого пападания.
Он то и дело бледнел, пытаясь перенестись, но способность не активировалась. Боек в очередной раз сухо щелкнул, и до меня наконец дошло, что обойма опустела. Варик с Воронцовым подползи ко входу, высматривая очередного противника.
В воздухе пахло пороховой гарью и кровью. Повисла тишина. Кроме звона в ушах и захлебывающегося кровью Туретта все звуки пропали.
– В этот раз не вышло сработать неожиданно, – расплылся я в улыбке, глядя на агонию сектанта. Он что-то пытался мне сказать. Я наклонился, на всякий случай придавив его руки, чтоб клинок под ребра не всадил в качестве прощального подарка.
– Не при…не пр…не предвидел, – ели слышно просипел он. – Его видно и не видно. Видно и не… – его речь внезапно оборвалась, а на лице застыла кровавая ухмылка.
Я на всякий случай подобрал валяющийся на полу окровавленный нож, пронзил сердце сектанта, и всадил клинок в висок.
Вот теперь, кажется, все. Отбились. Я взглядом помещение. Повсюду изломанные тела.
Я бросился к Злыдню. Пес тихо поскуливал. От застывшей крови шерсть встала колтуном. Он сбивчиво дышал.
– Алиса! – заорал я.
– Я здесь, – донеслось из подвала. Я бросился вниз. Дара лежала в основании лестницы на коленях знахарки. Вся одежда Колючки была насквозь пропитана кровью. Лицо бледное, а губы приняли характерный синеватый оттенок.
Алиса, давясь слезами, сбивчиво залепетала:
– Я не могу ей помочь. Вливаю энергию, а толку ноль. Сердце задето осколком. Внутренности в фарш. Фарт, Фарт, я…
– Иди, наверх, – севшим голосом сказал я. – Может Злыдня спасешь.
В груди защемило. К горлу подступил комок, а глаза защипало. Я положил голову Дары себе на колени и начал гладить ее по волосам.
– У тебя кровь, – улыбнулась она, – как будто и правда дрался, а не в стороне отсиживался.
Я подыграл ей и улыбнулся.
– Как же так, Колючка? Зачем ты вообще высунулась?
Она ничего не ответила. Лишь молча взяла меня за руку.
– Ты знаешь что я… – начала она, но приступ кровавого кашля прервал ее речь.
– Знаю, Колючка. И я тебя, – ласково сказал я, продолжая поглаживать девушку по волосам. – Ты прости, что не уберег.
Капли стекали по моим щекам и падали Даре на куртку.
– А если б сейчас ты в ту ночь переместился, ты бы…
Ответить я не успел. Глаза девушки медленно потухли. Еще секунду назад в них была жизнь, а теперь ее нет. Пес наверху протяжно завыл. Мне тоже хотелось выть от горя утраты и от бессилия.
Злобы не было. Только опустошение и боль. Словно часть души потерял. Большую часть. И что там теперь осталось?
Не знаю, сколько я так просидел. Из транса меня вывел голос Воронцова.
– Фарт, мы там подранков собрали.
Наверх я поднимался уже другим человеком. Часть меня осталась и погибла в этом подвале.
Поднимаясь, заметил, что плечо болит, а пальцы на левой руке распухшие и кривые. Похоже, по ним прилетело железякой в пылу драки.
Воронцов с трофейным «калашом» стоял у окна. Варик красовался пистолетом бандита. Тела уже вынесли на улицу, оружие лежало по кучкам. На диване сидело три подранка без сознания. Ноги и руки у них были связанные обрывками одежды. Перемотанный бинтами Злыдень лежал на боку. При виде меня он поднял голову.
– Что с ним? – спросил я у Алисы.
– Сквозное. Пуля чудом не задело легкое.
Я погладил пса.
– Спасибо тебе.
Он в ответ лизнул мою руку.
– Отдыхай.
– Дай, я тебя осмотрю, – сказала Алиса.
– Чуть позже, – я достал ПМ, проверил магазин. Еще три патрона и столько же в запасной обойме. – Что с Васей?
– Жив. Словил три пули, но состояние стабильное. Без инструментов, я их выковыривать не решусь, но до больницы он спокойно дотянет. Живучий.
– Это, да, – сказал я, вскинул руку и выстрелил бывшему каннибалу в голову.
Все удивленно вытаращились на меня. А Воронцов обеспокоенно спросил:
– Фарт, с тобой все нормально.
– Да. Он же людей ел, забыли.
– Варик, Алиса меня пока немного подлечит, а ты сходи вниз, разожги жаровню в бочке и можешь первого из этих хлопцев в подвал спустить. И дайте мне кто-нибудь нож. Времени до приезда помощи еще много. Я со всеми тремя вдумчиво пообщаться успею.
Варик молча кивнул.
– Воронцов, ты все еще хочешь отомстить.
– Конечно.
– Это хорошо. Я тут кое-что вспомнил на ассоциациях, так сказать. Когда мы тебя вызволяли, один из бандитов сбежал. Перед этим он мне по морде зарядил. У него кулак татуированный был. Со временем пигмент у иммунных выводится из-под кожи. Так что я не думаю, что таких как он много.
– Фарт, да ты шутишь? – ошалело пробормотал Воронцов. – Таких ребят очень не много. Они всего одни. Это Хаоситы. Фарт, вот почему все дерьмо Улья липнет именно к тебе?
Такой вот я фартовый. Хотя какой я теперь нахер Фарт, после сегодняшнего? Я больше не Фарт. Отныне я самая что ни на есть Заноза. Заноза в заднице, кость в горле, нож в глазнице, лом в позвоночнике и пуля в сердце для тех ублюдков, что забрали жизнь одной девчонки, единственная вина которой была в том, что она связалась со мной.
Эпилог

Интерлюдия третья.
Человек в кабинете обеспокоено ерзал на стуле. Наконец экран ноутбука загорелся. «Агент 102» гласила надпись.
– Слушаю, – ответил человек.
– Туретт погиб, – насмешливо сообщил агент.
– Он своё отработал, когда окончательно вышел из-под нашего контроля. Он должен был спровоцировать нападение пещерников, завести Спрута в ловушку, а в итоге все испортил.
– Я знаю, как их выманить.
– Я в вас не сомневался. Что вы придумали?
– Скреббер.
Человек улыбнулся. Ему понадобилась лишь доля секунды, что обкатать эту мысль.
– Да, от такого искушения они не удержаться. Фарт не должен погибнуть. Он ещё пригодится.
– Фарт наступил на хвост Хаоситам, – сказал агент.
– Что? Чем он им насолил?
– Пока не ясно. Я работаю над этим. Его девчонку убили. Он будет мстить.
– Этого нельзя допустить, только не сейчас. Он ведь анабиозник? – уточнил человек, хотя и так знал ответ.
– Убрать его в холодильник?
– Именно. Пусть немного остынет.
Человек засмеялся собственной шутке, нажал на красную трубку и откинулся на спинку кресла. Чтобы не случалось ситуация все равно была в его пользу. «Этими глупцами так легко манипулировать», – подумал он.
Агент 102 выключил коммуникатор. Губы застыли в полуулыбке. Эту партию он выиграл. Пусть самодовольный внешник празднует победу. Пешки всегда такие забавные в своих нелепых иллюзиях.
***
День тридцатый
Цитадель
Минус двадцать пять градусов по Цельсию
В тот день связь появилась только спустя несколько часов. Помощь прибыла к вечеру. Пленники оказались очень словоохотливые ребята. Или может, это я был такой вежливый. Мне до сих мерещиться запах их паленной плоти.
Ничего особо ценного выбить из них не удалось. Местным кинули клич. Собралась почти вся Промзона. Людей накормили и напоили. Пообещали жемчужину и ящик спека тому, кто возьмет меня в плен. Остальных было приказано убить.
Оружие им привезли в какой-то местный ангар, почти у самой границы с городом. Штурм планировался ночью, но тут началась Срань. В итоге все переждали аномалию в ангаре. К холодам они привыкшие, да и отапливаться было чем.
Как только Срань кончилась тот бандит, который сам себя рикошетом убил, погнал всех на штурм. Звали этого недотепу Сапог. Когда я узнал все, что нужно Воронцов с Вариком скрутили меня и не дали убить пленников. Мол, для следствия они еще пригодятся. Аргументы, что я и есть следователь, судья и палач в одном лице их не устроили.
Мы хотели своими силами выбраться из Промзоны, но Бурлак отказался заводиться. Опять чересчур перемерз. Псих забрал нас на машине до того, как на место событий приехал чуть ли не весь личный состав СБГ, у которых и так дел было полно. От Срани пострадала вся Цитадель. Многие хитрые людишки воспользовались моментом и порешали свои грязные дела.
Следующие Следующие несколько дней прошли как в тумане. Я был так опустошен смертью Дары, что не мог сосредоточиться даже на мести. Злобы не концентрировалась внутри меня. Стоило ей только собраться в сгусток, как она тут же рассеивалась, уступая место тоске.
Дару я похоронил на одном из ближайших кластеров. Отвез ее и дождался перезагрузки. Мне кажется, так будет правильнее всего. Лучше уж она растворится в вечности, чем будет гнить в промерзшей земле. Самое печальное, что у меня даже фото с ней не осталось.
Сегодня мне позвонил Якимура и попросил о встрече. Он приехал на черном тонированном внедорожнике. Сам контрразведчик расположился на заднем сидении. Машиной управлял водитель. Нормально разведка живет. Уже личные извозчики имеются.
Всю дорогу ехали молча. Наконец машина завернула во дворы и заехала со служебного входа в клинику внешников. Я не задавал вопросов, хотя очень хотелось. Это же Якимура, если он что-то делает, то точно не просто так.
Охранник на входе был предупрежден и даже не покосился на нас. Мы прошли по лестнице на второй этаж. Миновали коридор. Некоторые двери были открыты, и получалось заглянуть в палаты. Люди там лежали вполне довольные жизнью, пялились в телик или тыкали что-то на планшетах.
Мы снова спустились на первый этаж. Прошли в конец коридора. Вызвали лифт и поехали вниз. Не знаю, как глубоко опустились. По ощущениям спуск занял не больше десяти секунд, но в реальности это вполне может быть и двадцать этажей.
Двери распахнулись и перед нами предстал освещенный коридор с идеально ровными белыми стенами. Якимура уверенно шел чуть впереди и даже не оборачивался на меня. Он неожиданно замер на месте возле одной из дверей, и я чуть не влетел в него.
Контрразведчик повернулся ввел цифровой код. Магнитный замок пиликнул, а диод загорелся зеленным. Якимура вошел первым, пересек крохотную комнатку и остановился у огромной шлюзовой двери, со смотровым окошком, от которой веяло холодом. Там он тоже набрал цифровой код. Блокиратор замка радостно пиликнул, но бывший следователь не торопился открывать дверь.
– Что за ней? – наконец не выдержал я и спросил.
Якимура чуть улыбнулся, поправил бликующие очки и как всегда медленно протянул:
– Заготовка под следующую партию, – он распахнул дверь, это был самый настоящий холодильник. Следователь сделал приглашающий жест. Я остался на месте и покачал головой, требуя более подробных объяснений. Тогда неведомая сила подхватила меня и забросила внутрь.
Я прокатился по полу и ударился затылком о стенку. Тут же вскочил и бросился к двери, но она захлопнулась перед моим носом. Какого хрена? Я забарабанил кулаками по мутному стеклу.
Якимура улыбался. Его губы зашевелились. Казалось он произнес «Фарт, так надо», но я не умел читать по губам с тем же успехом это могло быть «Ферзь на Дэ один».

Послесловие @books_fine

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Telegram каналу @books_fine .

У нас вы найдете другие книги (или продолжение этой).
А еще есть активный чат: @books_fine_com. (Обсуждение книг, и не только)

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора наградой, или активностью.
Страница книги: Вмерзшие в S-T-I-K-S 2. Клейменые холодом